Флюиды !? Ты че несёшь!!

Да, что он несет? Дурак. Дурак! — сердечко бешено колотилось. Как же Влад ненавидел смущаться, эту полную беззащитность, эту безнадегу. И ладно бы все произошло в шутливом диалоге между съёмками, но нет — этот… дурак! Прямо под прицелами камер ляпнул такое!

— Это все твои флюиды, Влад. Спасибо!

Ну что он несет!? И ведь потом пошёл обниматься, ну не идиот же? Нет, идиот!

Эта тупоголовая патлатая глыба надвигалась стремительно, а у Влада руки вспотели. Не успел Костя остановиться у вздёрнутого носика, как Влад, отвернувшись, хватает его за руку и тянет резко и коротко. Это всё шутка — помогает безотказно. Зал ревёт и хлопает. Костя быстро ретируется на место. И, кажется, что-то понимает, но Влад не уверен. До конца шоу были ещё попытки проявить тактильность, но Влад нехотя отвечал или вообще присекал.

Пошумев и поболтав после съёмок, ребята внезапно остались одни в слишком тесной, тихой гримёрке. Влад сгрёб вещи в сумку, стараясь не смотреть в зеркало, где отражался Костя поправляя помятую футболку.

— Ты что притих? — спросил Костя, не оборачиваясь. Голос был ровным, но в нём чувствовалась какая-то новая, осторожная натянутость. — Шутил как заведённый, а потом...

— Устал, — буркнул Влад. Сердце снова застучало под ребра. Ложь. Он не устал. Он был переполнен до краёв странной, противной паникой, которая поднималась к горлу каждый раз, когда взгляд Кости задерживался на нём на секунду дольше обычного.

— Устал, — повторил Костя, наконец обернувшись. Его лицо было открытым, а глаза — слишком внимательными. Они видели. Влад был в этом уверен. Видели, как он дрожал изнутри. — Понятно.

Он встал и приблизился, чтобы взять с вешалки скинутую недавно рубашку. Пространство между ними сократилось до нескольких сантиметров. Влад почувствовал запах его одеколона, смешанный с куревом — обычный, привычный, но сейчас действовавший, как тактическое оружие. Он отшатнулся, сделав вид, что активно что-то ищет в телефоне.

— Ты от меня шарахаешься, — констатировал Костя без эмоций. Он не уходил, стоял рядом, наблюдая. — Что случилось? Из-за того, что я сказал про флюиды? Это же шутка была. Зал схавал.

— Да нет же, чёрт! — вырвалось у Влада, и он тут же пожалел. Слишком резко. Слишком искренне. Он поднял голову и встретился взглядом с Костей. В карих глазах не было насмешки. Было что-то вроде… понимания? Нет, не может быть. — Просто… нервы. Все дела. Говорю — устал.

Костя молча кивнул, но взгляд не отвёл. Он медленно натянул рубашку, и Влад с идиотским облегчением выдохнул, когда между ними снова возник еще один слой ткани.

— Пойдём, я тебя подвезу, — предложил Костя, направляясь к двери.

— Я на такси.

— Не дури. Пойдём.

Это не было просьбой. И Влад, проклиная свою слабость, поплёлся следом. Он ненавидел это — свою полную неспособность сказать «нет», когда дело касалось Кости. Это и было той самой безнадегой.

Тишина в салоне была хуже, чем в гримёрке, — гуще. Влад уставился в окно на мелькающие огни, чувствуя, как каждый нерв натянут струной.

— Мне кажется, я тебя пугаю, — вдруг произнёс Костя, не включая музыку.

— Что? Нет. С чего?

— Не знаю. Сегодня, когда я подошёл… ты смотрел на меня, будто я монстр какой.

Влад замер. Язык будто прилип к нёбу. Потому что ты и есть монстр — пронеслось в башке. Монстр, который вскрыл меня одним дурацким словом перед всеми. Монстр, из-за которого всё внутри переворачивается.

— Тебе показалось, — выдавил он.

— Влад, — Костя тихо вздохнул. — Мы же друзья. Если что-то не так, можно сказать.

Друзья. Это слово обожгло. Да. Друзья. И этим всё сказано. Потому что Костя просто шутил. Всегда просто шутил.

— Всё в порядке, Костян, — сказал Влад, и голос его на удивление прозвучал почти нормально. — Просто день такой.

Костя бросил на него быстрый, оценивающий взгляд и больше не настаивал. Оставшийся путь они молчали.

Когда машина остановилась у его дома, Влад почти выпрыгнул, бормоча спасибо.

— Влад, — окликнул его Костя, опустив стекло.

Тот обернулся, уже чувствуя, как подступает новая волна паники.

— Если что… твои флюиды, они… классные. В самом хорошем смысле слова.

И он уехал, оставив Влада стоять с бешено колотившимся сердцем и полной, оглушительной неопределённостью внутри. Он не понял. Или понял слишком много? Это была очередная шутка? Или…

Завтра будет новый день. Новые шутки. Новые взгляды. И ему придётся снова надевать маску, прятать это безумие куда подальше, потому что единственное, чего он боялся больше, чем этих чувств, — это увидеть в глазах Кости отвращение или, что ещё хуже, жалость.

Он посмотрел на удаляющуюся машину и прошептал:

— Дурак…

Но на этот раз слово прозвучало не зло, а с отчаянием. И это он адресовал самому себе.