Фередун Мошири. Поэт и время. 

Габриель Марсель утверждал:[1] «Любить — значит говорить другому: нет, ты не умрёшь». Любовь дарует бессмертие. Ты - вечен, бессмертен, пока я, мы, любящие тебя, будем жить и помнить тебя.  А Блок говорил:

«В море одна лишь волна - быстротечная.

В небе одна лишь звезда - бесконечная.

В мире одна лишь душа — вечная»   А если это душа поэта, который всегда- Пророк!?

  Об этом я вспоминаю всякий раз, прикасаясь к поэзии любимых: Блока, Цветаевой, Северянина, Руми, Саади, Шахрияра, и, конечно, Мошири, с которого и во многом благодаря которому, для меня открылся мир поэзии Ирана.

Самым первым средством спасения от утрат и одиночества несомненно являются Музыка и поэзия. Тот же Марсель считал музыку одним из методов вечной связи с ушедшими. В поэзии и литературе Марсель находит поистине чудодейственное царство духа, где накапливается лишь требующая перевода на философский язык трепетная человеческая мудрость. Трепетной человеческой мудростью пронизана поэзия Фередуна Мошири. Бессмертие ему сникало бы только одни стихотворение «Улица», ведь сколько их знающих и любящих прекрасные строки этой элегии. Сколько их, отдавших свои сердца словам и смыслам за ними стоящими, повторяющих волшебные строчки там и тут, в разные периоды своей жизни, а ведь стихов таких много: «Волк», «Дружба», «Поезд», «Что будет, если кубок разобьётся», «Огонёк на горизонте», и…

А ведь судьба была так благосклонна ко мне уже в самом начале , что столкнула меня лично с этим значимым, талантливым, Поэтом по сути, скромным и неприметным в жизни. Справедливости ради надо сказать, что не я его выбрала. Он пришёл ко мне через добрую фею, Елену, мою преподавательницу персидского.  Я совершенно не знала, о чём писать диплом. На ранних курсах по причине страстной любви к театру, хотела заниматься, конечно, именно театром, но оказалось, что театра, не было ( 90е годы 20 в) т.е он есть, но это западное заимствование. Из своего, родного, там есть мистерии, куклы, игра теней, но не театр в привычном для нас понимании слова … Тогда я захотела изучить, как отражается язык на ментальности, или же наоборот, ментальность формирует язык?? Что тут первично? Но мне сказали, что этим занимаются психологи… Впав в отчаяние, я стала сетовать однажды Елене, что не понимаю, к чему приложить руку, и она сразу сказала: "Вам - только поэзией! Причём современной! Мошири вам подходит!" А надо сказать, что в то время я была так далека от поэзии также как Солнце от Луны. Но поскольку в голове больше всё равно ничего не было, я тут же приняла Мошири, так своего, в мгновение ока (почему?) он стал родным.

То было время живого общения, тогда не то что интернета, книг в библиотеках не было! Поэзии Мошири, естественно, не было ни в одной из библиотек Питера, тогда ещё Ленинграда. Какое-то количество стихов было у Елены, привезла с собой переписанные от руки стихи, когда работала на металлургическом заводе в Исфагане .  Я их прочитала! И даже не понимая полностью все слова и смыслы, была просто околдована музыкой этих стихов. Я попала в плен, выхода из которого не было, как не было и желания покидать такую западню. Это было удивительно! Как догадалась об этом Елена? ??? Много позже мне стало ясно: она знала, что такие живые звуки, волшебные коды и пленительные тайны, скрывающиеся за словами не могут оставить равнодушным человека, который любит персидский язык.  А тогда я вдруг осознала, что да, поэзия - это крылья, и он абсолютно «мой» поэт, и по форме, и по смыслам… Я влюбилась в эту поэзию, в ту малую толику, которой мы располагали! Но на этом не то что диплом не напишешь, а разве что несколько строк.

Надо сказать, что порой колесо фортуны такие развороты делает, что никак это умом не постичь! И вот что произошло дальше. В то время, стараниями расторопной подруги, я уже работала, наверное в единственной в то время в Ленинграде, компании, основанной иранцем, который сам жил в Америке и наезжал временами дабы проверить, как идут дела и решить какие-то вопросы. А дела его шли в гору и ему понадобился постоянно свой человек, который бы управлял всем хозяйством и присутствовал на месте ежедневно. И вот для этих целей он вызвал уже из Ирана какого-то своего дальнего родственника, а тот в сою очередь, отправляясь в отпуск в Иран проработав какое-то время, пригласил позамещать его на время отсутствия своего родственника. И вот как-то буквально через несколько дней после его прибытия он, узнав, что я заканчиваю свое обучение поинтересовался, люблю ли я поэзию. Да кого именно и т.д и т.п. И тут я возьми и пожалуйся ему на полное отсутствие материала для дипломной работы, и что придется –де тему менять, а времени нет уже. А когда он узнал, каким поэтом я собиралась заниматься, радостно сообщил, что вообще не о чем беспокоиться, ибо он все лучшим образом организует. А дальше свершилось Чудо! 

Через пару месяцев мне торжественно вручали целую посылку с книгами поэта… от самого Феридуна Мошири! Поверить в такое в принципе мне было нелегко. Все было похоже на кино! Еще в посылке была фотокарточка с дарственной надписью ( которую я впоследствии носила всегда с собой с кошельке ( какая великая глупость, ибо кошелек это у меня украли, пропала драгоценная карточка…) и биография написанная рукой самого поэта.

В одночасье я стала владелицей драгоценного капитала! Столько сборников, я была богаче, чем библиотека, и , главное. Ещё в посылке было письмо! И потом было чудо и счастье переписки! Каждое письмо-окно в иную жизнь, иной мир во всех смыслах... я их ждала! храню их как драгоценность! А еще он присылал стихи на бумаге, своей рукой написанные! И я почти умерла от счастья! 

А потом случилась встреча в Иране! Это был июль 1997 года. Это было начало оттепели при Хатами. Я поехала в Иран на стажировку в составе большого количества выпускников и студентов из Москвы, Питера, Махачкалы, Казани… В страну приезжали первые американцы. Историческое было время. Мне было 26 лет. Каждый день мы ходили на занятия утром и после обеда. Но у меня на руках был номер госпожи Горбани, связавшись с которой можно было связаться с Поэтом. К тому моменту я уже 2 года как была выпускницей, защитившей диплом, и даже переводила на русский в стихотворной форме то, что нравилось больше всего, и то, что удавалось. И вот однажды я позвонила по этому номеру, и меня пригласили , дав мне адрес и время встречи. Отлучаться из гостиницы более, чем на 2 часа было не разрешалось, и возвращаться позже 10 вечера тоже было запрещено. Но кто бы посмотрел на эти запреты, когда ждал сам Феридун Мошири!

Я отправилась к поэту в гости в сопровождении Артура Амбарцумяна[2], который был с нами на стажировке, а поскольку в то время молодая девушка могла появиться на улице только в сопровождении мужчины, я выбрала Артура в компаньоны, об был старше всех, и он оправдал мой выбор!

Мы удрали из гостиницы и приехали к указанному времени. Это был частный приём. Для меня все выглядело как настоящий пир! До этого я никогда не бывала в иранском доме, а тут сразу к Поэту! Все было в диковинку: устройство дома и дворика, убранство, угощение. Я плохо помню детали, ибо меня тогда от присутствия живого подлинного поэта просто оковал страх, но тогда обратила внимание на чувство юмора поэта. Он спросил: « В России нет персиков? А огурцы есть?» Я была в своем страхе и не понимала, почему такой странный вопрос? И видимо на лице все это явлено было, тут же услышала продолжение: «Отчего же вы не пробуете?»… Страх, воистину, самое страшное чувство, отупляющее, уничтожающее и унизительное! Такие возможности были упущены! Столько вопросов не задано! Столько слов не произнесено!

Кроме поэта с женой на встрече были ещё люди, составляющие цвет культуры Ирана, композитор, художник… Не знаю, отчего и откуда столько страха берется… а я тряслась от страха, и еще от восторга и невозможности происходящего…

Супруга поэта, Экбаль Ахаван, очень интересная госпожа, смотрела… нет рассматривала меня, точно как Зинаида Гиппиус, с легким прищуром, разве что без лорнета. Рассматривала и изучала меня не таясь, от чего мне делалось еще страшнее, и в итоге сказала: " Мы бы хотели послушать, как вы читаете… прочтите, ваши любимые!! " и снова стала наблюдать за мной со сладкой улыбочкой на губах... ну точно Зинаида… 

А я поняла, что это конец! Любимое ли, иное ли, тогда я не могла ни пить, ни есть, ни читать, и вот тут-то меня буквально спас Артур.

К тому времени у меня уже были переводы стихов, и Артур не дав мне разомкнуть слипшийся рот, объявил собравшимся об этом факте! 

Громоотвод… Поэт очень заинтересовался и попросил Артура перевести ему мои переводы снова на персидский… Проверял… 

Артур стихов не знал, ему не составило труда перевести вот этот: 

я -дерево в пустыне, что высохло давно

всю жизнь свою, одно, совсем одно

нет ни дождя, плоды чтоб принести могло, 

ни молнии разящей, чтоб сжечь до тла его

Я в тот момент точно чувствовала себя -" до тла"

потом еще несколько… 

а потом Он сам стал читать.. и время остановилось… 

после нашей встречи прожил ещё несколько лет. В следующий раз мы встретились у его последнего пристанища.

Уже, живя в Москве, я узнала о том, Поэт оставил нас. У него была лейкемия,  с которой он долго боролся.. . И было решено в рамках деятельности некоммерческой организации развития культурных связей с Ираном, президентом которой я была, организовать вечер памяти Поэта. Сын Мошири, Бабак, любезно передал нам портреты Поэты, диски с пенями на его стихи. Вечер этот был проведен, конечно звучала Музыка. Иранский сантур и русские гусли! Его имя ставало известно и тем, кто не может читать его стихи в оригинале.

МИСТИКА И МОШИРИ. Последний приют.

Когда в снова посчастливилось приехать в Иран, я конечно, должна была снова встретиться с Поэтом. На сей раз не нужна была госпожа Горбани, ибо теперь любой может зайти в гости к поэту. Он обрёл последний приют в «Бехеште Захра».

Я знала, что нужно искать на участке людей искусства, но не знала ни ряд, ни номер захоронения. Было очень жарко, на всем участке только одно дерево, которое не спасало… Я обошла почти все могилы несколько раз, а нужная мне так и не находилась. На кладбище никого!! Спросить не у кого. Разгар рабочего дня. Было немного жутковато от звенящей тишины и палящего солнца. На кладбище и время по другому течёт, и чувствуется иначе. Там встретились очень многие спящие уже вечным сном, о ком читала, слышала, ... а с Мошири же лично общалась, а могилы нет... Больше часа прошло. Я впала в отчаяние и встала под единственную огромную, но совсем безлиственную ветку одинокого дерева, единственного стража этого участка. Не зная, что делать, я думала о том, как это ужасно, приехать из такой дали, прибыть в нужное место и не увидеть, не найти....Господи, ну где эта могила???!!! Она же точно здесь! Где нашёл покой этот Прекрасный поэт, великолепный лирик, интересный человек?!!! И в этот момент что-то стало трещать и я, в испуге озираясь, увидела, что ветка, под которой я стояла, падает медленно, но верно, прямо мне на голову... Я не мешкая в ужасе отпрыгнула, и в эту самую секунду огромная ветвь с грохотом свалилась. Я стала прямо-таки молиться за то, что она не прибила меня прямо на кладбище, да еще прямо среди великих!!! И посмотрев себе под ноги, продолжая поиски (ну и чудеса !!!!!!) увидела, что стою прямо на надгробной плите возлюбленного Феридуна Мошири! Не придумано ни единого слова, ибо тому есть свидетели!!! Хотите верьте, не хотите не верьте!

А души живы вечно...и с ними только нужно вступить в диалог. Сердцами. Душами. и я еще раз убедилась, что

Все, что видим мы, - видимость только одна.

Далеко от поверхности мира до дна.

Полагай несущественным явное в мире,

Ибо тайная сущность вещей - не видна.

А все, кого мы любим, действительно живы, пока живы мы, любящие их. Правы и Габриэль Марсель И Александр Блок!

P.S. Данная статья переведена на персидский язык именитым иранским переводчиком Зейнаб Юнеси и опубликована в одном из популярнейших литературоведческих иранских журналов "Бухара" в июне 2022 года ( 1-е фото)

С переводом статьи можно ознакомиться здесь

[1] французский философ-экзистенциалист, драматург, театральный и музыкальный критик. 

[2] Амбарцумян Артур Андроникович - Специалист в области языка, литературы и истории Ирана и Средней Азии древнего периода