Формулы войны и мира

Про украинцев. Про накал взаимной ненависти в военной ситуации я уже всё сказал, но всем нам жизненно необходимо наконец научиться их уважать. 

Только не думайте, что я «сменил сторону». Моя армия — это ВС РФ, а не ВСУ, и страна моя — Россия, а не Украина. Я имею в виду другое. Пока советский кинематограф снимал в 41-42 бравурные хохмочки про Антошу Рыбкина, который одной ложкой поубивал тридцать немцев, эти самые немцы дошли до Сталинграда и размолотили в пыль всю довоенную Красную Армию. Но когда уже в середине войны начали появляться «Василий Тёркин» и симоновские тексты, в которых противник описывался адекватно тому, каким он был на самом деле, наши начали побеждать. 

Тоже, чтоб внести ясность. Я сейчас, как и миллионы соотечественников, молюсь о скорейшем мире, но я никогда не пойду на митинги «нетвойне», потому что это стрелять в спины своим, которые сейчас там и под огнём. Однако на понятный вопрос «почему же тогда эти свои сейчас там, а не тут?» у меня есть свой собственный ответ: потому, что несвои тоже давно уже тут, а не только там.

Да, сейчас нет украинских танков на развязках у МКАД, и Градов, молотящих друг по другу в спальных районах Химок. И в глазах всего Запада — а они скажут «всего мира», потому что теми глазами Запад и есть мир — Россия агрессор; и каждый её гражданин, без разницы с каким флагом на аватарке, заплатит за это суровую цену. 

Но лично для меня эта война началась не 24.02, и даже не в 14-м на Майдане и в Крыму. Первую для себя кровь этой войны я увидел 4 октября 1993 года как раз в центре Москвы, когда танки расстреливали горящий Белый Дом, вокруг него лежали трупы убитых снайперами, а я пытался выбраться оттуда по подземным воздуховодам. 

Для меня то, что сейчас — не «империалистическая» война про контроль территорий и ядерное сдерживание. Для меня это гражданская война. Причём шедшая все эти годы в тлеющем режиме и у них, и у нас.

Когда меня спрашивают «что такое украинцы?», я всегда отвечаю: они — это мы, выбравшие быть анти-нами. Они как мы в части того, что упорные, завзятые, готовые идти до конца. Они во многих качествах превосходят нас — быстрее, организованнее, жёстче, прагматичнее. И, конечно, безжалостнее. Это очень видно даже по характеру нынешних боёв.

Я вспоминаю свой первый приезд в Могилянку в 94-м, тогда только-только открывшуюся в корпусах бывшего военного училища, и своих сверстников-студентов со всей Украины, от Львова до Харькова, будущих вождей первого, «оранжевого» майдана. Цепких, умных, циничных и в то же время убеждённых. В 2004-м я увидел там их снова — уже тридцатилетних, заматеревших, сделавших быстрые карьеры во вновь создаваемой стране. Некоторые прошли к тому времени даже и Чечню — работали у Закаева и Удугова. Мовлади, кстати, делал тогда нашу госпропаганду в одни ворота — не без их помощи. А они наращивали опыт, как потом и в Сербии, Грузии, Киргизии, да и у нас в 2011-м. 

Ну а в 14-м, уже сорокалетние… все всё видели.

Сегодня днём (!), проходя по Манежной, я увидел: в ресторане сидят люди с жёлто-голубым мерчем. Вчера отмитинговали за нетвойне, сегодня просто ходят в нём по улицам — устали, зашли поесть. В пятидесяти метрах — Кремль, в ста — Госдума. Даже в 2004-м никто не рискнул бы ходить по Крещатику в бело-сине-красном: сразу бы огрёб по морде. А тут — сейчас, когда грады, танки, санкции и полшага до апокалипсиса. 

В этом отношении, конечно, мы — не они. 

Так вот. Что я имею в виду, когда говорю, что это — гражданская война? В 93-м, когда Ельцин расстреливал Белый Дом, CNN транслировал это в прямом эфире на весь мир, сопровождая бравыми комментариями, а Явлинский кричал «раздавите гадину!», никто в мире и не заикался с осуждениями — потому что те, кого расстреливают, были «на неправильной стороне истории». Все наши местные пацифисты очень точно знают, в кого можно стрелять, а в кого нет. Кстати, там, в Белом Доме, было — и погибло — много людей из Крыма, из разгромленной мешковской «Крымской республики». Тоже неправильных. 

Сейчас на «неправильную сторону истории» пытаются отправить всех нас, всю Россию вместе с восемь лет платившим кровью за неправильный выбор Донбассом. Смысл «стального занавеса», воздвигнутого Западом за эти дни — выкинуть нас из современности как таковой, только уже не «вбомбить», как когда-то Вьетнам или Ирак, а просто вычеркнуть. С простым ультиматумом — до тех пор, пока вы не признаете наконец 91-й целиком и полностью, вам нет места в нашем мире. Ключевое слово «нашем». 

В этом смысле Путин, родившийся и выросший в СССР, мог сколько угодно жаловаться на то, что «из Украины делают анти-Россию». Конечная цель вообще не в этом, и плевать мировому гегемону на то, сколькими трупами украинцев и русских она будет оплачена — чем больше, тем лучше. Стратегия в том, чтобы из России сделать анти-Россию. С бесценной помощью Украины, разумеется.

И нельзя не признать: она сейчас весьма успешно воплощается, на наших с вами глазах.

Делать-то что будем?