Фестиваль гаданий

К гаданиям Айден относился спокойно, в отличие от Николаса по вполне понятным причинам, но посещать провидцев не спешил. Было в этом что-то неправильное в самой концепции предсказывания судьбы за человека. Если у Безликого есть планы на тебя, то ты всё равно о них узнаешь, так зачем накручивать себя заранее. Если на носу нет ничего важнее собственной жизни, то лучше не искушать Бездну.

По крайней мере, так думал Айден. Его ступени просвещения не хватало для того, чтобы приступать к гаданиям, но собственная магия, отметка Безликого в самой его крови, работала как шестое чувство у животных, если не лучше. И это тоже не было ни для кого секретом. Смерть Айден чувствовал хорошо, если не лучше некоторых жрецов высших санов, но не сказать, что это тот навык, которым хочется обладать с рождения. Лучше бы в его власти был идеальный почерк или какое-нибудь умение предсказывать погоду, больше пользы было бы.

Наверное, именно поэтому Айден не был особо воодушевлён предложением сходить на местный фестиваль в городе на границе с Танским княжеством, куда его отправил отец проследить за прокладкой новой дороги. Не только потому что он устал после долгой дороги, но и потому что сама идея фальшивых гаданий по руке или выпавшим костям была ему не очень близка. Но Николас настоял. Выспавшийся, пока Айден встречался с местными советниками, и вполне бодренький после кружки кофе, Николас выглядел как человек, готовый горы свернуть за полчаса. Нерастраченная в поездке энергия забурлила по крови и выплеснулась в приливе гиперактивности.

— Ты разве не избегаешь предсказаний? — на всякий случай уточнил Айден, делая глоток вечернего чая. Осень начинала подкрадываться даже сюда, и становилось прохладно. Николас пожал плечами:

— Я избегаю провидцев, а не шарлатанов. Мои детские обиды не причина для беспокойства. Мы пока в экипаже ехали мимо главной площади я видел их украшения. Выглядело очень многообещающе.

Единственное за что беспокоился Айден была чужая головная боль и собственные ноющие бёдра после целого дня на ногах. Но фестиваль подходил к концу и когда ещё выпал бы шанс познакомиться с местными традициями, поэтому причин отказывать в просьбе Айден не видел. А завтра раньше обеда его всё равно не побеспокоит, будет время придти в себя и проклясть несколько раз себя за собственную сговорчивость.

Щенячий восторг в глазах Николаса всё равно стоил того.

Шатры с гадалками и местными провидцами, не принадлежавших к какой-то конкретной религии, местные жрецы не одобряли, как знал Айден, но их империя не могла искоренить сторонние верования даже в Кин-Кардине, что уж говорить о пограничных городах. Но вместе с звенящими монетами, рассыпающихся по прилавкам, по небольшой площади растянулись и торговцы, и палатки с уличной едой. Всё это действо чем-то напомнило Айдену гуляния на Праздник рябины, только с другим тематическим уклоном. Вместо даров земли здесь были звёздные карты, старые животные кости и игральные кубики из камня. Необычно, но ничего противозаконного или опасного.

Кто-то предлагал узнать о будущем, кто-то обещал узнать о будущих денежных делах, кто-то зазывал криками о великой любви. Для небольшой площади небольшого города здесь было достаточно оживлённо. Словно все горожане стянулись проводить гуляниями и пряными тёплыми напитками последний день фестиваля. Со всех сторон пахло феромонами, люди, не знающие его в лицо (не везде ещё добрались айденки) не обтекали его, как в Кин-Кардине и множество запахов смешались в один аромат, который Айден просто назвал бы ароматом толпы. И спасало от него только запахи из ларьков с едой и напитками.

В одной из таких лавок, с открытой нараспашку дверью даже поздним вечером, Николас купил один из местных напитков, сделал глоток и поморщился. Айдену попробовать не дал, быстро убрав тёплую бутыль за спину.

— Это вино. Тебе нельзя. Ещё и кислое такое, но что-то в этом есть.

— Для омег у нас есть безалкогольный вариант, — тут же подключился продавец, и Айден, слишком уставший от разговоров, просто положил положенные три монеты на прилавок. Меньше чем через мгновение на их месте оказалась такая же тёплая бутыль, пахнущая вишнёвым соком. Говорить, что уточнение про омегу было лишним, Айден не стал, но стал присматриваться к проходящим мимо людям.

Бессмысленное занятие, привычкой прилипшее на подкорке сознания.

Главная площадь заканчивается довольно быстро, но Айден послушно идёт за Николасом, давая ему вести его уставшее тело по вымощенной камнем дороге. Напиток и правда кислит, но местные пряности делают его вполне сносным. Интересным, как выразился бы Роуэн. Айден рвано вздыхает от воспоминания о брате, оставшемся в столице с родителями.

Хочется домой. Хочется в своё гнездо, подальше от людей и их запахов, от которых Айдена с непривычки начинает мутить. Очень легко забыть как пахнут люди, когда бóльшую часть времени общаешься с теми, кто по статусу обязан его скрывать, а времена храма и подавляющих зелий остались далеко-далеко позади.

— Молодые люди, загляните! Не пожалеете! — улыбается одна из местных колдуний, жестом приглашая подойти их поближе, гремя браслетами на запястье. Николас бросает короткий взгляд на Айдена, но тот уже двигается к ней. Интереса ради.

— И чем же вы гадаете? — любопытствует Николас, останавливаясь у её прилавка. По деревянной дощечке расставлены зачарованные свечи, разбросаны кости и у самого края, ближе к женщине, стоит птичий череп. Айдену он кажется смутно знакомым. Уж не ворон ли это?

— Всяким разным, — уклончиво отвечает женщина, поправляя тёмные волосы. Айден обращает внимание на её замысловатую причёску, убранную под тканевую полосу косичками. Интересно.

— Всяким разным и я умею. Вы лучше скажите, за что я должен вам платить, — единственное место, в котором Айден видит ту самую сторону Николаса, выросшего не в столице, а в городке поотдаль. Умение торговаться приходит с опытом и остаётся с человеком на всю жизнь, и те единичные случаи, когда они посещали базары, запомнились Айдену именно тем, как уверенно себя чувствовал Николас в спорах, отточивший умение забалтывать язык ещё в детстве.

— О, платить не нужно, Ваше высочество, что же вы так, — колдунья легко качает головой. Украшения на её шее звенят от этого движения. Айден чувствует по связи, как Николас напрягается. Беспокойство укалывает прямо под лёгкое тонкой иглой и тут же рассеивается, когда Николас берёт себя в руки. Невероятная реакция. Женщина не перестаёт улыбаться, чуть опустив уголки губ: — Извините, я не хотела вас напугать.

— Просто немного удивлён, — сдержанно отвечает Айден, вежливо улыбаясь в ответ. Женщина заметно расслабляется и выдыхает, жестом указывая на артефакты:

— Просто уроните кости, всего-то. А я расскажу вам что-то хорошее из вашего будущего, что мне откроет ваша энергия.

— Раз вы спокойно торгуете здесь, то вас уже проверяли на запретную магию, не так ли? — подаёт голос Николас, и женщина кивает. Он кивает, но достаёт из кармана небольшую косточку, которыми на местах преступлений дознаватели собирают остатки магии. — И всё равно я должен проверить.

— Пожалуйста-пожалуйста, — женщина поднимает ладони, давая Николасу провести проверку. Это занимает не больше минуты, и Николас кивает, убирая косточку обратно.

Не стой они прямо перед этой очаровательно женщиной, Айден поцеловал бы его на этом самом месте.

Айден собирает косточки. Они лёгкие и не очень большие, точно птичьи, и рассыпает их по деревянной поверхности. Такой вид гаданий знает и Айден, но вот прочесть собственное будущее невозможно, поэтому он просто ждёт, что же увидит женщина. Та всматривается и молчит. Хмурится, проводит рукой над костями и задумчиво мычит.

— А это не череп воро... — начинает спрашивать Николас, видимо, тоже присмотревшийся к черепу повнимательнее, как женщина его тут же перебивает, не давая закончить:

— Примите мои поздравления.

— С чем же? — Айден задумчиво обводит кости взглядом, не собираясь их больше трогать, но, кажется, это больше и не нужно. Колдунья широко улыбается, ногтём, выкрашенным в чёрный, указывая на сложившиеся узоры.

— Здесь символы плодородия, а здесь женское начало. Вот тут время, кость маленькая, осталось меньше года, — женщина резво вырисовывает какие-то понятные только ей символы, которые Айден не успевает запомнить. Слишком быстро. Она берёт Айдена за руку, и её пальцы просто ледяные. Николас рядом с ним дёргается, но Айден делает короткий жест свободной рукой. И ему, и страже, наверняка наблюдающей сейчас за их спинами. Женщине будто всё равно. Она поглаживает его костяшки холодными подушечками, задевая ногтями кожу, а её голос шелестит каким-то благоговением. — Дочь для Равенскорта это большая редкость и удача.

Айден не знает, в какой момент перестаёт дышать, но вдох он делает довольно резкий, болезненно заполняющий кислородом лёгкие. Он отшатывается от женщины, вырывая руку, и тут же ощущает тёплую ладонь на спине. Когда Айден восстанавливает равновесие и снова смотрит за прилавок, там никого. Никакой женщины, только кости и исчезнувший череп. Николас берёт его ладонь и внимательно рассматривает, но на ней ничего, а его магия молчит.

— Ты как? — Айден смаргивает растерянность и едва заметно хмурится. Николас берёт его лицо в свои ладони. Тёплые и пахнущие корицей, потому что он пролил немного местного напитка.

— Как думаешь, это галлюцинации?

— Как те твои после ведьминых шляпок? Вряд ли. Обычно галлюны ловят по отдельности, а если это коллективный сбой рассудка, то поработала запрещёнка. Но и на неё среагировали бы артефакты, — мотает головой Николас, и от его объяснений Айден чувствует себя немного спокойнее. Совсем чуть-чуть. Николас оборачивается на пустой прилавок и чертыхается себе под нос.

— Давай вернёмся, — коротко предлагает Айден, и Николас кивает.

Дорога до резиденции занимает не больше пятнадцати минут, но Айден всё равно не может сосредоточиться и не чувствует течение времени. Николас помогает ему раздеться и следующее, что помнит Айден, это горячая ванна, в которую Николас разливает душистое лавандовое масло. Как он запер дверь, снял сапоги и одежду он не помнит.

Словно туман. Густой, как пар, поднимающийся от ванной.

— Хотим ли мы обсудить это чудное предсказание? — Николас первым нарушает молчание, закатывая рукава рубашки.

— А ты хочешь?

— Отвечать вопросом на вопрос некрасиво, — закатывает глаза Николас, и давит Айдену на плечи, заставляя глубже скользнуть в воду, по самую грудь. Айден совсем не чувствует температуры. Словно все его ощущения остались там, на площади.

— Официального заявления не было. Это тычок пальцем в небо. Или всё-таки массовая галлюцинация, — Айден чувствует какое-то раздражение. Словно у него что-то украли или оставили любимую вещь не на своём месте.

— Чем больше думаю, тем сильнее убеждаюсь, что мне не показалось, что она какая-то странная была, — пальцы Николаса проминают уставшие мышцы, и Айден несдержанно вздыхает. Больно и хорошо. Тело постепенно снова обретает чувствительность.

— И как тебе местные шарлатаны? — Айден откидывает голову на бортик ванной и видит, как Николас улыбается. Он убирает руки и наклоняется, оставляя осторожный поцелуй на его губах.

— Очень даже по душе. Я бы хотел принцессу.

Айден пускает брызги ему прямо в лицо, заставляя засмеяться вслух.