Фотографии

В самый первый день отпуска они договорились — никаких телефонов, кроме срочных случаев и ежедневных созвонов с детьми. Никакой работы, никакого суда, никакого университета. Они отдыхают — для всего остального мира вне зоны доступа.

Погода на Окинаве выдалась отличная. Не отдыхать было бы самым настоящим преступлением. Сугуру вписал бы такую статью в уголовный кодекс, с суровым наказанием в виде пляжной отработки: купальники, крем от загара, арбуз, волейбол, цветастый зонтик, все дела.

Первым правило нарушил Сатору, естественно. Сугуру уходил, чтобы взять напитки в пляжном баре, а когда вернулся, обнаружил Сатору улыбающимся телефону.

— Кто тебе пишет?

— Мегуми.

Ого. Мегуми не стал бы писать просто так. Неужели дома что-то случилось? Тревожный мозг Сугуру сразу подкинул миллион версий катастрофы: ветрянка, потоп, сломанные конечности, приводы в полицию. Вряд ли бы Сатору тогда улыбался, но кто его знает.

— Что-то случилось?

— Нет, всё в порядке, — отмахнулся Сатору, продолжая быстро печатать.

— И Мегуми написал тебе просто так? — всё же озвучил свои мысли Сугуру. Подозрительные вещи происходили.

— Ла-адно, — сознался Сатору. — Это я пишу Мегуми, а он не очень охотно мне отвечает.

— Ты же пообещал не беспокоить детей без надобности.

Сатору хаотично помахал руками, отложил телефон и потянулся за своим безалкогольным коктейлем со вкусом сахарного сахара. Так уж и быть, на первый раз Сугуру простит. В конце концов он тоже скучал по детям. Да и невозможно обижаться на Сатору, который в плавках выглядит как произведение искусства.

Во второй раз нарушителем оказался сам Сугуру. Он как-то не заметил, как по инерции стал отвечать на сообщение, в котором не было ровным счётом ничего срочного. Если не считать сухость волос чрезвычайной ситуацией. Сугуру хоть и заботился о своей причёске, приоритеты у него были немного другие.

— А кто пишет тебе? — отомстил Сатору, когда вышел из моря — совершенно ослепительный.

Сугуру приспустил солнцезащитные очки, чтобы проследить, как капельки воды стекают по рельефному торсу. Нет, к этому решительно невозможно привыкнуть — как любимый фильм в тысячный раз пересматривать. Ночью Сатору придётся ответить за свою красоту.

— Кугисаки, наша студентка. Говорит, что больше не может найти тот кондиционер для волос, который я ей советовал.

— А ты ей чем можешь помочь?

— У меня где-то была ссылочка.

— Боже, Сугуру, а ты ещё меня ругаешь.

Сатору опустился рядом с ним на лежак, и Сугуру прекратил поиск ссылки, потому что не смог оторвать взгляда от своего прекрасного мужа. Волосы Кугисаки подождут.

В следующий раз правило было нарушено за обедом. Сатору снова разулыбался так, как будто писал кто-то из детей. Сугуру ставил на Нанако. Отложив палочки, он спросил:

— Кто на этот раз?

— Нанако спрашивает, куда я дел свою самую большую заначку с жевательным мармеладом. Обычная закончилась.

Сугуру отгадал. Он слишком хорошо знал свою семью. И про заначку он тоже был в курсе, конечно же. В гостиной, в шкафу с дисками. Он сам иногда её и обновлял.

— И ты ей рассказываешь?

— Конечно, я же не монстр.

Действительно.

До вечера всё было спокойно, пока Сугуру не получил сообщение, которое просто не мог проигнорировать. Отправитель не стал бы беспокоить друзей в отпуске, если бы планета не сошла с орбиты. И… Кажется, планета их спокойствия действительно сошла с орбиты.

— Кто пишет? — поинтересовался Сатору, отвлекаясь от строительства замка из песка. У него получался пугающе красиво, как будто он всю жизнь только этим и занимался. Как будто у него докторская степень в песочной архитектуре.

— Нанами.

— Нанами?! — обрадовался он. — О, как мило. Он желает нам отличного отпуска и просит фотографии? Давай, сфотографируй меня на фоне заката, как будто я солнышко держу. И замок тоже сфотографируй — моя гордость.

У Сугуру в телефоне было уже такое количество фотографий Сатору из этого отпуска, что впору было покупать новую карту памяти: Сатору ест мороженое, Сатору пьёт голубой коктейль с фиолетовыми блёстками, Сатору спит на пляже с открытым ртом, Сатору плещется в море, Сатору на экскурсии тычет пальцем в достопримечательность, Сатору смеётся, запрокинув голову, Сатору хмурится, потому что его не пускают на детский аттракцион. Если бы кто-то взял его телефон, подумал бы что Сугуру или долбанутый сталкер, или молодожён в первом совместном отпуске.

— Нет, он пишет, что нам сменили декана. Какой-то Рёмен Сукуна.

— Хм, ничего не слышал.

— Ладно, подумаем об этом после отпуска.

Сугуру было ужасно интересно, что же за новый декан появился у них в университете, но он держался до самой ночи, чтобы не начать гуглить. Ничего, сила воли для преподавателя — самое важное качество. Он как-то с абсолютно каменным лицом выслушал доклад Итадори Юджи, в котором тот перепутал все статьи уголовного кодекса без исключения, и ни разу не поправил, пока студент не закончил.

Естественно, у другого преподавателя с силой воли было не так хорошо. Сатору даже не заметил, как Сугуру подошёл к нему со спины. На экране телефона была открыта фотография крепкого мужчины с недобрым взглядом и странным цветом волос. И цвет волос в нём, в общем-то, был не самым странным и не самым интересным, потому что лицо его украшали татуировки. Какой у них прогрессивный университет, оказывается. Так и не скажешь. Сугуру за тоннели раз в месяц профилактически отчитывали, а Сатору — за очки в помещении. Но сделать со своими звёздами никто ничего не мог — они были недосягаемы. И всё же вялые попытки до сих пор совершались.

— Во время нашего отпуска рассматриваешь фотографии другого мужика, — сказал Сугуру, положив руку Сатору на плечо. — Даже не знаю, что сказать. Стоит ли мне беспокоиться?

Сатору вздрогнул.

— Ой, да ладно тебе, ещё скажи, что самому не интересно. Если Нанами решил написать нам в отпуске, то это серьёзно. И это правда серьёзно! Да ты посмотри на эту рожу! Чисто бандюган! Как его допустили вообще в универ?

— Знаешь ли, ты тоже экзотично выглядишь.

— И ты прекрасно помнишь, как на первом курсе профессора пытались заставить меня перекраситься и надеть линзы, чтобы не отсвечивать. А тут у чувака татухи на лице. Может, он шантажирует ректора? Вдруг у Яги какое-то тёмное прошлое, и только этот Сукуна о нём знает. — Сатору схватил Сугуру за плечо и яростно потряс. — А что если его подослал Гакугандзи, чтобы изнутри разрушить наш универ? А что если…

— Может, он гений? — предположил Сугуру более реалистичный вариант.

— Гений — это я, — оскорблённо заявил Сатору.

— И ты считаешь, что двух гениев быть не может на этой крошечной планете?

— Конечно, не может.

— Вообще, я немного оскорблён такой постановкой вопроса.

Сатору полез обниматься.

— Ну-у, не принимай на свой счёт. Ты знаешь, что я знаю, какой ты талантливый и охренительный. Самый лучший. Студенты тебя обожают, в суде тебе нет равных. Кроме меня.

— Спасибо. Но видимо, не такой охренительный, как твой новый враг. Давай сюда, покажи мне фотку поближе.

Сатору ткнул Сугуру в лицо экраном.

— Ты только посмотри! Ты только посмотри.

Сугуру присмотрелся получше. Физиономия их нового декана вызывала у него противоречивые чувства. С одной стороны, реально бандюган. С другой стороны… Такая челюсть, такой нос, такая уверенность во взгляде.

— Слушай, ну вообще он немного…

— Чего? — нахмурился Сатору.

— Горячий?

Сатору издал шокированный звук, как будто совершилось страшное предательство, как будто Сугуру оскорбил всю его семью до седьмого колена.

— Ну и ехал бы в отпуск с ним, а не со мной, — сказал он, скрестив руки на груди.

— Сатору, это не имеет никакого смысла, я с ним даже не знаком.

— Но теперь жаждешь познакомиться, да?

— Я просто сказал, что он неплохо выглядит на этом фото. Я что, не могу считать кого-то горячим?

— Нет.

— Ты вчера пятнадцать минут подряд расписывал мне, какой у Нанами нереальный пресс и какие мощные бицепсы, — напомнил Сугуру. Это был неловкий разговор.

Сатору всплеснул руками.

— Потому что я рад за спортивные успехи нашего друга, а не потому что я хочу его трахнуть!

— Ты издеваешься надо мной? — наконец дошло до Сугуру.

— Да, Сугуру, я над тобой издеваюсь.

— Выключаем телефоны?

— Выключаем телефоны.

Рёмен Сукуна может и подождать, а вот отпуск — нет.

Сугуру только очень надеялся, что внешность обманчива, а Сатору не воспримет это

противостояние всерьёз.

Мог же Сугуру надеяться?