Фернандо Пессоа

Наш сегодняшний автор и "Книга непокоя", из которой взяты все загаданные цитаты, заслуживают, пожалуй, более пристального внимания, чем мы можем уделить в формате блога...

"Мы – смерть. То, что мы считаем жизнью, это сон о реальной жизни и смерть того, кем мы на самом деле являемся.

Мы рождаемся мертвыми, а не умираем. Наши миры перевернуты.

Считая, что живем, мы мертвы; мы начнем жить, когда станем умирающими.

Связь между сном и жизнью, – та же самая, что существует между тем, что зовем жизнью, и тем, что зовем смертью.

Мы существуем во сне, и эта жизнь – мечта, не в метафорическом или поэтическом смысле, но в прямом смысле слова".

Снова, как и в случае с его соседями по нашему пазлу, — Робертом Музилем (https://t.me/Centonis/275), Францем Кафкой (https://t.me/Centonis/66) и Бруно Шульцем (https://t.me/Centonis/368), — нам встречается литературный феномен, не вписывающийся ни в какие рамки, и требующий самостоятельного изучения.

Тем не менее, учитывая сравнительно малый процент отгадавших, попытаемся как-то представить нашего не слишком популярного в России автора, начав, разумеется, с шутки ))

Самая популярная литературная шутка в Португалии звучит так:

— Назовите четырех величайших португальских поэтов XX века?

— Конечно: это Фернандо Антонио Ногейра Пессоа.

Здесь включу режим занудства: шутка именно в том, что эта шутка, собственно, шуткой не является.

Фернандо Пессоа (1888-1935) и трое его гетеронимов (Alvaro de Campos, Ricardo Reis и Alberto Caeiro), — действительно являются величайшими португальскими поэтами XX века.

На могиле Пессоа, кстати, в качестве эпитафии выбиты строфы стихотворений трёх его главных гетеронимов, — Алберту Каэйру, Алвару де Кампуша и Рикарду Рейша. Им удалось пережить своего коллегу...

А общее количество творческих субличностей Пессоа посчитали более-менее только в 2013 году.

Получилась невероятная цифра в 136 гетеронимов, многие из которых были проработаны до мельчайших подробностей, имели свою литературную индивидуальность, свой темперамент, свою биографию, свою внешность, отдельную дату рождения и смерти и даже свой гороскоп.

Я уж не говорю о том, что и почерк у каждого был свой ))

Сам Пессоа являлся по отношению к ним "ортонимом", то есть реально существующим автором, впрочем, здесь надо тут же вспоминать, что как минимум один из его гетеронимов, — доктор Альберту Каэйру (как же мне не нравятся современные правила транслитерации с португальского!), — был ортонимом по отношению к самому Фернандо Пессоа, поэтому эти слои реальности как минимум равноправны. Можно представить себе это в виде своего рода ленты Мебиуса или бутылки Клейна, если у вас хорошо развито пространственное воображение ))

Как обычно, дадим слово самому Фернандо (для краткости отчасти перескажу, отчасти процитирую здесь сокращённый перевод знаменитого письма Адолфу Мунтейру от 13 января 1935 года).

Первым из наиболее известных гетеронимов появился Рикарду Рейш. Пессоа вспоминал в этом письме, что «в 1912 году ему пришла идея написать несколько стихотворений в подражании древним, в языческом стиле». Он набросал несколько вещей белым стихом.

При этом перед Пессоа возник смутный портрет человека, который это сочинял. Пессоа еще не представлял тогда, что родился Рикарду Рейш.

Через полтора или два года после этого Пессоа решил придумать буколического поэта, который составил бы компанию для Са-Карнейру (это реально существовавший португальский поэт, друг и последователь Пессоа, с которым они вместе издавали журнал "Орфей", к сожалению, он покончил с собой в возрасте 25 лет)

«В Каэйру я вложил всю свою мощь драматической деперсонализации, Рикарду Рейшу предоставил всю свою ментальную дисциплину, облачённую в свойственную ему музыкальность, в Алвару де Кампуш я вдохнул всю эмоциональность, которой обделял себя всю свою жизнь».

8 марта 1914 года «я написал одно за другим около тридцати стихотворений, пребывая при этом в каком-то экстазе, природу которого я не смог определить. Это был триумфальный день в моей жизни, другого такого же дня мне никогда не представится. Я тогда начал сочинять «Хранителя стад» (O Guardador de Rebanhos). После этого во мне появился некто, кому я сразу дал имя Алберту Каэйру.

Извините меня за абсурдность фразы: во мне появился мой учитель. Именно такое мгновенное чувство я испытал.

После сочинения тридцати стихотворений я взял ещё бумаги и тут же написал шесть стихотворений, составляющих «Косой дождь» Фернанду Пессоа. Полностью и мгновенно. Это было возвращением Алберту Каэйру из Фернанду Пессоа в Фернанду Пессоа.

Или точнее, это была реакция Фернанду Пессоа на то, что он не существовал в качестве Алберту Каэйру. После появления Алберту Каэйру тут же инстинктивно и подсознательно возникли его ученики».

Так родился поддельный язычник Рикарду Рейш. Следом за ним без передышки возник Алвару де Кампуш. На печатной машинке была написана его «Триумфальная ода» (Ode Triunfal).

«Я распределил взаимодействие, завязалась дружба, внутри себя я услышал дискуссии и противоречивые мнения, и мне кажется, что я, создатель всего этого, представлял наименее значащую фигуру.

Кажется, что всё произошло независимо от меня. И, кажется, что до сих пор всё так и происходит. Если когда-то я смогу опубликовать дискуссию об эстетике между Рикарду Рейшем и Алвару де Кампушем, Вы увидите, насколько они различны, и я отсутствую при их споре.

Перед публикацией «Орфея» в последнюю минуту необходимо было срочно что-нибудь придумать для полной комплектации страниц номера.

Я напомнил Са-Карнейру, что я смог бы написать «старую» поэму Алвару де Кампуш, которую он якобы сочинил до своего знакомства с Алберту Каэйру. Эта поэма не несла бы никакого воздействия Каэйру.

Таким образом, я сочинил «Курильщика опиума», где были представлены потенциальные возможности Алберту Каэйру, которые будут воплощены впоследствии, но лишённые следов контакта со своим учителем Каэйру».

«Думаю, что я объяснил Вам происхождение моих гетеронимов».

«Я придумал им жизни. Рикарду Рейш родился в 1887 году в Порту, он врач, в настоящее время находится в Бразилии. Он низкого роста, но жилистый и крепкий, смугловат. Образование получил в иезуитском колледже. Из-за своих монархических убеждений он был вынужден экспатриироваться в Бразилию в 1919 году. Его обучили латыни, а древнегреческий изучал самостоятельно.

Алберту Каэйру родился в Лиссабоне в 1889 году и там же умер от туберкулёза, но всю свою жизнь жил в деревне провинции Рибатежу. У него не было ни профессии, ни образования. Каэйру имел хрупкое телосложение и был среднего роста, блондин с голубыми глазами. Его родители умерли рано, он жил со своей старой тёткой на мизерные доходы.

Алвару де Кампуш родился в Тавира 15 октября 1890 года. Он инженер-судостроитель из Глазго, но в настоящее время бездельничает в Лиссабоне. Он выше меня на 2 сантиметра, его рост 1,75 м., худой и немного горбится, ни белый, ни смуглый, смахивает на португальского еврея, но у него прямые, зачёсанные на сторону волосы, носит монокль. Получил обычное лицейское образование, затем его отправили в Шотландию изучать механику и судостроение. Был в поездке на Востоке, результатом чего стала поэма «Курильщик опиума». Латыни его научил священник с побережья".

"Как я пишу от имени этих троих?…

От имени Каэйро — в порыве чистого и неожиданного вдохновения, не зная заранее, даже не предполагая, что буду писать.

От имени Рикарду Рейша — после некого абстрактного размышления, какое внезапно обретает форму конкретной оды.

От имени Кампуша — когда чувствую неожиданный импульс писать, но ещё не знаю, о чём. (Мой полу-гетероним Бернарду Соареш, который, впрочем, во многих случаях напоминает Áлвару де Кампуша, появляется всегда, когда я усталый или сонный, так, что несколько прерываются мои способности к рассуждению и торможению; такая проза является постоянным мечтанием. Это полу-гетероним, так как, не обладая моей личностью, не обладает и отличной от моей, но, скорее, ею, но искалеченной. Это я — минус разум и чувствительность. Проза, исключая то, что даёт рассудок, менее значительный, чем мой, такая же, и язык совершенно такой же; тогда как Каэйру плохо пишет по-португальски, Кампуш — разумно, но с некоторыми незначительными ошибками, Рейш — лучше меня, но с пуризмом, какой я считаю преувеличенным. Мне трудно писать прозу Рейша — хотя бы и неизданную — или Кампуша. Притворяться легче в стихах, даже потому что они более стихийны).

Для нас важнее всего четвёртый по значению гетероним Пессоа — Бернарду Суареш, «помощник бухгалтера в городе Лиссабоне», составитель «Книги Непокоя», главного текста Пессоа, писавшегося в течение всей его жизни или, лучше сказать, в течение всех их жизней (и все-таки недописанной).

 С 1913 по 1932 год Пессоа смог опубликовать лишь 22 фрагмента-отрывка этой книги и только после смерти она была обнаружена в его архиве, в "сундуке, набитом людьми" и опубликована в более-менее полном виде в 1982 году.

Всю жизнь Пессоа складывал в "бабушкин сундук" отрывки своей прозы, лишь частично опубликованные при жизни. Зачастую это были лишь короткие заметки, написанные на салфетках и квитанциях, подвернувшихся писателю под руку. Наш автор называл ее своей «беспричинной автобиографией», и к сожалению, не успел ее завершить по самой тривиальной причине, — ошибся на два года с датой смерти, составляя свой гороскоп.

В итоге издатели и редакторы, а также мы, читатели, — тоже становимся гетеронимами Пессоа, когда собираем эти фрагменты в очередной пазл, в последовательности, подсказанной нам якобы собственным восприятием ))

В настоящее время принято считать, что книга была написана полугетеронимами автора Висенте Гедешем и Бернардо Суарешем. В предисловии Пессоа-ортоним писал, что познакомился с помощником бухгалтера в кафе во время публикаций «Орфея», то есть в 1915 году, когда вышли первые два номера журнала (№ 3 был издан посмертно в 1983 году).

О существовании Гедеша, впрочем, читателю сообщается далеко не сразу, и это в чем-то оправданно: как пишет в послесловии автор русского перевода Ирина Фещенко-Скворцова: … Висенте Гедеш, который прежде считался автором «Книги непокоя», просто исчез. Бернарду Суареш унаследовал не только его книгу, но и многие черты его биографии, он живет также в Лиссабоне, также в его центральном районе – Байша, но только на улице Золотильщиков, к нему перешли некоторые воспоминания детства Гедеша, например дом его старых тетушек.

Некоторые критики утверждают, что Гедеш (писавший книгу до 1920 года) более холодно-рассудочен и несколько более отстранен от невзгод собственной жизни, тогда как Суареш (писавший ее между 1929 и 1934 годами) несколько более эмоционален и не способен избавиться от своей постоянной и глубокой печали. Вернее всего, что эти различия объясняются изменениями на протяжении этих лет в личности самого их создателя – Фернандо Пессоа. Это объясняет попадающиеся в тексте повторы, противоречия и заметно меняющийся тон второй части. Имей автор такую возможность, он, несомненно, доработал бы труд всей своей жизни, а так, остается только цитировать его редакторов:

"Книга непокоя" - это разные книги (но в конечном счете одна книга), с разными авторами (но в конечном счете один автор), и даже слово «непокой» меняет смысл с течением времени".

Очень здорово написала об этой книге Е. С. Тейтельбаум:

"Кроме того, за несколько десятилетий до Жака Деррида Пессоа воплотил в своем творчестве его знаменитый тезис о несуществовании внетекстовой реальности.

Квинтэссенцией философии Пессоа является писавшаяся им на протяжении двадцати лет «Книга беспокойства» — «биография без фактов», книга-хаос, книга без структуры, без центра, релятивизирующая все, даже само понятие относительности, отражение мира, сведенного к фрагментам, не способным собраться в Целое, просто текст о тексте, без каких бы то ни было связей, постмодернистский кошмарный сон".

Вернемся еще раз к Фернандо Пессоа и его субличностям (если использовать привычную нам терминологию). Здесь надо отметить, что не все из них занимались литературным творчеством.

Были среди них и астролог, неплохо справлявшийся с гороскопами (за исключением собственного), и медиум (с навыком автоматического письма), и мистик-проказник, помогавший Алистеру Кроули инсценировать самоубийство в Бока до Инферно (когда Кроули хотел вернуть сбежавшую любовницу Ханни Йегер), и даже рыцарь ордена тамплиеров среди них был... а один из его гетеронимов, Александр Серч, даже заключил 2 октября 1907 года соглашение с сатаной, — но это уже совсем другая история ))

P.S.

На всякий случай добавлю, что к диссоциативному расстройству идентичности (кстати, по нынешним временам это уже не является болезнью) случай Пессоа, видимо, не относится.

Хотя это, безусловно, один из самых ярких примеров творчества в измененных состояниях сознания. Скорее, это похоже на тот эффект, который описывает Сервантес, когда говорит о персонажах, которые обсуждают своего автора (например, во второй части "Дон Кихота") — мы писали об этом здесь https://telegra.ph/Migel-de-Servantes-12-30).

Можно вспомнить и литературные мистификации, такие как у Вашингтона Ирвинга (https://t.me/Centonis/104) или у Лорки (https://t.me/Centonis/283), но для них это все-таки было или своего рода литературной игрой, частью "дополненной реальности", или было связано с вопросами безопасности для автора и с желанием отстраниться от публикуемого текста...

Вопросы безопасности, правда, были актуальными и для самого Пессоа.

В конце концов он жил в самое трудное время для Португалии, так похожее на то, в котором живем мы сейчас: "усилиями предыдущих поколений мир, в котором мы родились, был лишен безопасности, даваемой религиозной дисциплиной, опоры, обеспечиваемой нравственной дисциплиной, спокойствия, приносимого дисциплиной политической.

Мы родились уже среди метафизической тоски, среди тоски нравственной, среди политического непокоя".

Но все-таки феномен Пессоа гораздо более многозначен: «Все, что человек выражает или высказывает, — всего лишь пометка на полях текста, от которого ничего не осталось. По смыслу пометки мы более или менее можем догадаться о том, что за текст это был; но сомнение неизбежно, и возможных смыслов — множество».

P.P.S.

"Так же как мы моемся, должны мы чистить свою судьбу, менять жизнь, как меняем одежду".