Франческо Петрарка
CentonisОбычно я стараюсь в начале заметки указывать (для справки) даты рождения и смерти наших авторов, но в случае с Франциском Петракколо (это имя, данное ему при рождении) важнее другая дата.
Здесь стоит привести несколько хронологических дат, которых я стараюсь обычно избегать: вообще-то за дату начала эпохи Возрождения (Кватроченте) принято считать пасхальное воскресенье 8 апреля 1341 года, когда в Риме, на Капитолийском холме, при большом стечении народа состоялось увенчание Франческо Петрарки лавровым венком.
По описаниям современников в этот день "ярко светило солнце, гремели трубы и в глазах у многих стояли слезы".
Петрарке было 37 лет и он был в расцвете сил и славы.
Но если бы это зависело от меня, то датой начала Возрождения справедливее было бы считать совсем другой день.
Шестое апреля 1327 года...
В это утро на пасхальной мессе в церкви Святой Клары Авиньоне 22-летний Франческо увидел молодую женщину с золотыми волосами. Она была замужем и старше его на три года, более того, к тому времени она уже родила супругу двоих детей (а всего у неё было одиннадцать сыновей и дочерей).
Но всё это уже не имело никакого значения, с того самого мгновения, как взгляды их соприкоснулись ))
В одном из сонетов, посвященных этой встрече, поэт сообщает, что это была как раз Страстная пятница.
"Был день, в который, по Творце вселенной
Скорбя, померкло Солнце… Луч огня
Из ваших глаз врасплох настиг меня:
О госпожа, я стал их узник пленный!
Гадал ли я, чтоб в оный день священный
Была потребна крепкая броня
От нежных стрел? что скорбь страстного дня
С тех пор в душе пребудет неизменной?"
Солнце померкло, как известно, в день распятия Христа, то есть в Страстную пятницу. Евангелист Марк писал об этом так: "Когда пришел шестой час, наступила тьма по всей земле и продолжалась до часу девятого [час смерти Иисуса Христа]".
Тем не менее, если разбираться с календарями внимательно, то можно обнаружить, что в 1327 году шестого апреля был страстной понедельник (с учетом того, что григорианский календарь был введен позднее).
То ли память изменила Петрарке, то ли поэтическая правда оказалась в очередной раз важнее исторического календаря...
Эта нестыковка приводила в недоумение многих хронологов, в частности Гершензон, один из переводчиков сонетов Петрарки писал об этом так:
"Петрарка впервые увидѣлъ Лауру, по его собственнымъ словамъ, б апрѣля 1327 г.; но 6-ое апрѣля въ этомъ году приходилось на понедѣльникъ Страстной недѣли. Комментаторы не сумѣли удовлетворительно объяснить эту невольную или, можетъ быть, умышленную ошибку Петрарки".
Но для читателей этого блога такие нестыковки говорят о многом: согласитесь, что понедельник, начавшийся в пятницу, как нельзя более подходит для начала эпохи Возрождения )))
"Благословен день, месяц, лето, час
И миг, когда мой взор те очи встретил!
Благословен тот край, и дол тот светел,
Где пленником я стал прекрасных глаз!
Благословенна боль, что в первый раз
Я ощутил, когда и не заметил,
Как глубоко пронзен стрелой, что метил
Мне в сердце Бог, тайком разящий нас!"
Полной уверенности в существовании Лауры как реального исторического персонажа не было даже у его современников.
Джованни Боккаччо, например, писал, что: "я убежден, что Лауру следует понимать аллегорически, как лавровый венок, которым Петрарка позднее был увенчан".
Друг и покровитель Петрарки кардинал Джованни Колонна тоже высказывал сомнения в существовании Лауры, но Франческо с жаром отвергал все сомнения в существовании дамы своего сердца ))
В шестнадцатом веке архивы Авиньона были в очередной раз просмотрены исследователями и Лаура вроде как была найдена; для нас любопытным является тот факт, что в замужестве она звалась мадам де Сад, родила одиннадцать детей в законном браке, а среди ее многочисленных потомков числится ещё один из наших авторов, маркиз де Сад (https://telegra.ph/Donasen-Alfons-Fransua-de-Sad-06-06).
Чтобы отчетливей показать разницу между отношением Петрарки к Лауре и, к примеру, отношением Данте к Беатриче (https://t.me/Centonis/326), а заодно подчеркнуть, чем интересен Петрарка для нашего пазла, приведу, пожалуй эту длинную цитату Владимира Бибихина:
"Кончилась игривость провансальцев, схематизм сицилийцев, аллегорический символизм стильновистов и самого Данте, который, воспевая Беатриче, оставался верным супругом и заботливым семьянином.
Говорит ли это об искусственности Петрарки, как думали Де Санктис и Кроче, об утрате им мудрой средневековой амбивалентности или о полном отдании себя мечте, но он не оставляет для себя никакой жизни вне служения донне, служения славе, служения слову.
Это служение поглощало его с годами всё больше вплоть до последней минуты, заставшей его согласно устойчивой легенде над книгами и бумагами. Он не был уже в состоянии видеть ни в чем другом опоры.
Любовь, не благоразумная "любовь к Богу" или холодная "любовь к человеку", а раз навсегда захватившая влюбленность – единственный узел, на котором укреплена его душа.
Ему не приходится ждать облегчения от будущего или оттого, что после жизни. Время грозит отнять силы и жизнь прежде чем человек успеет освоиться в своем новом парящем состоянии. Отсюда острая тревога многих его писем.
А Данте жалеет ли хоть раз об улетающем времени, жалуется ли на безумную занятость? Единственной опорой Петрарки остается слово, чтобы порыв души мог воплотиться в славе, а иначе потонуть в вечном забвении, в страшном петрарковском oblio, "откуда смерть моя берет начало".
Слово может казаться хрупкой реальностью. Петрарке оно таким не кажется.
"Я часто убеждался в том, что простое слово (vox) благотворно действует на множество людей и не автор слова, а само оно приводит в движение души, скрыто проявляя свою силу, suamque vim latenter exercuit".
Слово избавляет от смертельной Леты.
Поэтому его здание строится Петраркой с таким старанием.
В него переместится существо человека, когда прежнее природное создание растает, расплавленное силой им же начатой речи: "И распадаюсь я под звук своих речей, как снежный человек от солнечных лучей".
Неотступный саморазбор, идущий в диалогах "О презрении к миру", в собраниях писем, менее явно в "Лекарствах от превратностей судьбы", больше всего в "Канцоньере", переплавляет лучами слова временное и обреченное во вневременное. Нестойкая полусонная душа расслаивается, просвечивается, сливаясь в конце концов с этим лучом и уже не продолжая существование вне его света".
Собственно, после этой цитаты, ключевой для нас, остается добавить немногое.
Возвращаясь к началу заметки, стоит упомянуть, что с датами рождения и смерти у Петрарки тоже все непросто (как и у большинства наших авторов).
Если смотреть официальную биографию — то он прожил ровно 70 лет, родившись 20 июля 1304 года и закончив жизненный путь 19 июля 1374 года.
Он один из тех, кто умер практически в день своего рождения, сильно упростив тем самым запоминание дат своей жизни студентам ))
Но в официальных биографиях редко упоминается то обстоятельство, что эта смерть была второй. А первая смерть произошла в возрасте 40 лет. Похороны Петрарки, к счастью, закончились неудачей: уже на кладбище он очнулся, спустя двадцать часов после того, как врачи официально признали его мертвым.
На сегодняшний день эта история является одним из самых известных примеров летаргического сна. Надо сказать, что Петрарка, очнувшись, заявил, что чувствует себя прекрасно и прожил после этого еще тридцать лет, но до конца жизни был тафофобом, то есть слегка опасался быть заживо похороненным во второй раз.
Вообще, надо учитывать, что грань между жизнью и смертью семьсот лет назад была не столь отчетлива, как сейчас. Сильные чувства вполне могли пережить смерть, и ещё десять лет спустя после смерти Лауры, вплоть до 1356 года, Петрарка продолжал писать о ней и обращаться к ней в своих текстах.
317 сонетов, 29 канцон, 9 секстин, 7 баллат, 4 мадригала...Своего рода роман в сонетах, ставший фундаментом для итальянской культуры на несколько веков.
В какой-то момент Петрарка начал относиться к этой "Книге песен" (изначально называвшейся "Rerum vulgarium fragmenta") уже не как к "осколкам просторечия" и милым "пустякам"...
Да, главными своими текстами он считал те, что были написаны по латыни, да, свой лавровый венок он получил за "Африку", воспевавшую подвиги Сципиона, но сердце его писало сонеты на итальянском ))
Пожалуй, закончу, как обычно, цитатой.
Перед вами один из лучших сонетов Петрарки (блистательно переведенных В. Ивановым):
Сонет CCLXIX
(На смерть Лауры)
"Повержен Лавр зеленый. Столп мой стройный!
Обрушился. Дух обнищал и сир.
Чем он владел, вернуть не может мир
От Индии до Мавра. В полдень знойный
Где тень найду, скиталец беспокойный?
Отраду где? Где сердца гордый мир?
Все смерть взяла. Ни злато, ни сапфир,
Ни царский трон — мздой не были б достойной
За дар двойной былого. Рок постиг!
Что делать мне? Повить чело кручиной —
И так нести тягчайшее из иг.
Прекрасна жизнь — на вид. Но день единый, —
Что долгих лет усильем ты воздвиг, —
Вдруг по ветру развеет паутиной.
P.S. Почти все что нам известно на сегодняшний день о Лауре, было извлечено из пометки Петрарки на рукописи Вергилия.
Эта рукопись XIII века, семейная реликвия, была самой ценной вещью, которую Петрарка когда-то взял из отцовского дома: прекрасный пергаментный кодекс, заключавший в себе, помимо разных мелочей, произведения Вергилия с комментариями Сервия. С этим кодексом Петрарка никогда не расставался и всюду возил с собой. Из разбросанных в изобилии на полях заметок с годами складывался своего рода дневник. На обороте первой страницы, приклеенной Петраркой к обложке можно прочитать этот текст.
Даю вариант перевода Бунина, который мне нравится больше:
Лаура, славная собственными добродетелями и воспетая мною, впервые предстала моим глазам в мою раннюю пору, в лето господне тысяча триста двадцать седьмое, в шестой день месяца апреля, в Авиньоне; и в том же Авиньоне в том же месяце апреле, в тот же шестой день, в тот же первый час, лето же тысяча триста сорок восьмое, угас чистый свет Её жизни, когда я случайно пребывал в Вероне, увы, совсем не зная о судьбе, меня постигшей: только в Парме настигла меня роковая новость, в том же году, в девятнадцатый день мая, утром.
Непорочное и прекрасное тело Её было предано земле в усыпальнице Братьев Меноритов, вечером в день смерти; а душа Её, верю, возвратилась в небо, свою отчизну.
Дабы лучше сохранить память об этом часе, я нахожу горькую отраду записать о нем в книге, столь часто находящейся перед моими глазами; должно мне знать твердо, что отныне уже ничто не утешит меня в земном мире.
Время покинуть мне его Вавилон. По милости божьей, это будет мне нетрудно, памятуя суетные заботы, тщетные надежды и печальные исходы моей протекшей жизни. («Прекраснейшая солнца»)
P.P.S. Здесь, пожалуй позволю себе ремарку:
Только в 18-19 веке врачи стали осознавать, как можно распознать, чем отличается глубокий летаргический сон от смерти. Дело в том, что в тяжелой форме летаргии отсутствует пульс, не слышно сердцебиения, дыхание не оставляет следа на зеркале, тело остается холодным – все это похоже на смерть.
В 60-е годы XX века английские ученые испытали прибор, ставший родоначальником энцефалографа: из 100 покойников двое оказались впавшими в летаргический сон, оба были спасены.
Однако и в XXI веке зарегистрировано несколько случаев летаргического сна, которые не были отслежены современной медициной. На сегодня существует несколько основных версий по поводу причин летаргического сна.
Мне по душе версия физиолога И.П. Павлова, который в начале XX века показал, что перевозбуждение нервных клеток после сильного раздражения приводит к полному торможению и отключению всех условных и безусловных рефлексов. Если жизненные события принимают такой оборот, который индивид не может выдержать, мозг переключает человеческий «компьютер» в режим сна. Но есть и другие версии.
В десятилетие с 1916-1927 гг. сотни тысяч людей в Европе стали впадать в многодневное сонное состояние, многие умирали, так и не просыпаясь. Причину массового характера летаргии ученые объяснить не могли. Спустя 80 лет англичане Р. Дейл и Э. Черч выдвинули гипотезу о том, что причиной эпидемии летаргии в начале XX века могла быть бактерия диплококка. Она вызывает сначала ангину, а затем поражает отделы среднего мозга и провоцирует летаргию.
Возможно, когда-нибудь каждому покойнику, чтобы удостоверить смерть, будут делать ЭКГ ))
Можно вспомнить и Новый Завет. Воскресение сына вдовы из Наина произошло во время похоронной процессии, из летаргического оцепенения его вывели слова Христа: «Юноша! Тебе говорю, встань!»(Лк. 7:11-17).
Почти библейский случай произошёл в наши дни в Милане. Глава семейства впал в летаргический сон, но врачи констатировали смерть. Вдова поспешила доставить «покойного» в церковь на панихиду. Вдохновенный священник, пересказывая сюжет о воскресении Лазаря, обратился к лежащему в гробу: «Лазарь, восстань!» — «мертвец» ожил и на глазах у скорбящей публики восстал из гроба.