Flowers in his lungs

Докча не любит цветы, никогда не любил, если быть откровенным. Он слишком хорошо помнит, как мать задыхалась кроваво-красными лепестками на полу в гостиной, тогда он мог лишь стоять и смотреть, как она медленно увядает. Ещё будучи ребёнком, он решил, что точно не повторит её судьбу. Чего он не учёл, так это того, что судьба та ещё сука с хреновым чувством юмора.

Его сгибает пополам от очередного приступа кашля, горло и лёгкие горят, он не успевает дойти до ванной, колени подгибаются от боли, он падает прямо посреди комнаты, согнувшись пополам и кашляет так, что в глазах темнеет, пальцы вцепились в рубашку до побелевших костяшек. 

Он опускает взгляд вниз, на перепачканных кровью ладонях красуются белые ландыши. Докча хрипло усмехается, пытаясь отдышаться, запах ландышей пропитал его квартиру и его самого с ног до головы, да и плевать. Он заваливается на бок, устало прикрыв глаза, он не дурак, он знает что это, знает, что причиной тому может быть один единственный человек, чьё имя болью отзывается в груди. 

Он мог бы прекратить всё это, мог бы рискнуть и признаться Джунхёку в чувствах, вот только ответ ему уже заранее известен, Джунхёк его совсем не любит, он в этом уверен, Джунхёк попросту не может любить его, незачем и пытаться. Хан Суён, кажется, хотела за шкирку потащить его в больницу на операцию, говорила, что лучше удалить с корнем эту заразу, пока он не помер. Докча отказался даже думать об этом. Прозвучит глупо, но отказаться от Джунхёка — значит отказаться от самого себя, и для Докчи это почему-то звучит хуже смерти. 

Докча знает, что он умирает, но его это не пугает, возможно цветы добрались и до мозга, напрочь убив его работоспособность. Он не выходит из дома уже третий день, попросту не может, приступы стали куда чаще, а цветов вокруг всё больше. 

Он не слышал как открылась входная дверь, он сидит на полу в спальне, согнувшись пополам, пальцы вцепились в рубашку до побелевших костяшек, пол вокруг усыпан белоснежными ландышами, перепачканными кровью. Откуда-то сбоку послышались шаги

— Какого хрена… — Джунхёк как всегда появляется бесшумно, как всегда в самый неподходящий момент. 

Докча даже не слышал как он зашёл, возможно всё же стоило ответить на его сообщения, тогда бы он не притащился сюда, не застал его в таком виде, и никогда бы не узнал, что Докча умирает из-за него. 

Джунхёку требуется всего минута, чтобы понять что происходит, в груди неприятно скребет, этот идиот снова куда-то пропал, Джунхёк думал, что тот в очередной раз заболел и валяется в постели не в силах поднять свою тушку, кто же знал, что всё окажется так. Он присаживается на колени рядом с Докчей, тяжелая ладонь ложится на дрожащую спину.

— Ты пришёл, — Хриплый шёпот режет слух, Докча заваливается вперёд, опуская голову на плечо Джунхёка, — Не надо было. 

— Ким Докча, — К горлу медленно подкатывает паника, — Ты-

— Интересно, почему именно ландыши… 

— Докча.

— Может любовь и правда отрава…

— Кто это?..

Докча тихо усмехается, морщась от боли, он никогда не слышал в голосе Джунхёка столько отчаяния, надеялся, что никогда и не услышит, ему до жути холодно, а Джунхёк перед ним такой тёплый, вот бы посидеть так ещё хотя бы немного. 

— Ты умираешь, идиот, и-

— Именно поэтому, — Докча устало прикрывает глаза, — Давай просто посидим так ещё немного…пожалуйста. 

Джунхёк чувствует как собственное тело предает его, дрожь пробирает до кончиков пальцев, он обнимает Докчу за плечи, отчаянно хочет поделиться своим теплом, он не должен быть таким холодным, не должен дышать так тяжело, Джунхёк вслушивается в каждый судорожный вздох. 

— Знаешь, — Голос Докчи совсем слабый, — Я не жалею, — Тихая усмешка, будто смеется над самим собой, — Будь у меня выбор, я бы полюбил тебя вновь. 

— Ким Докча, ты ведь это несерьезно?.. — Джунхёка будто ударили под дых, внезапно захотелось придушить самого себя, — Эй, я люблю тебя.

Тишина послужила ответом. Остекленевшие глаза смотрели в пустоту. 

— Люблю, слышишь? Люблю…

Слеза скатилась по щеке, падая на бледное лицо у него в руках. Этот идиот снова решил всё за них двоих. Снова ошибся.