Флешмоб В.Р. 1

«самое ужасное, что сделал ваш персонаж, но о чем он не сожалеет» 

!Персонаж Веймарской республики принадлежит отвечающему!

Вы замялись: первый вопрос мог вызвать неоднозначную реакцию, но этот вопрос был важен. Для всех читающих Фёлькишер Беобахтер, в общем, для каждого. Мужчина терпеливо выжидающе пронзал Вас сталью глаз, будто уже предвосхищая вопрос, зная наизусть всё, что вы скажете. Ворон замер, лишь моргая бусинками. Он, кажется, заполнил собой всё пространство стерильного кабинета, опираясь на стол и выдвинувшись вперёд. От немца пахло неплохим, но не дорогим (ненавидел праздную буржуазность всем существом) одеколоном. Среднего качества табаком. Железом. И дымом. Опять дымом.

- Герр Великогерманский...

- Называйте просто «Герр Рейх», - снисходительно произнёс тот. 

-Герр Рейх, что Вы сделали во имя народа и о чём не жалеете? Как далеко вы готовы пойти?

Тихий бездонно равнодушный смешок. Хугин издал звук, похожий на недовольный скрип трухлявых половиц под карающими сапогами палача. Вторит хозяину. Приличное, чистое, верное животное. Верность и чистота ценится выше всего у этого блондина. 

- Знаете, я бы сделал абсолютно всё ради нашей великой германской нации. Меня ничто не остановит на пути очищения нас и Европы от заразы, опоясывающей её смертельными душащими путами иудо-большевизма. Эти крысы проникают в каждую щель, и я не премену любыми способами, чтобы каждый немец больше никогда не видел и не ощущал гнёт этих самых гадких, грязных крыс.

Он откинулся на спинку кресла, сделал ленивое движение рукой в сторону открытого окна, откуда задувал прохладный берлинский воздух, наполненный смесью ароматов, которые явно не особо нравились Рейху. Но это лучше, чем душная затхлость. 

- Ведь, как мы все с вами понимаем, - продолжил он, - если не принимать решительных действий, то рано или поздно, выводок за выводком, эта подлая сущность снова распространится по нашей с вами старушке-Европе и тогда придётся снова тратить свои силы на выскабливание изъянов с нашей чудной картины идеального будущего. И эти люди за окном, за которых я в ответе — они должны жить в мире без соринок и пылинок. Как они того заслуживают, но не получают из-за заполонивших всё тварей у кормушек. 

Мужчина снова подался вперёд, понизил голос до конспиративного шёпота, улыбнувшись хищно ещё шире.

- А кто не готов идти на всё ради своих людей — остаются гнить на задворках истории, не так ли? - Германский Рейх заговорщически подмигнул, кинув многозначительный краткий взгляд на ящичек под замком, где лежал переживший многое с ним Walther PPK.

Когда-то этот пистолет помог ему в «деле ради германского народа». 

Весна, начало марта тридцать третьего года, что могло быть не так в Веймарской Республике? 

Остервенелая борьба за власть, все грызут друг другу глотки, уже не разбирая, где левые, а где правые, горит рейхстаг, огонь освещает эту оргию зловещим отблеском взаимной ненависти. Совсем недавно выгнали коммунистическую партию из парламента, а некий человек у власти, и это вовсе не слабовольный президент Гинденбург, закручивал гайки, чтобы построить настоящую империю, а не позорные обломки Версаля. И безлицый, ничейный выкормыш партии НСДАП беспрекословно верил в каждое слово своих покровителей. Ему читал вместо сказок партийные речи Йозеф Геббельс. Вильгельм Фрик, австрийский ефрейтор с железным крестом и такой же ветеран Первой мировой войны, но уже пополнее, воспитывали его втроем в железной дисциплине, так же "сиротку" муштровали СС и СА. Юноша был на каждом митинге и даже был в тюрьме разок. Это сделало его именно таким, каким нужно было партии — строгим, полным ненависти к врагам, безжалостным, острым умом и на язык (благодаря чудесам Докора-мастера пропаганды, с которым он был особенно близок). Кроме всего прочего, имел чудные манеры, чтобы не падать в грязь лицом.

И его ещё неназванная фигура шла по коридору, уверенно отчеканивая каждый шаг, вбивая будто сапогами гвозди в крышку будущего гроба. И не своего. Уж точно.

Мужчина в очках и чёрной форме, как у него, дал ему "Вальтер". Прохладный металл оставался неизменным по температуре в его безжизненных ладонях. Пальцы уверенно и крепко сжимали рукоять. Предохранитель уже снят.

Его первое задание. Сделать то, что вознесёт его на небеса власти.
Власть он рассматривал исключительно с той позиции, чтобы очистить единственное, что ему дорого — Германию. Он чуть ли не физически чувствовал то, что происходило внутри — нервность, тревогу, отчаяние и слабую надежду после того, как партия, его люди, заняли места в парламенте. Он был связан с ними. Он избранный. Он знал это. Все в НСДАП знали это. Не понимало только это немощное марионеточное правительство да пародия на Германию среди них.

Дверь в кабинет с громким стуком отворилась. Средних лет мужчина с тёмными волосами оторвал нос от бумаг и прищурился, смотря на вошедшего, почти юношу, поверх оправы слегка треснутого пенсне.

- Кто-то из шайки этого усатого? Не хочу слышать ничего от его прихвостней. Покиньте кабинет, иначе я вызову охрану. - Веймар недовольно фыркнул, приняв блондина в проходе с руками за спиной за очередного «переговорщика» от партии.

- Вам и не надо слышать. Грязная мразь, стелящаяся под англичанами и французами, надеясь получить за это конфетку. - серые глаза того сузились, он выплёвывал слова, медленно и неумолимо приближаясь к столу. - Выбрось своё смердящее тело в окно, или я поступлю менее гуманно. 

Республика резко встала, его щёки пунцовели от наглости этого молодого, как он думал, простого эсэсовца, он открыл было рот, чтобы крикнуть, позвать охрану. Но чёрной молнией будущее рванулось вперед, затыкая Веймару рот его же галстуком. 

Вечно спокойное лицо-маску партийца перекосила злоба к нечистоте. Он с неестественной для своей пока худощавой комплекции тела силой запихнул мужчину обратно в кресло, пока тот что-то несвязно мычал, широко раскрыв от животного ужаса карие глаза. Всё тепло не наступившего для них лета и усталость сконцентрировалась в них. А напротив сталь. Не знающая человечности.

Нападающего он всё же смог на долю секунды откинуть от себя, пихнув ногой в живот. Но это только раззадорило национал-социалиста. Он тихо рыкнул, почти в панике отряхнул платком пыль туфель с формы.

- И что будет, если меня не станет! Кто будет вместо меня! - почти взмолилась разложившаяся изнутри держава. 

- Я. 

Он устал возиться с мешком помоев, по его, конечно, мнению. Он резко взвёл руку с пистолетом, прищурился, наводя дуло прямо в голову. 

Веймар зажмурился. Он не хотел видеть собственную смерть. На несчастье, он в самый последний момент только осознал, что перед ним не просто какой-то партиец. А их продукт. Их продукт, ставший будущим. Его непрошенным преемником. Черты лица чем-то напоминали Республике его же, но намного строже, как гранит. Может, так будет правильнее?

Выстрел. Отдача ударила в руку немца, но она казалась ему правильной, запах пороха проник в мозг, оставляя только чувство завершённости.

Медленные аплодисменты из коридора. Новоиспечённый Рейх повернул голову. Завтрашний министр пропаганды стоял, хлопая, а на его плече важно уселся ворон.

Они обменялись взглядами втроём.

- Молодец. Ты сделал как надо, - его голос звучал почти по-отчески мягко. - Это наш презент от партии тебе за выполненную миссию. Нам ещё писать речь тебе на завтра, пошли. Гиммлер уберёт.