Бойцы без границ: наёмники, авантюристы и добровольцы в гражданской войне Мьянмы
Публикация в The Diplomat .Внутренние конфликты в стране давно привлекают иностранцев, ищущих приключений или движимых миссией. Будут ли русские последними, кто вступает в бой?
В июле 2026 года в видеоматериалах, опубликованных режимом Мьянмы, демонстрировалось как военнослужащие воздушно-десантных войск России (ВДВ) [авторы используют в тексте транслитерацию - "Vozdushno-desantnye voyska Rossii (VDV)"] тренируются вместе с мьянманскими коллегами. Совместные учения Мьянмы и России под названием «Тигр-2026» стали частью расширяющегося военного сотрудничества между Нейпьидо и Москвой. За учениями последовал визит назначенного из военных президента Мин Аун Хлайна в Россию, в ходе которого стороны подписали ряд соглашений и меморандумов, касающихся военного и более широкого экономического сотрудничества. На встрече с президентом Путиным Мин Аун Хлайн назвал Мьянму «надёжным партнёром» России.
В совокупности эти события показывают, что Кремль теперь является важным партнером «гражданского» правительства Мин Аун Хлайна, несмотря на то, что его прежние попытки получали сдержанные ответы. Присутствие в Мьянме личного состава ВДВ, беспилотных аппаратов и российских военных инструкторов побудило некоторых наблюдателей задуматься, не может ли Москва стать более глубоко вовлечённой в гражданскую войну в Мьянме в ближайшие месяцы и годы. Однако растущее официальное военное присутствие Москвы, возможно, не единственный способ, посредством которого российские граждане участвуют в войне в Мьянме. Недавние сообщения указывают на то, что российские «солдаты удачи» уже могут действовать совместно с мьянманскими военными, а это повышает вероятность более непосредственного присутствия России на поле боя.
Интернациональное досье
Присутствие иностранных солдат удачи в Мьянме — далеко не новое явление. На самом деле, они появились там ещё до провозглашения независимости нынешнего государства. В первые годы Второй мировой войны в Бирме группа американских летчиков, известная как Американская добровольческая эскадра, оплачиваемая и оснащенная китайским националистическим правительством, в течение некоторого времени совершала вылеты с аэродромов в Британской Бирме. Широко известные как «Летающие тигры», эти американские пилоты помогали сопротивляться японским авианалетам над Рангуном. Они были одними из первых иностранных боевиков, действовавших на этой земле – не говоря уже о присутствии Китайского экспедиционного корпуса во время Бирманской кампании, солдаты которого принадлежали к национальной армии и поэтому не могут быть отнесены к наёмникам.
После обретения независимости при правительстве У Ну регулярно появлялись, хотя и не подтвержденные, сообщения об иностранных военных кадрах (то есть республиканских китайских и американских военных советниках), связанных с остатками войск Гоминьдана, оккупировавшими части восточного штата Шан, после того как коммунистические войска Мао Цзэдуна изгнали их из Китая. Войска Гоминьдана поддерживались авиакомпанией Air America, тайно контролируемой Центральным разведывательным управлением США. Его деятельность включала доставку припасов силам Гоминьдана в Бирме и поддержку нерегулярных сил хмонгов во время «секретных войн» в Лаосе и более широкого конфликта в Индокитае. Правительство У Ну официально протестовало против этих тайных действий в недавно созданной тогда Организации Объединённых Наций (ООН).
С другой стороны холодной войны революционные добровольцы поддерживали своих идеологических товарищей. Когда Коммунистическая партия Бирмы в 1968 году создала Северо-Восточный военный округ, в её рядах были китайские добровольцы с экземплярами «маленькой красной книжки» Мао. Некоторые фигуры, связанные с нынешним руководством и происхождением этнических вооружённых организаций северо-востока, включая Армию Объединенного штата Ва, Армию Национального демократического альянса и Армию Национального демократического альянса Мьянмы (MNDAA), либо вышли из этой маоистской революционной сети, либо частично их политические и военные биографии связаны с ней.
На другом конце страны Каренский национальный союз под руководством генерала Со Бо Мья на протяжении 1980-х годов привлекал различных иностранных наемников, военных подрядчиков и инструкторов в расширяющихся освобождённых районах. В частности, в Котхулей — районы KNU на юго-востоке Мьянмы – прибыли французские наёмники. Многие из них зачастую являлись бывшими членами Французского иностранного легиона, которые предоставляли услуги в качестве военных инструкторов, советников и разработчиков стратегий обороны. Согласно некоторым сообщениям, военные, служившие под командованием Не Вина, считали, что эти наёмники способствовали строительству сети крупных укреплений KNU вдоль границы Таиланда и Мьянмы. Военные командиры Мьянмы также утверждали, что на поле боя были захвачены письма и личные вещи этих французов.
Даже после крупных военных наступлений Мьянмы в 1990-х годах, которые захватили и разрушили многие из этих укреплений, наемники и иностранные добровольцы продолжали появляться вдоль границы. В конце 1990-х и 2000-х годах сообщения о зарубежных боевиках в регионе продолжали поступать. Сети и отношения, созданные во время Холодной войны, могли помочь закрепить пограничные территории как потенциальное место для людей, предоставляющих военные услуги.
В этот период военных наступлений на поле боя Мьянмы вышел другой вид иностранного участника — гуманитарный доброволец. После серии миссионерских поездок в пострадавшие от войны приграничные территории Мьянмы и встречи с Аун Сан Су Чжи в 1996 году бывший офицер спецназа США Дэвид Юбэнк основал организацию Свободные Бирманские рейнджеры (FBR). Официально являясь гуманитарной организацией, предоставляющей медицинскую помощь и обучение, группа тесно сотрудничает с KNU и другими организациями сопротивления. Он передавал практические знания, проводил обучение и иногда участвовал в вооруженной защите гражданских лиц. После военного переворота 2021 года FBR получила значительно большую известность, поскольку значительное количество молодых людей из городов Мьянмы искало убежище на территориях, контролируемых KNU. FBR помогала организовывать силы сопротивления и создавать учебные программы для молодежи, прибышей из городов.
В современном международном ландшафте также наблюдается рост числа иностранных добровольцев, которые не мотивированы финансовым вознаграждением в первую очередь. Один из примеров — Азад и Антифашистский интернационалистский фронт (AIF), лево-интернационалистская организация, действующая вдоль индийско-мьянманской границы. Азад, гражданин США и бывший участник гражданской войны в Сирии, по сообщениям, приехал в Мьянму из-за идеологической приверженности борьбе с авторитаризмом. В отличие от многих наемников прежних периодов, эти интернационалистские добровольцы, по-видимому, движимы прежде всего политическими убеждениями и солидарностью. AIF активно вовлекает людей в боевые операции, включая снайперскую и беспилотную войну, а также объявил о создании женского дронового подразделения под названием Witch («Ведьма»).
Серия арестов в Индии, связанных с иностранными гражданами, которые, по некоторым сведениям, пытались проникнуть в Мьянму или поддержать организации сопротивления, дала дополнительные представления об этом зарождающемся международном движении солидарности. Судебные документы Национального следственного агентства Индии за август 2026 года утверждают, что группа из американца и украинцев участвовала в обучении местных группировок сопротивления сборке, эксплуатации и логистике дронов.
Кхант, солдат Сил народной обороны с юго-востока Мьянмы, сообщил авторам, что иностранные граждане и диаспоры, симпатизировавшие демократическому сопротивлению, сыграли ключевую роль в оснащении его роты тактическим снаряжением, очками ночного видения и другим оборудованием, которое обычно не связано с теми или иными видами продукции военного назначения и торговли оружием. Гражданин Австралии, задержанный в марте 2026 года властями своей страны после поездки к границе Таиланда и Мьянмы, возможно, был частью одной из таких сетей сторонников.
И хотя речь пока идет о единичных случаях, они наглядно показывают: к силам сопротивления в Мьянме примыкают не только представители диаспоры, но и иностранные добровольцы. Ими движет либо неприятие авторитаризма, либо глубокое личное сопереживание этой борьбе.
Конфликт после переворота также возродил к жизни ещё одно явление из предыдущих конфликтов в Мьянме: участие китайских добровольцев, ветеранов и частных охранников. Давно сообщается, что MNDAA вербует бывших военнослужащих Народно-освободительной армии Китая (НОАК). Во время первой попытки вернуть Лауккай в 2015 году появились сообщения о китайских гражданах, бывших бойцах НОАК, которые сражались вместе с группировкой. Гораздо меньше доказательств прямого участия китайских наёмников в наступательной «операции 1027», которую MNDAA и её партнёры начали в октябре 2023 года, поэтому к подобным заявлениям следует относиться с осторожностью.
Тем не менее, уже и без того значительная роль Китая в сфере безопасности Мьянмы продолжает расширяться. Ещё до переворота 2021 года Китай позволил частной охранной компании Frontier Security Group (FSG) защищать свои интересы в добыче жадеита на севере Мьянмы. В совет директоров FSG входил сам Эрик Принс — бывший глава Blackwater, которого в СМИ называют «темным принцем».
После «операции 1027» Китай и режим Мин Аун Хлайна договорились о создании совместной охранной компании, официально предназначенной для защиты китайских инвестиций и персонала. Интересы безопасности Китая в первую очередь сосредоточены вокруг стратегической инфраструктуры, включая Чаупхью в штате Ракхайн, где расположены крупные проекты порта, трубопроводов и экономического коридора. Пока неясно, ограничатся ли эти силовики рамками охраны китайских объектов, или же будут вовлечены в более масштабный конфликт в Мьянме.
Русские идут?
Последним и, возможно, самым значимым дополнением к этой разнообразной когорте иностранных участников стало сообщение о присутствии российских граждан на поле боя в Мьянме. Мы изучаем возможные российские связи с конфликтом как минимум с 2023 года, сначала задавшись вопросом, сможет ли группа «Вагнер» или аналогичные российские военные сети в конечном итоге установить свое присутствие в стране. Эта обеспокоенность возникла ещё до последних случаев и была основана как на личных наблюдениях, так и на более широком масштабе российской деятельности за рубежом.
Один из нас впервые столкнулся с российскими военнослужащими в Мейтхиле в центральной части Мьянмы в 2016 году, через три года после межобщинного насилия, опустошившего этот район. Они сообщили, что работают с ВВС Мьянмы и показали видео своей деятельности, включавшее обучение пилотов и офицеров, а также помощь в ремонте вертолетов и другой военной техники. В ходе этой встречи не была установлена никакая их связь с группой «Вагнер». Тем не менее, показательно, что российские советники наладили оперативные отношения с военной авиацией Мьянмы и её личным составом уже задолго до переворота 2021 года.
На наши тогдашние подозрения также повлиял доклад, опубликованный в мае 2023 года независимым российским изданием «Верстка» [в РФ внесено в список иностранных агентов и доступ к нему заблокирован решением Генпрокуратуры]. В докладе анализировалась карта, висевшая за основателем «Вагнера» Евгением Пригожиным во время интервью российскому политическому блогеру Константину Долгову. На карте страны мира были окрашены в различные цвета, что, по-видимому, иллюстрировало международную деятельность «Вагнера». Мьянма была белого цвета, в отличие от стран, где, как считалось, у Вагнера был физически развернут персонал. Хотя значение этой окраски так и не было окончательно выяснено, предполагалась возможность того, что Мьянма уже получала какую-либо форму технической, стратегической или небоевой поддержки, либо для нее рассматривалась такая возможность.
На тот момент не было конкретных доказательств того, что сотрудники «Вагнера» действовали внутри Мьянмы. Поэтому мы рассматривали карту и более раннее присутствие российских специалистов как предупреждающие знаки, а не как доказательство. Тем не менее, они указывали на пробел в знаниях. Хотя операции «Вагнера» в Африке, на Ближнем Востоке и Украине привлекли большое внимание, о возможных сетях или амбициях группы в Юго-Восточной Азии известно гораздо меньше. Углубление оборонных отношений Мьянмы с Россией открыло перспективы для дальнейшего мониторинга.
Наше новое расследование по открытым источникам, начатое благодаря анонимной наводке, вывело нас на след гражданина Швеции и Эстонии Виктора Азраэля. Судя по всему, обнаруженные нами аккаунты в соцсетях принадлежат именно ему, а сам он связан с российскими военными кругами и ныне расформированной группой «Вагнер». Эта связь основана в первую очередь на рассказе самого Азраэля: в одной из социальных сетей в 2023 году он утверждал, что встречался с сотрудниками «Вагнера» в Сирии и затем ездил в Россию с намерением присоединиться к группе. В своих постах от 6, 2 и 5 сентября 2025 года он заявлял, что проводит снайперскую подготовку для военнослужащих Мьянмы.
Позже он был сфотографирован рядом с гражданином России, идентифицированным как Саша. Материалы указывают на то, что оба мужчины могли действовать в зоне конфликта на юго-востоке Мьянмы, возможно, в штате Карен, или проезжать через нее.
В некоторых публикациях также утверждалось, что российские бойцы участвовали в снайперских дуэлях с американскими добровольцами, сражавшимися на стороне сопротивления. Мы не можем подтвердить это утверждение независимо и не установили личности и принадлежность предполагаемых американских добровольцев.
Впрочем, примечательно здесь другое — а именно то, как позиционировался этот вояж. Вместо того чтобы выставлять себя участником официального российского контингента, этот человек описывал свое пребывание в Мьянме как экзотическое приключение в Азии. Подобный язык указывает на существование давней, хотя и редко замечаемой категории иностранных участников конфликтов — «солдат удачи», которыми движет смесь идеологических мотивов, личного честолюбия, тяги к боевому опыту и упоения самим процессом войны.
Группа «Вагнер» в её первоначальном виде, возможно, уже не является тем центральным вопросом, каким она была при первом приближении к этой проблеме. Более важный вопрос — могут ли развиваться сети, методы и модели, связанные с «Вагнером», объединяющие государственные интересы, частных военных акторов, технических специалистов и отдельных лиц, чей официальный статус намеренно остаётся неясным, в контексте растущих отношений между Мьянмой и Россией.
Российское участие в Мьянме может вскоре проявиться, если уже не проявилось в том или ином виде, на нескольких уровнях: формальное военное сотрудничество между правительствами двух стран; развертывание инструкторов и технического персонала; частные или получастные военные сети; а также отдельные российские граждане, самостоятельно отправляющиеся на поле боя. Если это правда, то их одновременное появление вызывает обоснованные вопросы о том, смогут ли отдельные искатели приключений в конечном итоге стать частью более широкого и организованного российского присутствия.
Такое развитие событий также имело бы последствия за пределами Мьянмы. Более постоянное присутствие российских военных или частных охранных структур может изменить стратегическую обстановку в Юго-Восточной Азии и повлиять на пересмотр вопросов собственной безопасности соседними Китаем и Индией. Оно также углубит международные аспекты войны, которую до сих пор слишком часто воспринимают как изолированный внутренний кризис.
В этом историческом контексте недавние сообщения о присутствии в Мьянме российских снайперов, помимо личного состава российского ВДВ, участвующего в тренировках вместе с мьянманскими военными, менее аномальны, чем может показаться на первый взгляд. Иностранцы участвуют в войнах Мьянмы уже десятилетиями, хотя их мотивации и принадлежность значительно различаются. Конфликт с 2021 года лишь породил новое поколение иностранных участников и создал новые возможности для их участия.
Остаётся неясным, насколько далеко зайдёт эта последняя волна. Останутся ли российские снайперы лишь горсткой отдельных «солдат удачи» или станут частью более широкого российского военного или частного охранного присутствия? Те же вопросы касаются китайских силовиков, направленных для защиты стратегической инфраструктуры, а также добровольцев, сражающихся на стороне сопротивления Мьянмы.
Появление россиян в Мьянме — лишь последняя глава в гораздо более старой истории. Этот театр военных действий не раз притягивал иностранцев — ради денег или убеждений, ради адреналина или из глубокой веры в справедливость этой борьбы. Конфликт в Мьянме может быть сколько угодно внутренней битвой за будущее родины, но на этой войне никогда не воевали только мьянманцы.
_________________________
Об авторах:
Турейн Найн — историк и политический аналитик, в настоящее время учится на магистратуре по экономике и обществу Восточной Азии в Венском университете. Ранее он работал исследователем в Университете Мэ Фа Луанг, Чианграй. Он также имеет степень магистра по сравнительной истории Центральноевропейского университета в Вене.
Гарри Мьо Лин — миротворец, политический аналитик и писатель, родившийся в Мьянме, в настоящее время проживающий в Вене, Австрия.