Формула его внимания

майлапо

романтика/коллеги/от ненависти до любви

Глава 3.

Чан, новый информатик, был приятным парнем. Молодой, одетый с иголочки, и он совершенно не скрывал, что Майл ему нравится.

Приглашение на ужин стало закономерным финалом его романа - вслед за линейкой он как бы невзначай подбросил в учительской билеты на крутую научную выставку.

Майл согласился. Почему бы и нет? Чан был приятным, внимательным, и его интерес льстил. Это был явный, незамутнённый сигнал, а не тот непонятный шум, который исходил от Апо.

Вечером, собираясь, Майл поймал себя на том, что надевает не самую яркую свою рубашку, а ту, тёмно-синюю, строгую. «Чтобы не выглядеть клоуном», - мелькнула мысль, и он поморщился. С кем он себя сравнивал?

Апо увидел их уходящими вместе. Майл заметил его в конце коридора - он выходил из физической лаборатории с папкой в руках. Их взгляды встретились на секунду. Апо не изменился в лице, просто замедлил шаг, а потом резко развернулся и скрылся в кабинете.

Ужин был хорошим. Ресторан модный, еда изысканная. Чан умело поддерживал беседу, говорил комплименты.

- Ты просто звезда нашей школы, - улыбался он, попивая вино. - Все ученики обожают твои уроки. Настоящее шоу! Я бы сам с удовольствием посмотрел.

- Спасибо, - Майл улыбался в ответ, но внутри что-то ёкало. Шоу. Да, именно это слово он и использовал. Оно звучало как-то плоско. Как оценка развлекательной программы, а не педагогического метода.

- А эта твоя история с анонимными подарками! - продолжал Чан, глаза его блестели азартом. - Это же готовый сюжет для ромкома. Популярный учитель, тайный поклонник. Я даже немного завидую тому, кто это придумал.

Майл отложил вилку. Завидовал? Тому, кто «придумал»? В его голосе не было ни капли понимания того, что эти подарки значили для Майла. Что они были не «сюжетом», а тонким, точным попаданием в самую его суть.

- Да, - сказал Майл. - Забавно.

Он слушал, как Чан рассказывает о новейших гаджетах для образования, и чувствовал, как его погребает под слоем приятной, но абсолютно поверхностной мишуры. Этот человек восхищался его образом. Но видел ли он то, что происходило за кулисами? Видел ли он ночные бдения над разработкой задачи для одарённого, но стеснительного ученика? Понимал ли магию не в эффектном «бабах», а в тихом «эврика», озаряющем детское лицо?

Нет. И Майлу стало скучно.

Он сослался на усталость и раненую совесть учителя, которому завтра в семь утра первый урок. Чан проводил до такси, но в его глазах читалась лёгкая недосказанность, как будто сценарий вечера пошёл не по плану.

Такси тронулось. Майл смотрел в окно на мелькающие огни, и в голове, вопреки воле, всплывал другой образ. Холодный взгляд над стопкой исправленных лабораторных.

Щемящее ощущение, что за этой холодностью скрывается… что? Что-то настоящее. Что-то, что не имело ничего общего с шоу.

«Чёрт», - прошептал он. Ему нужно было отвлечься. Он полез в карман за телефоном. Карман был пуст.

Паника ударила, как ток. Телефон. Он остался в школе. На зарядке в кабинете химии. Все контакты, все материалы к завтрашним урокам… Без него он был как без рук.

- Водитель, развернитесь, пожалуйста, к школе № 47.

Школа в десять вечера была пустынным, зловещим местом. Длинные тёмные коридоры глотали звук шагов. Только дежурный охранник в вестибюле кивнул ему, узнав. Майл почти бежал к своему кабинету.

Из-под двери его кабинета струился свет. Значит, уборщица? Или… Его сердце забилось чаще. Он приоткрыл дверь без стука.

Это была не уборщица.

За его демонстрационным столом под яркой лампой сидел Апо. На столе лежали части того самого злополучного дистиллятора. Апо, в тонких белых перчатках, с помощью пинцета и какой-то специальной клейкой пасты аккуратно собирал хрупкую стеклянную колбу. Его брови были сдвинуты, губы плотно сжаты. Он что-то бормотал себе под нос, тихо, сердито:

- …совершенно идиотская халатность. Дорогущее казённое имущество. Можно было порезаться в кровь. Как он вообще дожил до… - ворчание было резким, но руки. Руки его двигались с потрясающей, почти нежной точностью. Он не просто склеивал осколки. Он восстанавливал форму, выравнивал края, его пальцы скользили по стеклу с таким сосредоточенным вниманием, будто это был редчайший артефакт.

Майл застыл в дверях, забыв про телефон, про всё. Он смотрел на этого другого Апо.

На человека, для которого идеальный порядок заключался не в запретах, а в восстановлении сломанной красоты.

Он не знал, сколько простоял так, затаив дыхание. Шаги в коридоре заставили его вздрогнуть и отпрыгнуть от двери.

- О, Майл, ты ещё здесь? - это была завуч, Сом, с кипой бумаг в руках. Она выглядела усталой.

- Да, телефон забыл, - пробормотал он, чувствуя себя пойманным с поличным, хотя не сделал ничего плохого.

- А, хорошо, что встретила, - она кивнула на приоткрытую дверь, за которой был виден свет и силуэт Апо. - Спроси у Наттавина, как он умудрился протолкнуть твой доклад на ту региональную конференцию. Комиссия уже всё одобрила. Он, оказывается, втихую исправил там все твои расчёты и уговорил их принять заявку постфактум, хотя она опоздала на целые сутки. Героический поступок, я считаю. У самого-то дел по горло.

Она ушла, постукивая каблуками по линолеуму. Майл остался стоять в темноте коридора, опёршись спиной о холодную стену.

Слова завуча ударили в виски с ясностью вспышки магния.

Исправил расчёты.

Уговорил комиссию.

Купил реактив.

Собрал установку.

Починил дистиллятор.

Формула на доске.

Исправленные лабораторные.

Одно за другим, как элементы в химической цепи, факты выстроились в единую, неопровержимую последовательность. Звеном за звеном. Реакция за реакцией.

Тайный Поклонник, даривший красивые безделушки, был лишь фоном, шумом. Явным, приятным, но пустым.

Настоящий сигнал, тихий и мощный, шёл из самого эпицентра его раздражения. От человека, который ворчал, придирался и… чинил, исправлял, спасал. Который заботился не о его образе, а о его деле. О его успехе. О его безопасности.

Воздух вырвался из лёгких Майла с тихим свистом. Мир перевернулся. Не с грохотом, а с тихим, мелодичным звоном - точно таким, какой издало бы стекло под пальцами Апо.