«Фонарь желаний»

часть 4.

Ослабевший ветер шуршал тканью шатра, забираясь внутрь лёгкой прохладой. Иллуги ночь в пустыне нравилась намного больше. Словно второе дыхание открывалось в её спокойствии, тишине и приятной свежести. Но сейчас до этих красот не было командиру дела. Одно удручало — вовремя не разглядел он предателей в команде. 

Свет факелов отражался во взгляде Иллуги искрами. Мысль нависла над ним тёмной тучей, громом своим приглушая заливные возгласы и хохот товарищей, что облепили полыхающий рядом костёр. Они звали Иллуги присоединиться. Но натянуто кривится в улыбке не было сил.

Долго стоял Иллуги в тени своего шатра, хмурился и переводил взгляд на каждого наёмника. Практически все шли за ним ради денег. Ради золота и предадут. Когда-нибудь.

— Флинс?

Тихо позвал Иллуги джинна. Но ответа не последовало. Иллуги неохотно вернулся внутрь шатра, усаживаясь рядом с фонарём и сдавленно шипя. Всё-таки наёмники не косорукие, успели зацепить его пару раз.

Синее пламя колыхало в медленном танце, практически не реагировало ни на какие посторонние движения. Иллуги буравил фонарь взглядом. Странно было наблюдать за впервые затихшим джинном.

— Не заставляй меня повторять, — недовольно бурчит он. Флинс молчит.

Даже огонь никак не реагирует. Раздражение подступает с коротким вздохом. Вот когда не нужно — этого джинна не заткнуть. Иллуги знает только один способ, как вытащить разумную хтонь, но успевает одёрнуть собственную руку.

— Вылезай. Тереть твой фонарь я не собираюсь. Ещё джинна мне лапать не хватало.

— В подобном деле вы слишком осторожничаете, мой господин, — наконец-то отвечает Флинс. — Вы всего лишь прикоснётесь к колбе, и никаким образом не облапаете меня.

«Это же как нужно умом тронуться, чтобы захотеть новых ощущений с пустынной хтонью», — думается Иллуги. С нахохленным видом отворачивается он и цепляется взглядом за брошенное на ковре оружие. На мече остались разводы крови. От её вида к горлу подступает ком, и слова вырываются неестественно сухо:

— Спасибо тебе. За то, что спину прикрыл. Без твоей помощи меня бы здесь уже не было.

— Не думаю, что заслуживаю благодарности. Вы ранены.

— Пройдёт, — отмахивается Иллуги, потирая ушибленное плечо. — Ты ведь джинн, а не телохранитель. Ты мог вообще не вмешиваться.

— Мог, — подтверждает Флинс. — Но всё же в загробный мир торопиться не стоит.

Иллуги роняет короткую усмешку. Если бы он так дорожил жизнью, то не привела бы его нужда в пустынные дюны.

— Такова уж жизнь наёмника. Рисковать, подчиняться за горстку моры и наживать себе врагов.

— У Вас есть возможность изменить всё это.

На деле же решение совсем не простое. Иллуги смерил шагом отведённую для себя комнатушку и отвёл взгляд на товарищей у костра. Человеческая жадность может испортить любого, его раны тому свидетели. Не спроста подозрения на трёх наёмников у Иллуги были. Вовремя не присёк — и результат не заставил себя ждать. Наёмные воины падки на богатство и легко сговорчивы на предательство. Иллуги дал им отличный повод. Он не уверен во всех своих людях. Не уверен и в завтрашнем дне, которое может не наступить. Однако в своих решениях он не колеблется.

— Я сам выбрал этот путь. Сам собрал команду, в помощи другим нашёл своё призвание, хоть и труд этот нелёгкий. Куда же я теперь уйду? Мне совесть не позволит бросить всё, что создал, и предать тех, кто на меня положился.

Флинс тихо ухмыльнулся.

— Вот за это Вы мне и нравитесь, молодой господин.

Иллуги задёрнул ткань на входе и вернулся к самодельному спальному месту. Нужно было отвлечься от навязчивых мыслей.

— Не расскажешь, кем были твои бывшие... владельцы?

Иллуги неловко называть их хозяевами джинна, и также неловко задавать вопрос. Но узнать о Флинсе побольше всё равно хочется. Заодно может о чём-нибудь да проболтается. Как засунуть его обратно в фонарь например, или как усыпить и отвязать от себя.

— Вам интересно моё прошлое?

В уточнении Иллуги отчётливо слышит смятение. Неужели настолько больная тема? Иллуги неловко потёр шею.

— Что-то вроде того.

Однако насколько Флинс был вежлив, настолько же оказался и упрям. Рассказывать о себе он явно не торопился. Наоборот, увиливал.

— Я знал и простых людей, и более влиятельных личностей, и бедняков, — обходчиво ответил Флинс.

— И все они загадывали богатства и власти, — предположил Иллуги наиболее правдивый исход. Но Флинс догадку его не поддержал.

— Не нам судить, что для человека истинное счастье. Но могу заверить, что желания у Ваших предшественников были очень разными.

И снова никакой конкретики. Иллуги слегка прищурился, обдумывая следующий вопрос. Более резкий и, в какой-то мере, бестактный.

— И ты выполнял даже самые ужасные?

Флинс замолк на мгновение. И Иллуги всё понял без ответа.

— Значит правда.

— Мне в радость служить доброму делу, Иллуги. Однако пойти против дурного мне не по силам.

Ответ пропитан грустью в голосе. И дураку понятно, что джинн в нехороших руках мог выполнять самые низкие желания, из-за которых свербит до сих пор. Осадок от осознания горчит, и Иллуги шумно выдыхает. Ему невольно хочется сравнить себя с теми, кому служил Флинс, прикинуть, как не перейти эту тончайшую грань простого "хочу" и дурного вредительства. Однако никому не дано знать, что во вред, а что во благо.

Все ответы Флинса так и остаются поверхностными, копнуть глубже у Иллуги получается с трудом.

— Кто-нибудь загадывал бессмертие?

Флинс упрямо молчит. Провисшее между ними напряжение Иллуги пытается замять:

— Прости за странные вопросы. Просто любопытно.

Он искренне не понимает отчего джинн скрывает дела давно ушедших столетий. Иллуги ведь не собирается его попрекать. Хотя, возможно, проблема сидит в доверии. Об этом Иллуги задумывается поздновато, поэтому тут же порывается сгладить затяжную недосказанность и неловко перевести тему.

— Ты чем-то расстроен? Если из-за моих ран, то всё это ерунда. Заживёт как на собаке.

— Не переживайте за меня. Моё смятение не стоит Вашего внимания.

Ещё как стоит. И Иллуги отступать не намерен. Джинну нужны желания? Чтож... Тогда пусть не жалуется, что попал в руки такого неуклюжего просителя.

— Решено.

Иллуги хлопнул себя по коленям, поднимаясь с места и пристально смотря на джинна.

— Я хочу загадать первое желание.

Пламя в фонаре заметно вспыхнуло, и голос Флинса тут же приободрился.

— Слушаю, мой господин.

Иллуги делает вдох, приподнимает подбородок и со всей серьёзностью произносит:

— Расскажи свою историю. От самого рождения до сегодняшнего дня.

Повисла тишина. Даже громких разговоров наёмников у костра больше не слышно. Только треск дров, хлопки ткани из-за ветра и собственный стук сердца Иллуги. Что-то уже произошло? Почему Флинс не отвечает? Он не правильно загадал желание? Мысли шумным роем гудели наперебой.

— Историю обо мне? — замялся джинн, отчего даже фонарь перестал покачиваться в воздухе. — Молодой господин.., может всё-таки богатства?