Формула его внимания

майлапо

романтика/коллеги/от ненависти до любви

Глава 5. Конец.

Прошёл месяц с тех пор, как их мир перевернулся в кабинете физики у доски с графиком. Месяц, за который «техническое задание» Апо превратилось в плоть и кровь новой, удивительной реальности.

Они больше не скрывались. Не то чтобы устраивали публичные сцены - они всё-таки оставались собой, учителями в школе, - но их тайна стала тихим, тёплым знанием, общим для двоих. Апо перестал быть тенью, ворчащей из угла. Его настойчивая прямота стала их общим языком.

Он мог теперь, проходя мимо Майла в коридоре, когда рядом никого не было, намеренно коснуться его пальцами тыльной стороны ладони - твёрдое, быстрое, утверждающее прикосновение. «Параметр номер три. Стабилизация системы», — говорил он потом вполголоса, и в его глазах вспыхивала та самая искра, которую раньше Майл мог только угадывать.

Он стал приходить в кабинет химии не тайком, а открыто. Стучал, ждал «войдите», входил с деловым видом и говорил что-то вроде: «У меня есть пятнадцать минут до педсовета. Показывай, что у тебя сломалось на этот раз». И они стояли плечом к плечу над разобранным прибором, их пальцы изредка встречались среди деталей, а тихий, спокойный голос Апо растолковывал принцип работы так, что даже у самого Майла, вечного гуманитария в душе, прояснялось в голове.

Они ужинали вместе. Сначала в кафе через дорогу, потом у кого-то дома. Чаще - у Апо. Его квартира была отражением его кабинета: стерильный порядок, всё по полочкам, книги, расставленные по высоте и алфавиту. И лишь на журнальном столике, рядом с безупречно отцентрированной вазой, появился след хаоса - заляпанный краской комикс Майла, который тот забыл здесь в прошлый раз. Апо не убрал его. Он лишь аккуратно подложил под него салфетку, чтобы не испачкать стекло.

Именно в этой квартире, через месяц, случился разговор, который Майл не планировал, но который, как он чувствовал, назревал с самого начала.

Была поздняя суббота. За окном лил осенний дождь, стучавший по подоконнику. Они сидели на диване, допивая вино. Майл развалился, как всегда, забросив ноги на журнальный столик. Апо сидел прямо, его поза была расслабленной, но не небрежной.

- Знаешь, что я сегодня понял? — сказал Майл, глядя в потолок.

- Что? - Апо повернул к нему голову, внимательный, как всегда.

- Что я всё ещё чего-то жду. Какой-то осечки. Чтобы ты снова надел свою ледяную маску. Чтобы сказал что-то язвительное и отдалился. Этот месяц... он слишком идеален. Слишком логичен, по-твоему.

Апо помолчал, отставив бокал. Потом встал, подошёл к своему аккуратному рабочему столу, открыл ящик и вынул оттуда толстую, чистовую тетрадь в твёрдом переплёте. Вернулся и положил её на колени Майлу.

- Что это? - Майл сел прямо.

- Мои наблюдения. За всё время. Начиная с сентября, - сказал Апо просто. Он сел рядом, близко, так что их плечи соприкасались. - Открой. С любой страницы.

Майл открыл тетрадь наугад. Аккуратный, микроскопический почерк Апо заполнял страницы. Это не был дневник в привычном смысле. Это был отчёт. Протокол.

«22 октября. Наблюдаемый субъект П. Снова опоздал на утреннюю планерку на 7 минут 15 секунд. Причина, судя по пятнам на рубашке и запаху, - попытка приготовить кофе. Требует дополнительного изучения.»

Майл фыркнул, но сердце ёкнуло. Он перелистнул несколько страниц.

«14 ноября. С. забыл свой лабораторный журнал в учительской. Взял его для «возврата». Обнаружил на полях рисунки — карикатуры на завуча и, предположительно, на меня. Феномен требует пересмотра всей шкалы.»

- Ты... ты всё это записывал? - прошептал Майл, листая дальше. Страницы были испещрены графиками, диаграммами, формулами. «Индекс хаотичности С.», «Коэффициент непредсказуемости», «График зависимости моего настроения от наличия/отсутствия С. в радиусе 10 метров».

- До тех пор, пока старая система была в силе, это был единственный способ сохранить рассудок, - тихо сказал Апо.

- А потом... потом эти записи стали доказательством. Для меня самого. Смотри.

Он взял тетрадь, быстро нашёл последние записи. Даты шли уже после той пятницы.

- День после инцидента. Параметр «Раздражение» аннулирован. Введён новый базовый параметр «Влечение». Начальное значение условно принято за 10. Носит качественный, абсолютный характер.

- Неделя спустя. Эксперимент «Совместный ужин».

Майл не мог оторвать глаз от страниц. Это была их история. Их война и их мир, переведённые на язык сухих цифр и безумных терминов. И это было самое искреннее, самое странное и самое потрясающее признание, которое он когда-либо получал.

- Вот твоя «осечка, - сказал Апо, закрывая тетрадь. Его пальцы легли поверх пальцев Майла на обложке. - Я не могу отдалиться. Я не могу надеть маску. Потому что я задокументировал каждый шаг, который привёл меня сюда. К тебе. Стереть эти данные - всё равно что стереть часть собственной операционной системы.

Он повернулся к Майлу, и в его глазах не было ни тени сомнения, только та самая, новая, настойчивая прямота.

- Я не идеален. Я буду и дальше составлять графики наших ссор и строить диаграммы распределения обязанностей по мытью посуды.

- Я буду раздражаться, когда ты разбрасываешь носки. А ты будешь злиться, когда я начну читать тебе лекцию о правильной сортировке мусора в десять вечера. Но...

Он сделал паузу, вдохнул, и его голос, всегда такой ровный, дрогнул на полтона.

- Но теперь у нас есть общий протокол. И первый пункт в нём - не отступать. Не наблюдать со стороны. Участвовать. Даже когда это хаотично, нелогично и не укладывается ни в одну модель.

Майл смотрел на него - на этого удивительного, безумного, безупречного человека, который полюбил его так, как умел: с помощью графиков, параметров и бесконечного, дотошного внимания. Он не нашёл слов. Все слова казались слишком мелкими, слишком неточными для этого.

Вместо ответа он потянулся к тетради, вытащил из пенала Апо, валявшегося на столе, ручку. На чистом листе в конце, под последней записью, он вывел крупными, размашистыми буквами, нарушая всю идеальную гармонию страницы:

«ЭКСПЕРИМЕНТ «МЫ».

СОСТОЯНИЕ: УСПЕШНО, УСТОЙЧИВО, ПЕРСПЕКТИВНО.

ПРОДОЛЖЕНИЕ: БЕССРОЧНО.

ГЛАВНЫЙ ИССЛЕДОВАТЕЛЬ И ОБЪЕКТ НАБЛЮДЕНИЯ: АПО.

СОАВТОР И ПРЕДМЕТ ИЗУЧЕНИЯ: МАЙЛ.

ВЫВОД: СИСТЕМА РАБОТАЕТ. ИДЁМ ДАЛЬШЕ.»

Он отдал тетрадь Апо. Тот прочитал. Молча. Потом его губы дрогнули, сложившись в ту самую, редкую, настоящую улыбку, которая больше не была гипотезой, а стала доказанным фактом.

- Принято, - сказал он глухо. И, отложив тетрадь в сторону, совершил самое ненаучное, самое иррациональное и самое необходимое действие в рамках их нового протокола: обнял Майла, прижав его к себе так крепко, будто боялся, что законы мироздания попытаются разъединить то, что они наконец сошлись.

За окном шумел дождь. В тетради лежал безупречный отчёт о хаосе чувств. А в тихой, стерильной квартире педанта теплилась новая, живая, устойчивая система. Со всеми её графиками, параметрами и бесконечным, чудесным продолжением.