Фойле/Кваль сумерки!ау

В Вашингтоне, в городке Форкс как обычно дождливо. Эта мерзкая погода началась ещё вечером и не закончилась даже к утру. Так что Кваль вынужден приехать в первую же неделю учёбы, почти до нитки промокшим.

Дело даже не в том, что он не взял с собой зонт – это правда – а в том, что на улице настоящий ливень! Мерзость.

Такая погода ему нравится, но явно не при такой силе. И точно не в те дни, когда он не может остаться дома и насладиться сладостным ничегонеделанием под звуки дождя.

***

В кабинет биологии приходится заходить за несколько минут до начала занятия.

...и тут перед ним встаёт ещё одна проблема утра.

Свободное место только радом с Фойле. С тем самым, с которым новые друзья Кваля так старались убедить его не общаться. Даже в глаза не смотреть. Будто по слухам он может увидеть там "то, чего видеть не стоит". Только вот эти друзья не знают, что страшнее своего аттестата юноша уже не увидит ничего.

Кто же знал, что переводиться в середине года может быть так сложно?!

Кваль роняет сумку с учебниками рядом и присаживается на свободное место. Учитель что-то монотонно болтает про тему урока, но парень не может найти в себе силы сосредоточиться на этой речи.

Не тогда, когда ловит на себе чужой почти хищный взгляд. По телу пробегают мурашки, от которых хочется спрятаться также сильно, как и от нового соседа по парте.

– Привет. – хриплый голос Фойле делает эту минуту ещё хуже.

Вампир прикрывает нос ладонью, будто собираясь чихнуть, потому что сладкий запах крови замедляет любые потоки сознания, сужая мысли до одной-единственной. Однако нужно отдать ему должное: Фойле пытается с этим справиться.

– ...привет? – Кваль подвигает к себе микроскоп. Смотрит на стёклышко под приближением и что-то чиркает в тетради.

Даже если карандаш вываливается из рук, он пытается избавиться от неприятного ощущения в груди.

– Как тебе погода? Кажется, в Аризоне редко бывают дожди. – юноша пожимает плечами. Подвигает микроскоп, смотрит на стёклышко и отодвигает обратно.

Чего он там не видел за все свои сто лет жизни, неясно. Только вот для Кваля он выглядит как человек, наплевавший на учёбу ещё раньше, чем он. Достойно уважения.

– Ты хочешь поговорить о погоде? – молодой человек почти цедит это сквозь зубы. Он смотрит в чужие глаза пару секунд, и они кажутся до того странными, что от них невозможно отвести взгляд. Неестественно желтая радужка впивается ему прямо в сердце.

Фойле приходится поднять руки в соответствующем жесте, чтобы показать чистоту своих намерений, но его собеседник не кажется таким уж убеждённым.

И с каждой секундой, пока он находится рядом, старшему подростку всё труднее. В голове нового ученика творится неведанный ему кошмар, который он не уверен, что хочет знать. Тысяча мыслей роится в этой человеческой коробочке, он уверен,, но не может выцепить ни одной. Даже самой глупо или несуразной: они кажутся густым туманом, через который невозможно пробраться.

– Почему бы нет? – юноша облокачивается о спинку стула и видит, как сверкают раздражением чужие зрачки. Ему по истине нравится выводить людей на эмоции.

Но собеседник делает несколько глубоких успокаивающих вдохов, и возвращает глазам естественный блеск.

– Хорошо. Да, в Аризоне правда не так дождливо. – молодой человек подтягивает микроскоп к себе.

Это заставляет его оказаться на какие-то несколько миллиметров ближе, и Фойле чувствует, как в нос забивается тяжёлый, манящий запах людской крови.

Обычно это...не так пьяняще дурно. Не так плохо, не так резко и не так сильно сводит его с ума.

С этим новеньким явно что-то не так.

Вампир начинает чувствовать, как у него голова идёт кругом, как весь мир, всё пространство класса сужается до одного лица. До рваных вдохов, до пульсирующей в висках крови, но тонких вен на запястье.

Фойле подрывается с места и быстро исчезает за пределами кабинета, не проронив ни слова.

Все учащиеся оборачиваются на него, но тут же возвращаются к своим делам.

– И правда странный... – проносится в мыслях Кваля, стоит двери захлопнуться.

***

Фойле не появляется ни на следующий день, ни через день. До тех пор, пока не наступает ещё один урок биологии, который Кваль уже начал медленно, но верно проклинать. Мало того, что его этот предмет не интересует, так ещё и сидеть приходится с каким-то наглухо отбитым.

– Прогуливал? – говорит юноша, доставая всевозможные учебники из сумки, чтобы создать иллюзию бурной деятельности.

– Уезжал из города на пару дней. Семейные обстоятельства. – Фойле почти издевательски повторяет те же самые действия, и Кваль сжимает руки в кулаки, чтобы случайно не замахнуться локтём ему по носу.

Молодой человек поднимает глаза и сталкивается с красновато-жёлтой радужкой. Несколько секунд вглядывается в эти глаза, пытаясь понять, какого черта.

До тех пор, пока Фойле не перестаёт смотреть и не моргает, начиная с интересом разглядывать школьную доску.

Кваль понятия не имеет, что он только что пытался доказать самому себе, но кое-что он явно узнал. И это кое-что будет гложить его до скончания веков.

Ну, знаете... Любопытство никогда не было самой сильной его стороной.

Так что следующая их встреча происходит в коридоре сразу после биологии. Из-за того, что Кваль в какой-то момент прекращает играть в эти детские гляделки-хотелки и быстро отвлекается на урок, больше не позволяя отвлекать себя от биологии.

– Ты носишь линзы? – вопрос застаёт Фойле врасплох, и он несколько мгновений смотрит, резко погруженный в ледяную воду. Его зрачки расширяются в непонимании, а в голове промелькает бесконечное количество кадров общения с одноклассником за последние несколько дней.

С чего вообще такие глупые мысли?

– ...нет. – говорит он чуть менее уверенно, чем присуще человеку после таких вопросов. Кваль скрещивает руки на груди, будто теперь ему всё стало понятно, и смотрит почти надменным, пронизывающим взглядом.

– Тогда почему пару дней назад твои глаза были жёлтыми, а сейчас ближе к красному?

Фойле замирает. Такого удара под дых он, честно говоря, не замечал – да и забыл, что некоторые могут быть настолько внимательны. Так что сейчас его мозг работает стократ быстрее, чем когда-либо. А вампирская скорость, поверьте, мало с чем может сравниваться.

– Это всё люминесценция. – он выглядит совсем немного менее скованным, чем себя ощущает. Паршиво, честно говоря, и откровенно плохо.

Кваль не сводит с него пристального взгляда, пытаясь заглянуть в самую душу, но каждая его попытка тщетна. Потому что у подобных Фойле нет души, и он может сколько угодно всматриваться в бездну без конца и края.

– Люминесценция? – Кваль окидывает его взглядом, полным сомнения, и у Фойле быстро заканчиваются любые оправдания.

Как они вообще могут возникнуть, если кто-то смотрит на него так?

– Мне пора. – вампир уходит в глубь коридоров, быстро повернувшись к собеседнику спиной.

Кваль в который раз за последние дни думает, что с этим одноклассником стоит общаться поменьше. Но есть в нём что-то завораживающее и приятное. Такое, из-за чего юноша продолжает к нему тянуться, даже если не хочет слышать ни единого звука из чужого рта.

Но когда Кваль в тот же день приходит домой, он не может выбросить эти диалоги из головы. Точно также, как не может забыть недавний разговор с другом на пляже, рассказывающим глупую легенду о семье Фойле.

Медленно, но верно начинают переплетаться какие-то нити историй, но не хватает последнего, самого главного элемента, чтобы найти ответ на загадку.

Может, нескольких элементов – юноша не уверен.

Это всё кажется слишком странным и по-детски глупым, будто он пытается найти то, чего на самом деле нет.

Кваль роняет голову на стол, вызывая мелкую тряску мебели. Ручки и карандаши тихо дребезжат, на первом этаже работает телевизор, пищит микроволновка, отец говорит с кем-то по телефону. Старшеклассник чувствует, как вся усталость дня и тяжесть мыслей медленно наваливается на него. И в какой-то момент этот груз становится настолько тяжёлым, что прибивает молодого человека к кровати тёплым одеялом. Он, в общем-то, и не против.

***

Юноша просыпается посреди ночи от глупого кошмара, связанного со школьной жизнью. Может, ему стоит меньше думать о всяких ужасах перед снов? Да, наверное, было бы неплохо.

Но когда он открывает глаза в полутьме, то видит Фойле, стоящего прямо над его кроватью, вглядывающегося в его лицо.

Только вот стоит включить свет, и это наваждение исчезает.

Квалю явно стоит меньше думать и об этом странном парне. Такие видения не приведут ни к чему хорошему.

Человек, очевидно, слишком сонен для того, чтобы услышать тихий треск веток за окном, надламывающихся под чужим весом. Оно и к лучшему.