Фильмы по текстами Фланнери О'Коннор

Ну и вот, собственно. «Катафалк» (1991), дебют Валерия Тодоровского, основан на крошечном рассказе О’Коннор «Береги чужую жизнь – спасешь свою!» и не имеет к нему практически никакого отношения. Там, где у О’Коннор достигнутый тщательно выверенным немногословием саспенс и «черный юмор», у Тодоровского вдруг возникает «русская духовка» и непрошеная социалка, включая разговоры о членстве в партии. Короткая проза О’Коннор нарочито лишена дидактики, в ней нет прописанной морали, насилие и вообще жестокость прорастает в героях ее текстов как бы из южного воздуха, из той самой безлюдной глуши, лишенной ненужных подробностей, герои же «Катафалка» то изъясняются едва не платоновскими предложениями, то читают наизусть «Комсофлотский марш» Корчмарева и Безыменского, а еще мучаются из-за внутренних противоречий и вообще укоренены в российской провинциальной хтони, которая, конечно, всем хтоням хтонь, но такого широкого неба, такой звенящей тишины и такого, простите, готического ожидания ужаса (который не обязательно придет), разлитого в воздухе, как в южных штатах (вернее, в их литературе), здесь нет. «Катафалк» мне кажется интересным именно в смысле попытки адаптации сюжета в совершенно других реалиях. Казалось бы, подумаешь, «Форд» то ли 1928-го, то ли 1929 года выпуска заменили на «ЗИМ» середины-конца пятидесятых, – ничего особенного, а работает иначе (ну, или вообще не работает, но это уже вкусовщина). Хотя последний кадр, наиболее далекий от любого текста О’Коннор, прекрасен. В середине картины героиня Вии Артмане говорит, что «хорошего человека найти нелегко» (название самого известного рассказа О’Коннор), пара минут фильма сняты с точки зрения кота, который вдруг выступает медиатором между этим и тем светом, а еще за пять лет до «Катафалка» примерно на том же ялтинском побережье, где проходили съемки, кончали с собой лилипуты в соловьевской «Ассе» – времена как бы изменились, а безнадега осталась, но это я уже так, от себя.

С фильмом «Хромые внидут первыми» (1992) украинского режиссера Михаила Каца у меня связана личная история. Я впервые увидел его в 1995-м, на первом гатчинском фестивале экранизаций «Литература и кино» – фильм тогда получил Гран-при, а я на некоторое количество лет обрел близкого товарища, его звали Виктор Сухоруков. Мне было двадцать лет, я был влюблен в кино, и я тогда написал большой текст об этой картине, вернее – о большом артисте, который живет среди нас, и которого почему-то никто не замечает. Писал я, понятное дело, о Сухорукове, и почему-то для «МК в Питере» (сейчас я думаю, что, возможно, этот фильм показывали на фестивале еще раз, спустя несколько лет и уже после «Брата»). В любом случае, на следующий день после выхода статьи в редакции разжался телефонный звонок, я снял трубку и услышал: «Здравствуйте. Я Витя Сухоруков, могу я поговорить с Евгением Коганом?» Артист, растроганный моим текстом, позвонил специально, чтобы со мной познакомиться, и с этого момента началось наше общение, которое продолжалось несколько лет, и это было потрясающе интересно. Сейчас, насколько я понимаю, Сухоруков с энтузиазмом перешел на сторону зла, и мне нечего об этом сказать – да я и не об этом, я про кино. «Хромые внидут первыми» очень условно основаны на одноименном потрясающем рассказе О’Коннор, но включают и мотивы других ее текстов, не очень узнаваемых. Эта картина – такой типичный представитель арт-хауса, как его понимали постсоветские режиссеры в начале девяностых. Сейчас его смотреть сложно, но отдельные моменты, озвученные импровизациями Давида Голощекина, завораживают, ну, и Сухоруков там грандиозный, одна из лучших его ролей. Что по интересующей нас теме, то – никакого отношения к О’Коннор это кино, конечно, не имеет, в нем другой ритм, другая эмоция, хоть и узнаваемый сюжет. Еще одна интересная попытка – на этот раз переноса религиозного реализма на рельсы, так сказать, перестроечного сюрреализма. Как минимум, это красиво.

А вот «Мудрая кровь» (1979) Джона Хьюстона (режиссера, между прочим, «Мальтийского сокола»), прекрасна – я, правда, не читал одноименного романа О’Коннор, но кажется мне, что получилась почти адекватная его экранизация. Черная комедия о войне проповедников, о городе, населенном эксцентриками, и о вере, которая приходит, когда ее совсем не ждешь, и полностью меняет твою жизнь, причем совсем не всегда к лучшему, о лжи и фанатизме, об одиночестве и судьбе. Думаю, Фланнери О’Коннор была бы довольна, если бы смогла увидеть этот фильм, но она его не видела.

К слову, вот только что вышла книга избранных рассказов Фланнери О’Коннор в новых переводах Леонида Мотылева, у нас она появится так скоро, как это возможно, я ее очень жду, так вот пусть это ожидание послужит информационным поводом тому, что написано выше. Как-то так, если коротко.