Формирование канона
https://t.me/TheRealOrthodoxy
Часть 3
Аргумент от понятия “апостольское предание”
Давайте для начала определимся, что такое предание апостолов с точки зрения оригинального языка апостольских Писаний и с точки зрения православной догматики. Согласно греческому языку, предание, то есть парадозис, это буквально «то, что передано». Передача, которая осуществляется устно или письменно – это также может означать переданное учение, или суть учения.
В православном богословии важным моментом является то, что православие придерживается именно апостольского предания, и утверждает, что от себя ничего по сути не добавляет. Речь конечно же идет о важных вещах, определяющих аспектах веры и учения церкви, а не любого обычая, или формулировок и так далее.
Согласно православному учению, церковь есть носительница неизменного апостольского предания, от которого нельзя ни убавить, ни прибавить сверху. Насчет этого пункта можно привести много святоотеческих цитат, но достаточно и знаменитого изречения Викентия Леринского, который отвергает любые новшества в церкви.
«В самой же Кафолической Церкви особенно должно заботиться нам о том, чтобы содержать то, чему верили повсюду, всегда, все; ибо истинно кафолическое, как показывает значение и смысл наименования сего, — то, что всё вообще объемлет.»
Учение церкви, согласно Викентию, должен совпадать с тем как верили всегда и везде, то есть речь идет о неизменной вере и учении, которые церковь получила от апостолов. Иными словами, здесь речь идет о неизменном апостольском предании.
Теперь очевидно, что новозаветные писания являются примерами апостольского предания. В этих писаниях мы имеет то, что буквально апостолы получили от Бога и передали церкви. И чуть рефлексируя на эту тему, становится очевидно, что сами каноничные книги и в некотором смысле сам канон Писания, является апостольским преданием! Ведь что такое канон нового завета? Канон – это 27 книг вместе взятых. Каждая из этих 27 книг имеет апостольское происхождение и ПЕРЕДАНА апостолами церкви. Если каждый из этих документов является апостольским преданием то очевидно, что все документы вместе взятые, являются апостольским преданием. Если все части целого являются апостольскими, то и целое является апостольским. Если, например, все главы книги Исайи были написаны Исайей, то и в целом, книга тоже была написана Исайей. Таким образом понимание о богодухновенности тех или иных новозаветных книг было вверено церкви самими апостолами в первом веке, все книги, вместе взятые являются, как мы уже поняли, апостольским преданием, а коль скоро все книги вместе – это канон, то канон Писания является апостольским преданием Церкви.
Конечно же важно понимать, что это означает и что не означает. Это не означает что апостолы буквально составили списки книг и разослали церквам, но это означает, что самим фактом обращения к церкви через эти документы, апостолы косвенно навязали или продиктовали Церкви, что эти самые документы нужно признать авторитетными. Они создали канон в церковном сознании вселенской экклесии. В сознании первой церкви уже существовало понимание, какие именно книги богодухновенны. Можно сказать, что канон сформировался в Церкви, как только из-под пера апостола Иоанна вышло Откровение. Тем самым все апостолы и евангелисты внесшие свой вклад, детерминировали церковное сознание на признание авторитета определенных книг или, говоря иначе, на признание канона.
Конечно же, единого общепринятого формально канона то есть списка новозаветных книг, не было до 5-6 века, но это не значит, что группа, признавшая апостольские документы апостольскими, добавляли что-то к апостольскому преданию. Например, если я говорю, что послание к римлянам является преданием апостола Павла, то я ничего не добавляю к апостольскому преданию, самим фактом признания авторитетности этого документа. И это не изменится, если я скажу, что не только послание к римлянам имеет апостольское происхождение, но и послание Иакова. Это не изменится если я к этим двум добавлю ещё и третий, потом четвёртый и так вплоть до 27 ого. Таким образом распознание апостольских документов не является добавлением к апостольскому преданию. На соборах всего лишь распознали книги вверенные изначально церкви апостолами и евангелистами и, отличая от подделок, формально зафиксировали то, что было создано в церковном сознании самими апостолами. Таким образом канон священного Писания, если мы не определяем это грубо – как формальный список на бумажке – является тем, что было передано апостолами, а так как апостольское предание существует с самого начала, а не внезапно возникает в 4 ом веке, то авторитет всех 27 книг нового завета был принят самой ранней церковью, за столетия до какого-либо церковного собора.
Ведь когда первые общины получили послание Павла, мы знаем, что они уже тогда считали его богодухновенным. Можно привести в пример общину в Фессалониках. Павел пишет:
“Посему и мы непрестанно благодарим Бога, что, приняв от нас слышанное слово Божие, вы приняли не как слово человеческое, но как слово Божие, - каково оно есть по истине, - которое и действует в вас, верующих.”
Первым общинам, не нужно было ждать семь столетий, чтобы вселенская церковь им сказала, что послание Павла боговдохновенно. Первые слушатели и читатели писем Павла уже считали, что то, чему он учит, не слово человеческое, а Слово Божие. Точно также, когда такие отцы церкви как Поликарп Смирнский или Ириней Лионский, во втором веке, читали новозаветные документы, им не надо было прожить еще несколько веков до собора, потому и они уже тогда, во втором веке, часто цитировали новозаветные книги и опираясь на авторитет этих книг также боролись с еретиками. Таким образом, канон Церкви был косвенно "продиктован" самими апостолами, это апостольское предание, а апостольское предание существует с первого века, а не возникает в 4 ом или, что ещё хуже, в конце седьмого века
Поэтому, мнение, что до провозглашения канона на соборах, люди не умели отличать боговдохновенные книги от простых человеческих, крайне абсурдно и является неисторичной точкой зрения на формирование канона.
В качестве другого способа демонстрации этой истины, можно привести мысленный эксперимент. Представим Церковь примерно 95 – 100 годов. Это время, когда уже все новозаветные документы были написаны и общины, которые их получили, естественно, приняли их как апостольское боговдохновенное Писание. Некоторые из этих документов были в обращении сразу в нескольких церквях, а некоторые, относительно говоря, были в тени и известными крайне малой части. Теперь представим, что все поместные общины, в вышеупомянутое время, собираются, чтобы делится друг с другом тем, что было вверено им апостолами. Естественно, в этом мысленном вселенском соборе первого века, церковь смогла бы очень просто прийти к пониманию формального канона новозаветных текстов. Достаточно лишь было бы поговорить друг с другом, и это является подтверждением предыдущего утверждения, что сами апостолы создали канон в сознании церкви, самим фактом существования документов, которые вышли из их круга и были обращены к тем или иным общинам. Все что нужно было – это лишь перевести канон из общего сознания Церкви на бумагу, зафиксировать, создавая формальный список, что и было сделано позднее в некоторых источниках. Таким образом, утверждение, что на каком-то соборе был создан канон новозаветных книг, является некорректным, так как собор лишь письменно зафиксировал веру церкви относительно богодухновенности книг.
Получается, что Евангелия и послания апостолов, первые христиане считали богодухновенными задолго до их официального принятия в канон на Соборах. То есть, книги, которые православные считают богодухновенными по той причине, что они вошли в канон на соборах, первые христиане считали богодухновенными и авторитетным Словом Божьим, по другой причине: потому что их написали евангелисты и апостолы.
И так, мы установили, что представление о канонических текстах в Церкви было всегда, начиная с первого века. На соборах никакое новое откровение не было получено, ничего нового для церкви не было открыто, а, из-за того, что возникла потребность, лишь зафиксировали ранее принятое, расчерчивали формально границы.
Аргумент от патристики доникейской эпохи
Эта часть является продолжением предыдущей мысли, но в ней будет перечислено больше фактов из патристической литературы и научных материалов. В этой части, кстати, будет затрагиваться сразу как теория многих православных и католиков, относительно формирования канона, так и теории некоторых критиков христианства.
Дело в том, что мнение многих православных и католических апологетов, вкупе с мнениями некоторых критиков что, якобы, у христиан до соборов не было нормативно принятых авторитетных и боговдохновенных книг, что якобы, на соборах епископы сами навязали Церкви канон, наделяя определённые книги авторитетом, противоречит всем объективным данным, которыми мы располагаем. Это просто псевдонаучная гипотеза.
Такое мнение, что в доникейкой эпохи верующие понятия не имели какие книги являются апостольскими, боговдохновенными, является примерно таким же мифом противоречащим науке, как, скажем, гипотеза плоскоземельщиков.
Научные данные свидетельствуют о том, что, в целом, новозаветные тексты, с самого начала, имели широкое распространение в церкви, они считались в большинстве своем боговдохновенными, на них опирались как для построения церковной богословии, так и для опровержения еретических учений
У нас есть следующие научные сведения, которые опровергают гипотезу позднего возникновения канона
1. Свидетельства разных раннехристианских учителей о несомненной авторитетности тех или иных новозаветных книг. Мы можем компилируя разные свидетельства, получить целостную картину о взглядах ранней церкви о боговдохновенности книг.
2. Очень широко распространенная практика ранних учителей церкви обращения к новозаветным текстам
3. Существование в ранней церкви формальных списков принятых авторитетных книг. Этому есть, как косвенные, так и прямые свидетельства.
Давайте начнем с первого пункта.
Мнение многих православных о ранней церкви, что якобы ранняя церковь была как слепой котенок и знать не знала, какие новозаветные документы боговдохновенны, а какие нет, и что якобы только после собора мы стали иметь твердое знание о каноне – является лишь карикатурой, которая не выдерживает критики. Это абсолютная невежественность относительно христианства доникейский эпохи.
Не только верно то, что доникейская церковь имела представление о каноне, о том, какие книги имеют апостольское происхождение, а какие нет, но и верно то, что у них местами гораздо более строгое и жесткое понимание канона, нежели сейчас у многих христиан в том числе и православных. Например, я общался со священником, который твердил, что канон Писания открыт, что возможны сценарии, при которых найдется какая-то книга, которая будет причтена к канону и будет считаться боговдохновенной. Такие взгляды на канон, в целом распространены. И дело не в том хорошо это или плохо, а в том, что в ранней церкви мы можем найти примеры гораздо более строгих взглядов на канон. У Иринея Лионского (2 век), к примеру, гораздо строже понимание канона, по крайней мере в отношении Евангелий. Он не только утверждает, что каноничных Евангелий четыре, но и предполагает, нечто большее. Вот что он пишет:
“Невозможно, чтобы Евангелий было числом больше или меньше, чем их есть. Ибо, так как четыре страны света, в котором мы живем, и четыре главных ветра, и так как Церковь рассеяна по всей земле, а столп и утверждение Церкви есть Евангелие и Дух жизни, то надлежит ей иметь четыре столпа, отовсюду веющих нетлением и оживляющих людей. Из этого ясно, что устрояющее все Слово, восседающее на Херувимах и все содержащее, открывшись человекам, дало нам Евангелие в четырех видах, но проникнутое одним Духом.”
(Обличение и опровержение лжеименного знания книга 3, глава 11).
Таким образом мы можем заметить, что местами, христиане до собора, имели более твердое понимание каноничности, чем сейчас, в 21 ом веке, имеют многие. И это в эпохе после соборов, которые якобы, привнесли твердое понимание канона.
О том, что четвероевангелие имел беспрекословный авторитет для церкви и что только эти евангелия были авторитетными для церкви, мы имеем и другие свидетельства, как косвенные, так и прямые.
Кроме Иринея, прямым свидетельством является выражение Оригена (2-3 век). В первой книге его комментариев на Евангелие от Матфея, защищая канон Церкви, он свидетельствует, что знает только четыре Евангелия, что Церковь Божья безоговорочно принимает только их.
Также косвенным свидетельством о четырех евангелиях, как о единственных принятых Церковью авторитетных евангелиях, является труд Татиана Ассирийца, датируемый ок. 160–175 годами. Татиан, пытаясь сделать гармонизацию и опубликовать единое евангелие в виде согласованного жизнеописания Христа и сведения евангелистов, написал так называемый Диатессарон. И самое интересное, что в диатессароне он пользовался только текстами четырёх евангелий известных нам. Таким образом, сам тот факт, что пытаясь для церкви составлять единое последовательное и связное повествование из имевших авторитетных документов, он пользовался только четырьмя евангелиями, косвенно говорит о том, что именно эти евангелия и считались Церковью той эпохи единственно авторитетными.
По поводу евангелий сказано достаточно. Как мы уже увидели ранней церкви никакой собор не был нужен, чтобы определится с тем, какие евангелия боговдохновенны, а какие следует отвергать.
О книге Деяния апостолов, написанной евангелистом Лукой, интересен следующий отрывок из труда Тертуллиана (2 век). Он, будучи апологетом апостольской церкви, в своей книге, опровергая учение парахристианских течений, замечает, что тот, кто не признает авторитетность книги Деяний, не может быть причастным к Духу Святому.
“Те же, которые не признают этой книги Писания, не могут иметь и Духа Святого, ибо не могут признать, что Дух Святой был ниспослан на учеников.”
– О прескрипции [против] еретиков глава 22.
Это выражение Тертуллиана говорит о том, что данная книга также была безоговорочно принята Церковью в столь раннем периоде.
Сведение о существовании сборника посланий Павла и о принятии их Церковью в очень раннем периоде, еще более интересно. Свидетельство тому мы находим уже в одной из новозаветных книг. Во втором послании Петра(3:15-16), мы читаем:
“И долготерпение Господа нашего почитайте спасением, как и возлюбленный брат наш Павел, по данной ему премудрости, написал вам, как он говорит об этом и во всех посланиях, в которых есть нечто неудобовразумительное, что невежды и неутверждённые, к собственной своей погибели, превращают, как и прочие Писания”
Обратите внимание: во-первых, Петр говорит не о каком-то послании Павла, а о целом Павлианском корпусе, который, как он предполагает, уже известен его адресатам. И это в очень раннем периоде! Во вторых, он по существу не отличает послания Павла от ветхозаветных книг. Для него эти послания Павла часть Писания. Из этого мы можем сделать вывод, что уже в первом веке был корпус посланий Павла, который считался боговдохновенным.
О боговдохновенности Откровения Иоанна свидетельствуют, во втором веке сам ученик Иоанна, Папий Иерапольский, Иустин мученик, Ириней Лионский, Ипполит Римский и даже Ориген признает авторство Иоанна, ученика Господа. И все это в очень раннем периоде!
Таким образом, обращая внимание на свидетельства тех или иных ранних отцов о разных книгах, и все это соединяя в одну картину, мы можем достичь значительного прогресса в реконструировании канона ранней церкви.
Обратимся ко второму пункту. У ранних отцов церкви, еще несколько столетий до соборов, была широко распространена практика обращения в своих трудах к тем книгам, каноничность которых нами сейчас принята. Эти обращения были в контексте предположения авторитетности этих книг. Цитирования были в разных целях, иногда ради построения богословия церкви, иногда ради опровержения утверждений еретиков. Но сам факт примечателен, что они постоянно апеллировали к этим книгам, что предполагает убежденность о нормативности авторитета этих документов.
Вот что говорит об этом Оксфордский академик и специалист по раннему христианству Джон Н. Д. Келли.
“Самым ярким свидетельством престижа, которым пользовалось [Писание], является тот факт, что почти все богословские усилия отцов церкви, независимо от того, были ли их цели полемическими или конструктивными, были направлены на толкование Библии. Более того, повсюду считалось само собой разумеющимся, что для того, чтобы любая доктрина получила признание, она должна сначала обосноваться в Священных Писаниях”
Раннехристианские доктрины (стр. 46).
Данная привычка ранних отцов церкви постоянного обращения к новозаветным книгам, уже сама по себе свидетельствует о принятии авторитетности ранней церковью практически всех книг новозаветного канона задолго до соборов. Даже без формальных упоминаний конкретных книг, уже по самому этому факту мы можем понять, что ранние учителя склонялись перед авторитетом новозаветных книг и считали их словом Божьим. Вот лишь некоторые интересные данные.
Ириней Лионский: Был учеником Поликарпа, который, в свою очередь, был учеником апостола Иоанна. Ириней жил с 130 по 202 год нашей эры. Он цитирует все книги нового завета, кроме Филимона, 2-го Петра, 3-го Иоанна и Иуды. Из Нового Завета он приводит примерно 1000 цитат. Около трети его цитат приходится на письма Павла. Ириней считал, что все 13 писем, входящих в корпус Павла, были написаны самим Павлом.
Тертуллиан Карфагенский: В патрологии он именуется отцом западного богословия. Он жил со 160 по 220 год нашей эры. Тертуллиан приводит примерно 7000 цитат из Нового Завета.
Ипполит Римский: Он был старейшиной в римской общине, жил со 170 по 236 год н.э. У Ипполита примерно 1300 цитат из нового завета, основная часть из которых приходится на евангелия. Также он часто цитировали послания Павла и книгу Откровение.
Климент Александрийский: жил с 150 по 215 год нашей эры. Он цитирует все книги Нового Завета, кроме Филимона, Иакова и 2 Петра. Климент приводит 2400 цитат из Нового Завета.
Ориген Александрийский: Он жил с 185 по 254 год нашей эры и был учеником Климента Александрийского. Ориген был особенно плодовитым писателем, у него было свыше 2000 произведений на разные темы. Ориген приводит около 18 000 цитат из Нового Завета.
Что еще интереснее, так это свидетельства апостольских мужей. Речь идет о трех самых ранних отцах церкви, которых мы знаем— это Климент Римский (96 г. н. э.), Игнатий (108 г. н. э.) и Поликарп (110 г. н. э.). Они писали между 96 и 110 годами нашей эры и цитируют 25 из 27 книг Нового Завета. Это показывает, что эти книги были в обращении еще ранее начала второго века и чтились как авторитетные источники учения.
Всего лишь один из апостольских мужей, Поликарп Смирнский, ученик апостола Иоанна, в своем одном, единственном послании, уже цитирует следующие новозаветные книги:
· Матфея
· Марка
· Луки
· Деяния
· Римлянам
· 1-е Коринфянам
· 2-е Коринфянам
· Галатам
· Ефесянам
· Филиппийцам
· 1-е Фессалоникийцам
· 2-е Фессалоникийцам
· 1-е Тимофею
· 2-е Тимофею
· Евреям
· 1-ое Петра
· 1-ое Иоанна
· Третье Иоанна
Это 17 из 27 книг Нового Завета уже в самом начале второго века, до каких-либо церковных соборов, которые были созваны спустя столетия. Если вы прочтете письмо Поликарпа, то увидите, что он, образно говоря, стреляет цитатами из Нового Завета, как из пулемета. Также он упоминает о мученической кончине Павла и цитирует его послания, называя их Писанием.
Христианские богословы Норманн Гейслер и Уильям Никс в книге “Общее введение в Библию” заключают, что:
“до Никейского собора Новый Завет цитировался примерно 32 000 раз. Эти 32 000 цитат ни в коем случае не являются исчерпывающими, и в них не включены даже писатели IV века. Но простое добавление количества ссылок, использованных другими авторами, такими как Евсевий, который родился до Никейского Собора и был его современником, приведет к тому, что общее количество цитат (до 325 г. н.э.) Нового Завета превысит 36 000.”
На самом деле доникейские патристические труды с цитатами из новозаветных текстов – это просто сокровищница для всех христиан. Цитирование нового завета было настолько богатым в этих трудах, что по словам некоторых текстологов, можно даже восстановить новозаветный текст из самих трудов ранних учителей, даже если будут уничтожены все рукописи новозаветных книг. Вот интересный отрывок из научной работы о каноне:
“Помимо сведений о тексте, которые можно получить из греческих рукописей Нового Завета и ранних переводов, текстологу доступно большое количество библейских цитат, включенных в комментарии, проповеди и иные труды, написанные ранними отцами Церкви. На самом деле эти цитаты настолько многочисленны, что если бы мы утратили все другие источники новозаветных текстов, их одних было бы достаточно для реконструкции практически всего текста Нового Завета.”
Брюс Мецгер, Барт Эрман – Текстология Нового Завета (4 ое издание стр. 126).
К стыду, многих наших православных и католических друзей, даже такой критик христианства как Барт Эрман, в этой книге имеет гораздо более высокое представление о Писании, о ценности и значимости книг евангелистов и апостолов, для первых христиан в контексте ранней церкви.
Таким образом мы видим, что к концу второго века, как видно из научных данных, в ранней церкви, задолго до соборов, уже есть феноменальное согласие, бесспорный консенсус о боговдохновенности основного корпуса новозаветных книг
Вот что пишет об этом же протоиерей Василий Рождественский:
«Переходя ко второй части новозаветного канона, состоящей издревле из книги Деяний апостольских, семи соборных посланий, четырнадцати посланий апостола Павла и Апокалипсиса, мы можем со всею уверенностью сказать, что и эта часть его, в большинстве книг своего настоящего состава, явилась также как целое, как особый священный сборник (πόστολος, ποστόλοι, ποστολικόν), еще в век апостольский, или вскоре после него.»
(История новозаветного канона. Первый период истории образования новозаветного канона B).
Заключая этот подраздел, можно твердо утверждать, что мнение многих критиков христианства, а также православных и католиков, что якобы церковное богословие развивалось в среде, в которой люди не имели авторитета в виде общепризнанных книг, функционирующих как Священное Писание, что, якобы, это церковь в 4 ом веке создала канон и дала христианам возможность понимать, что является Писанием, а что нет, является всего лишь псевдонаучным мифом. Сведения, которыми мы располагаем, говорят о том, что с самого начала основная часть новозаветных книг была признана практически всей церковью.
Третий пункт у нас был о существовании в ранней церкви формальных списков принятых книг. Хотя для того, чтобы успешно реконструировать канон церкви второго и третьего веков нету необходимости в наличии таких списков, в которых перечисляются каноничные книги, на самом деле мы обладаем и такими сведениями. Тому есть как косвенные, так и прямые свидетельства.
Ранним свидетельством о существовании в церкви уже принятой основной коллекции новозаветных книг, является канон Маркиона. Маркион был сыном христианской старейшины и, видимо, до поры до времени был частью Церкви, но в какой-то момент он решил порвать с Церковью и создать свою общину. Отличительной чертой маркионизма было отрицание ветхозаветных книг и большой части новозаветных книг.
Список составленный Маркионом, подтверждает, что на момент 140-го года, у христиан уже были апостольские книги, которые они почитали как Писание, а подавляющее большинство книг Нового Завета уже были повсеместно признаны в первой половине 2-го века. Ведь Маркион совершал отбор из уже существовавшего корпуса текстов, которые в христианских собраниях признавались в качестве Священного Писания, иначе ему не пришлось бы настаивать на их удалении.
То есть он начал с более крупного списка книг Нового Завета и из этого списка общеизвестных богодухновенных книг начал удалять книги, чтобы формировать свой канон.
Таким образом, конкретное удаление Маркионом многих книг Нового Завета из собственного списка, включая послания Петра, Иакова, Иоанна и книги Откровения, доказывает, что они уже были приняты и широко использовались между 125-150 годами нашей эры.
Вот пара выдержек из книг раннехристианских учителей:
«Маркион и его последователи обратились к усечению Писаний, некоторых из них совсем не признавая, а Евангелие Луки и Послания Павла сокращая и почитая то только подлинным, что они таким образом сократили.»
(Ириней Лионский. Против ересей. Кн.3.12.12.)
«Конечно, Маркион оказался первым и единственным исправителем Евангелия…Итак, исправляя, он подтверждает и то, и другое: и что наше Евангелие более раннее, ведь он исправляет то, что обнаружил существующим; и что более позднее то, которое он, составив из исправлений нашего, присвоил и обновил.»
(Тертуллиан. Против Маркиона, книга 4.IV.5.)
Из всего этого ясно, что сам факт составления Маркионом своего канона косвенно свидетельствует о каноне Церкви.
Следующий свидетельством наличия в церкви канона, можно считать так называемый мураториев канон, датируемый примерно 170-м годом.
Этот канон включает 22 из 27 книг Нового Завета. К ним относятся четыре Евангелия, Деяния, все 13 посланий Павла, Иуды, 1 Иоанна, 2 Иоанна (и, возможно, 3-го Иоанна) и Откровение. Это означает, что на этом раннем этапе центральное ядро канона Нового Завета уже было установлено и действовало.
Конечно, следует заметить, что в мураториев каноне также перечислены некоторые другие книги, такие, например, как Пастырь Ермы или апокалипсис Петра. Однако автор фрагмента тут же заявляет, что есть сомнения по поводу этих книг, приводя также как критерий, датировку. Также стоит учесть, что этот канон отражает список, который был принят в конкретной области, это не универсальное мнение Церкви, но тем не менее этот список нам очень помогает в деле установления канона Писания ранней церкви.
Таким образом, хоть мураториев канон и неполон, сопоставляя с разными списками и свидетельствами, мы можем реконструировать канон, который был в целом у церкви, а не конкретно этого региона. Также этот канон свидетельствует о том, что задолго до соборов христиан уже интересовали списки, идея сборника правильных книг существовал задолго до собора.
Далее, рассмотрим канон Афанасия Александрийского. В своем 39 ом праздничном письме (367 год) Афанасий перечисляет все двадцать семь книг Нового Завета, а затем заявляет:
«Это источники спасения, дабы жаждущие могли насытиться живыми словами, которые они содержат. Только в них провозглашается учение о благочестии. Никто не должен прибавлять к этому и не брать из них должного»
Он добавляет, что есть и другие сочинения, которые можно читать с пользой, но они не являются частью канона; другие же апокрифические книги он отвергает как еретические.
Таким образом мы видим, что он не опираясь ни на какой собор уже имел представление о полном каноне нового завета. Сам Афанасий опровергает тех православных, которые считают, что для того, чтобы нам знать точный канон нужен собор.
Перейдем к рассмотрению примечательных отрывков из трудов Оригена Александрийского.
До недавнего времени считалось, что первый полный список новозаветного канона мы имеем в четвертом веке, в праздничном послании Афанасия. Однако, недавно, исследователи заметили, что уже в трудах Оригена встречается полный список книг, который есть сейчас у нас и нами считается каноничным.
Мы находим ссылки на это в его образных и аллегорических комментариях. Написав около 250 года нашей эры, Ориген рассматривал ветхозаветное повествование об Иисусе Навине, ведущем народ Израиля в землю обетованную, как аллегорию пришествия Иисуса. О трубном звуке при завоевании Иерихона в 6-й главе книги Иисуса Навина Ориген пишет:
«Но, когда приходит Господь наш Иисус Христос, чье прибытие предвещал предшествовавший сын Нуна, Он посылает священников, своих апостолов с «трубами коваными», с возвещением величественного и небесного наставления. Матфей впервые протрубил в священническую трубу в своем Евангелии; Марк также; Лука и Иоанн играли каждый на своих священнических трубах. Даже Петр восклицает трубами в двух своих посланиях; также Иаков и Иуда. Кроме того, Иоанн также трубит в своих посланиях [и Откровении] и Лука, когда описывает Деяния апостолов. И вот приходит тот последний, тот, который сказал: «Я думаю, что Бог показывает нас апостолов последними», и в четырнадцати своих посланиях, громыхая трубами, опрокидывает стены Иерихона и все ухищрения идолопоклонства и догмы философов до основания»
(Беседа на книгу Иисуса Навина 7.1).
Следует отметить, что в приведенной выше цитате «и Откровение» заключено в скобки. Это потому, что в этом месте есть текстовый вариант. В некоторых рукописях Откровение не упоминается. Однако весьма вероятно, что Откровение было указано в оригинале, поскольку в другом месте Ориген пишет:
“Что сказать мне об Иоанне, возлежавшем на груди Христовой, который оставил одно Евангелие, хотя и признался, что мог написать так много, что даже миру не вместить бы тех книг? Он написал еще Откровение, где ему приказано было молчать и не писать о голосах семи громов” (Толкование евангелия Иоанна, книга 5).
В данном отрывке новозаветные книги, в соответствии с обычным аллегорическим способом интерпретации Оригена, сравниваются с трубами, разрушившими стены Иерихона. О них Ориген говорит, как о совместном преодолении мировых идолов и тщеславной человеческой философии. Это не единственное место, где Ориген дал нам подобный список. Он также написал более краткую версию в другом своем аллегорическом комментарии. Несмотря на отсутствие подробностей как в первом отрывке, информация здесь все же примечательна:
«Поэтому Исаак роет и новые колодцы, вернее, их роют слуги Исаака. Слуги Исаака — Матфей, Марк, Лука, Иоанн; его слуги — Петр, Иаков, Иуда; апостол Павел — его слуга. Все они роют колодцы Нового Завета» (Беседа на книгу Бытия 13.2).
Полезно отметить, что как в своем комментарии к книге Навина, так и в этом отрывке Ориген, не пытается утвердить свой список книг, с которыми его читатели не знакомы, а скорее утверждает тот, который они уже знают и признают. Он упоминает этот список, говоря о них естественным образом, непринужденно, в процессе своей проповеди. Иными словами, он не пишет, как человек, впервые защищающий статус этих книг как боговдохновенных.
Из данных отрывков следует, что за столетие до Афанасия, Ориген дал нам полный список каноничных книг. Очевидно, приводя список, он опирался на веру всей церкви, анализируя мнение разных общин Ориген, подытоживая информацию доступную ему дает нам список каноничных книг, который позднее, был провозглашён на соборах. Таким образом мы можем утверждать о наличии канона из всех 27 книг задолго до соборов.