Феминизм: основы

Системы угнетения

«Карл Маркс был одним из первых теоретиков, утверждавших, что идеология – не просто множество несвязанных идей, но взаимосвязанная система убеждений, намеренно и бережно создаваемая классом элиты для продвижения собственных интересов. Используя своё владение ключевыми культурными организациями, элита затем распространяет данные убеждения, пока они не подавят все прочие.» — Huffington Post 2014

Феминизм не ставит своей задачей демонизацию мужчин – его суть в понимании систем угнетения и дальнейшем их изменении. Что мы подразумеваем, говоря о «системе угнетения»? Система угнетения – это набор взаимосвязанных сил, подавляющих определённую группу людей (женщины или люди цвета), принуждая их подчиняться другой группе (мужчины, белые люди).

Одна из ключевых характеристик жизненного опыта угнетённых людей – так называемое «двойное послание» (противоречивые указания на различных коммуникативных уровнях). Двойные послания ограничивают возможности человеки таким образом, что любой из доступных вариантов поведения приводит к наказанию. Например, молодую сексуально активную женщину назовут шлюхой и сочтут недостойной уважения – однако избегающую половых контактов женщину назовут фригидной и будут принуждать «перестать динамить». Если пожилая женщина окрашивает волосы и делает макияж, она зря пыжится, но если не делает этого, она запустила себя. Если женщина продолжает работать после родов, она плохая мать; если она прекращает работать и уделяет время детям, она сидит дома и ничего не делает, только сосёт деньги у мужа (если он есть) или у государства (если мужа нет). Что бы ни произошло, виновата всегда женщина, вне зависимости от реального положения дел. И так далее, и так далее.

Жизнь угнетаемых людей заключена в жёсткие рамки противоречащих требований, которых к тому же невозможно избежать. Мэрилин Фрай использует в качестве аналогии птичью клетку, показывая, почему так сложно распознать систему среди этих требований: фокусируясь на одной-единственной спице, можно удивиться, почему птица просто не обойдёт препятствие, которое у неё прямо перед носом – и только отдалившись и окинув взглядом всю картину целиком, можно обнаружить целую систему этих прутьев, организованных таким образом, что птица не в состоянии просто протиснуться между ними. Как прутья поодиночке не могут удержать птицу, но спаянные определённым образом, заточают её в клетке, так и одиночные требования не способны вызвать такую степень угнетения, какую они вызывают, будучи частью системы угнетения.

Когда мы рассматриваем все силы, давящие на женщину, все усилия, направленные на то, чтобы заткнуть, принизить и обвинить её во всех проблемах вне зависимости от её собственных поступков, то обнаруживаем, что их влияние не имеет ничего общего с её индивидуальными качествами, достоинствами или пороками. Единственное, что имеет к этому отношение – её принадлежность к социальной группе «женщины» (или «люди цвета», если мы говорим о расизме). Расизм распознать в этом плане гораздо проще из-за существовавшей сегрегации цветных и белых (а ещё отчасти потому, что среди «людей цвета» есть и мужчины); то же относится и к классовому неравенству.

Из-за того что женщины равномерно распределены по всем социальным стратам, этническим группам и географическим местоположениям, становится сложнее выявить систему, давящую на женщин как группу – то же происходит при попытках ассимиляции аборигенов (запрет на использование их собственного языка, отбирание детей, уничтожение традиционного образа жизни etc.) – это приводит к тому, что колонизированные люди испытывают трудности с тем, чтобы однозначно определить собственное угнетение как социальный конструкт и объединиться в борьбе против него.

Для женщин основу этой клетки составляет «женское предназначение», выражаемое через служение мужчинам – речь не только о работе по дому, сексуальных услугах и заботе о детях, но и требованиях к привлекательности, услужливости и подпитке мужского эго (поддержка, похвала, одобрение, внимание). Вирджиния Вульф превосходно описала сущность женского предназначения как «отражение мужчины вдвое его настоящей величины».

Детали разнятся в зависимости от культурных ценностей, расы и социальной страты, однако везде женщины служат мужчинам, и нигде и близко не найти, чтобы мужчины служили женщинам подобным образом.

Женщины зачастую подчиняются, потому что они были взращены и социализированы внутри системы, а наказания за неподчинение тяжки – покорность становится эквивалентна выживанию, но она же затем преподносится как натуральное доказательство тому, что женщины «по природе» второсортны. То же наблюдается и по отношению к другим угнетённым группам.

Но мужчины тоже угнетены, разве нет?

«Женщины угнетены за то, что они женщины. Члены различных расовых и/или экономических групп и классов, как мужчины, так и женщины, угнетены за принадлежность к данным группам и классам. Но мужчины никогда не бывают угнетены за то, что они мужчины.» — Мэрилин Фрай

Когда мы говорим «женщины угнетены за то, что они женщины, но мужчины не угнетены за то, что они мужчины», мы не подразумеваем, что мужчины никогда не страдают или у них нет чувств – речь идёт о систематическом угнетении групп, принадлежность к которым определяется самим фактом рождения.

Рождённая белой, я была выращена в расистском обществе, включая образовательную систему, которая учила меня в том числе расистским стереотипам и прочим полным ненависти концептам, что определённо стало атакой по моей человечности. Стирание расистского воспитания занимает всю жизнь и требует прикладывать серьёзные усилия для самосовершенствования. Распознать в себе это воспитание важно, но можно ли считать это угнетением? Не в социологическом смысле, а обратные предположения затмили бы вполне реальное угнетение, которое испытывают люди цвета. Например, цветные люди постоянно сравниваются с неким белым стандартом «нормальности» и априори не соответствуют ему, потому что «белость» — это расистский стандарт понятия «человек», а все практические и материальные несправедливости и неравенства следуют из него – от международных торговых соглашений, которые непрерывно ставят в неравное положение «развивающиеся страны» до того, как общество реагирует на буйную молодёжь: если она состоит из белых, то «дети на то и дети», но если они цветные, это сразу преподносится как доказательство тому, что цветные – ничто иное, как жестокие дикари. И так далее, и так далее.

Точно так же угнетение женщин влияет на мужчин, ограничивая их человечность – но не означает, что они угнетены за сам факт бытия мужчинами.

Прутья клетки формируют барьер и с точки зрения людей, находящихся снаружи, но значение их кардинально отличается для тех, кто находится внутри: клетка закрывает их от мира, ограничивает и сдерживает. Для тех, кто снаружи, эта клетка служит гарантом больших свобод и возможностей – путём устранения конкуренции в лице ее пленниц.

Некоторые мужчины могут хотеть взять на себя одну из ролей второго плана, которые обычно предназначены для женщин; когда они обнаруживают, что эта роль для них почти или совсем недоступна, то могут пожаловаться на «половые роли» и даже предположить, что женщины каким-то образом укрывают эту роль от них. Но этот барьер создан и поддерживается именно мужчинами с целью указать женщинам их подчинённое место, удерживая культуру и экономику мира в руках мужчин. Эта система благоволит всем мужчинам, даже тем, кто пытается пролезть через прутья, обеспечивая им статус «полноценных» вкупе с повышенными зарплатами и доступом к женским телам.

Понимание мужских привилегий

«Отрицание, почти что табу, окружает обсуждение преимуществ, которые предоставляются мужчинам за счёт препятствий, воздвигаемых для женщин. Это отрицание защищает мужские привилегии от попыток распознать их, чётко обозначить, уменьшить или прекратить». – Пегги Макинтош

Закономерным следствием угнетения какой-либо социальной группы является незаслуженное преимущество угнетающей группы. Подобные незаслуженные преимущества называются привилегиями. В своём эссе 1988 года, первом затрагивающем эту тему, Пегги Макинтош рассказывает свои размышления о нежелании мужчин распознать свои мужские привилегии, хотя в то же время они были способны признать препятствия на пути женщин. Видя, как пересекаются иерархии и системы угнетения, Пегги поняла, что в этом также замешан феномен «белых привилегий», который точно так же отрицался и оберегался белыми людьми. Она решила попробовать идентифицировать и перечислить некоторые преимущества, которые она имеет перед цветными людьми в повседневной жизни. На 46 пункте она прервалась, чтобы записать свои наблюдения.

«Некоторые привилегии позволяют мне чувствовать себя как дома в этом мире. Благодаря другим я избегаю наказаний или опасностей, которым подвергаются другие. Прочие избавляют меня от страха, тревожности или ощущения, что мне не рады. Ещё есть те, что избавляют меня от необходимости прятаться, маскироваться, чувствовать себя больной или сумасшедшей, торговаться за каждую пядь этого мира с позиции чужака. Многие позволяют мне не злиться. Мне было выдано разрешение, от имени культуры, не слышать голоса людей других рас» — Пегги Макинтош

Она осознала, что у людей цвета намеренно развивают неуверенность в себе, причиняют им дискомфорт и изолируют в той же мере, в которой белым людям уверенность придают, а комфорт обеспечивают; цвет её кожи защитил её от огромного количества враждебности, раздражения и жестокости, в то же время её науськивали причинять эту боль людям цвета. Она рассказала о том, через какие усилия прошла, чтобы узреть эту неприятную правду, и обнаружила, что причиняемое ею угнетение было по большей части неосознанным, точно так же как и мужчины не осознают своего положения угнетателя.

Понимание собственных привилегий, получаемых за счёт угнетения, крайне болезненно, и ещё хуже понимать, как эта система вредит обеим сторонам угнетения – но если мы хотим построить лучший мир, мы должны встретить эту боль в лицо.

«Среди некоторых групп угнетаемые становятся сильнее именно через отсутствие подобных незаслуженных преимуществ, что как бы даёт им право учить других; так называемые угнетатели на контрасте могут выглядеть смехотворными, неразумными, опасными глупцами.» — Пегги Макинтош

Незаслуженным преимуществом выгодополучателей в этой системе является чувство, будто мы имеем право на наши нечестные привилегии, что они заслужены, а не происходят за счёт угнетения. Когда тот или иной барьер искореняется с целью снизить уровень угнетения, подобные угнетатели ощущают посягательство и стремятся вернуть барьеры на свои места – это зачастую называется ответным ударом. В сочетании друг с другом эти силы затрудняют противостояние системам угнетения.

Так что такое патриархат?

В своей ключевой работе «Гендерный узел» Аллан Джонсон даёт этому понятию определение: «общество, продвигающее мужские привилегии через мужское доминирование, идентификацию с мужчинами и зацикленность на них же, при этом организованное вокруг жажды власти и задействующее в качестве ключевого аспекта угнетение женщин». Разберём это определение по частям.

1. Мужское доминирование: означает, что мужчины занимают непропорционально много позиций, обладающих авторитетом и властью, что приводит к неравенству сил между полами. Это приводит к тому, что мужчинам достаётся больше ресурсов, а также возможностей формировать культуру так, чтобы она угождала коллективному интересу мужчин, например, контролируя содержимое фильмов и телепередач, а также рассматривая случаи изнасилования и харассмента через линзу обвинения жертвы, так что судят её, а не насильника. (Это, впрочем, не означает, что абсолютно все мужчины обладают властью или что ею не обладает ни одна женщина.)
2. Идентификация с мужчинами: означает, что всё связанное с мужчинами воспринимается как норма и стандарт, ключевые характеристики общества связаны с мужчинами и мужественностью. В результате мужчины представляются как лучшая половина человечества, а всё, что они делают, априори имеет большую ценность. Например, должности, которые в обществе заняты преимущественно мужчинами, оплачиваются лучше, чем те, которые заняты преимущественно женщинами.
3. Зацикленность на мужчинах: мужчины являются центром внимания в большинстве ситуаций. Они доминируют в разговорах из-за того, что не только говорят больше, но ещё и отключаются, когда говорят женщины, и даже прерывают их, а также в целом задают разговору тон. Также, когда женщина выдвигает идею на рабочем собрании, её игнорируют до тех пор, пока её не повторит мужчина, который и получает все лавры.
4. Одержимость идеей (мужского) контроля: мужской контроль – или попросту структура власти, как называет это Мэрилин Фрэнч, — главный принцип не только патриархального социума, но и всей жизни мужчин, приводящая к иерархичности патриархальных сообществ, добивающихся власти над другими людьми и миром в целом.

Все эти характеристики поддерживают друг друга как на индивидуальном, так и на коллективном уровне. Фиксация мужчин на себе, а женщин на других (в особенности мужчинах) создаёт основу для идентификации и зацикленности на мужчинах, что в свою очередь приводит к мужскому доминированию, что облегчает для мужчин концентрацию на защите и продвижении собственного статуса.

Если бы мужчины по своей природе превосходили женщин, то не было бы необходимости в принуждении или насилии, чтобы заставить эту систему работать. Мужское насилие используется не только для того, чтобы держать женщин в состоянии страха, но и как способ для отдельных мужчин усилить свое личное чувство доминирования и превосходства и, следовательно, чувство, что он “настоящий мужчина”.

Субординация женщин

«Угнетение женщин происходит через половое подчинение. Использование секса в качестве посредника угнетения сильно отличает притеснение женщин от расизма или предубеждений, основанных на религии или происхождении. Социальное неравенство достигается множеством путей. На мой взгляд, главная обязанность радикальных феминисток в том, чтобы обособить материальные средства, используемые для создания неравенства, чтобы найти материальные возможности защиты против них» — Андреа Дворкин

Андреа Дворкин показала, что секс – краеугольный камень в механизме угнетения женщин, что фундаментально отличает эту форму угнетения от прочих, основанных на расовых, этнических и иных различиях (хотя способы использования секса для угнетения женщин цвета и рабочего класса особенно жестоки).

В книге Against the Male Flood Дворкин идентифицировала четыре основных элемента субординации социальной группы.

1. Иерархия: есть группа «наверху» и группа «внизу»; нижняя группа имеет меньше власти, прав и ресурсов, чем верхняя, и соответственно считается подчинённой. «Женщины физически интегрируются в общество, которое считает нас неполноценными, и наш низкий социальный статус устанавливается и поддерживается через сексуальное использование нас мужчинами; женщины сталкиваются с иерархичностью в особенно интимной и ранящей манере.»
2. Объективация: находящиеся в «нижней» группе рассматриваются как вещи, инструменты, блага и/или собственность, находящаяся в пользовании «верхних». «Объективация – зияющая рана в сердце дискриминации: те, кого «можно» использовать так, будто они не совсем люди, в социальном плане и рассматриваются как не-люди, их человечность повреждается подобным пренебрежением.»
3. Подчинение: находящиеся в «нижней» группе подчиняются как надуманным нуждам, так и прихотям «верхних», причём это подчинение необходимо для выживания первых, а также используется в качестве доказательства их второсортности и неполноценности. «Хозяин неспособен представить кого-то вроде себя в таком унизительном служении, и потому считает его доказательством тому, что иерархическая структура естественна и объективация лишь выставляет низших существ теми, кто они есть.»
4. Насилие: совершается верхней группой по отношению к нижней систематически и рассматривается как право, необходимое, неизбежное и обоснованное самой природой. Направленное от мужчин к женщинам, «насилие над женщинами делается якобы не просто в соответствии с подчинённой натурой женщин, но и вызывается чем-то фундаментально свойственным для них.»

Затем Дворкин показывает, что порнография – ключевой механизм подчинения женщин. Когда феминистки говорят о порнографии, то зачастую используют определение Ребекки Виснант: «откровенные сексуальные материалы, сексуализирующие доминирование и неравенство». Так что речь идёт не только о материалах сексуального характера как таковых, но об эротизации доминирования и неравенства, которое в подобных материалах происходит.

По словам Дворкин, порнография – это «женщины, превращённые в недолюдей, мохнатки, киски, части тела, открытые гениталии, ягодицы, груди, открытые рты и глубокие глотки, покрытые спермой, мочой и калом, подвешенные на цепях, подверженные пыткам, искалеченные, окровавленные, выпотрошенные, убитые. […] Это изнасилование: групповое, анальное, оральное; это изнасилованная женщина, которая просит ещё. […] Это связь мужского возбуждения и оргазма с беспомощностью женщин; с нашей униженностью, болью и пытками; с нами в качестве объектов, вещей, предметов, которые используются для секса.»

Она рассказывает, что порнография, в которой объектами выступали бы «люди», считалась бы преступлением; но поскольку в патриархальном обществе мужчина – человек, а женщина – нечто иное, порнография рассматривается как развлечение, право, свобода слова.

Примерно двадцать лет спустя после того, как Дворкин написала это проникновенное эссе, мир ужаснулся фотографиям, на которых военные США мучили заключённых в тюрьме Абу-Грейб. Это немедленно было объявлено зверством – потому что заключённые были мужчинами. Но хотя некоторые провели аналогию этих пыток с тем, что делают с женщинами в порно, оно по-прежнему рассматривается как безобидное развлечение, а не ужасающий террор, которым является на деле.

Порнография – это пропаганда и применение насилия к женщинам и детям, используемым при её изготовлении и подвергающихся отработке инструкций заложенных в ней. Это стало ещё более вопиющей проблемой с тех пор, как порно вышло из тени и превратилось в мейнстрим, во времена, когда Интернет и сматрфоны широко доступны для детей. В 2011 году средний возраст, когда дети впервые столкнулись с порнографией, был на отметке в 11 лет – средний возраст начала пубертатного возраста у девочек и за год до начала такового у мальчиков.

Подвергать детей порнографии в таком возрасте равносильно детскому сексуальному абьюзу: это приучает мальчиков к жизни, в которой они используют, забирают и проституируют, а девочек к жизни, полной объективации и служения нуждам мужчин вместо своих собственных.

Патриархат и капитализм

Патриархат – сравнительно новое изобретение в жизни человечества. Более миллиона лет человеческие сообщества были эгалитарными и основывались на сотрудничестве; патриархат возник примерно 6 тысяч лет назад где-то на Ближнем Востоке (и в другие времена в прочих регионах мира). Капитализм, в свою очередь, развился в Западной Европе в раннее новое время (примерно 1500 год н.э.) Очевидно, патриархат предшествовал капитализму.

Переход к патриархальному социальному строю был отмечен насилием старших мужчин (отцов), которые захватили контроль над ресурсами, раньше находившимися в «общем котле», и подчинили женщин. Развитие капитализма следовало схожему пути: земля и ресурсы оказались во власти элиты (огораживание общинных земель), а простые люди оказались в подчинённом положении. Капитализм, таким образом, можно считать логическим продолжением патриархата, и нельзя полностью осознать одно без другого.

Развитие капитализма было беспорядочным и жестоким, так как элиты направили свои усилия на то, чтобы сделать в целом самодостаточных крестьян подконтрольной рабочей силой, труд которой приносил бы им доход. Захват ими общественных земель, от которых зависел простой люд (преимущественно женщины) вызвал серьёзное сопротивление – и во многих местах именно женщины были его ядром.

В своей превосходной книге «Калибан и ведьма» (перевод проекта WKD16 — прим. адм.), где описывается история этого перехода глазами феминистки, Сильвия Федеричи показывает, что на ранней стадии этого перехода политические власти способствовали, если не поощряли, насилие против беднячек как средство «выпуска пара» из молодых бунтовщиков-мужчин. Групповое изнасилование в этот период времени было особенно частым, и насильники оставались безнаказанными (по крайней мере пока их жертвами были женщины низшего класса). В это же время Европа институализировала проституцию. В результате не только классовая борьба был перенаправлена на женщин, но и была подорвана классовая солидарность борцов с феодализмом. (Федеричи, стр. 47)

За этим последовали два века жесточайших гонений на ведьм, подстрекаемых мизогинной пропагандой, исключением женщин из ремесла и потерей массивного пласта древних знаний, передаваемых из поколения в поколение, таких как лечащие травы, травы снижавшие фертильность, и процедуры для облегчения родов. Женщины потеряли независимость, их дух был сломлен, и они были обращены в финансовую зависимость от мужчин, которые в свою очередь стали финансово зависимыми от своих работодателей. Женщины стали машинами по воспроизводству рабочей силы, на которой теперь держалась вся экономика, но их репродуктивный труд вообще перестал считаться трудом. (Это до сих пор заметно, когда новоиспечённых матерей спрашивают, работают ли они.)

Ранее существовавший симбиоз мужчин и женщин заменили на жестокие, насильственные взаимоотношения. Мужчинам вручили власть над их жёнами и детьми в качестве компенсации за их утерянную свободу.

Хотя некоторые отдельные мужчины сражались за то, чтобы прекратить охоту на ведьм, был всего один случай (у басков), когда мужчины объединялись, чтобы освободить женщин от преследования.

На странице 189 Федеричи пишет: «Нет сомнений, что годы пропаганды и терроризма посеяли среди мужчин семена глубокой психологической диссоциации по отношению к женщинам, что разбило классовую солидарность и ограничило их коллективную мощь. […] Так же, как и сегодня, через угнетение женщин правящие классы добиваются угнетения пролетариата в целом.»

Это происходило в Европе в то же время, что и колонизация Америк и геноцид тамошних народов, начало работорговли и колонизация Африки и Азии. Методы контроля, выученные за времена охоты на ведьм, передались и в колониализм; жестокие методы контроля над колонизированными народами стали применяться и над женщинами и рабочим классом внутри империй.

Мария Миес и другие показали, что капитализм основан на продолжительной патриархальной эксплуатации и подчинении женщин и колонизированных народов; методы его становятся всё жёстче с каждым кризисом этой системы. Неслучайно, что нынешний массовый капиталистический кризис совпал с развитием глобальной индустрии, основанной на жесточайшем использовании женских тел в проституции и порнографии, а также использовании маток бедных женщин для вынашивания детей богачей.

Маскулинность и милитаризм

«Мы не видим каких-либо мер по контролю маскулинности. Учитывая невероятно высокий уровень мужского насилия, цену, в которую оно обходится государству, последствия для уровня безопасности и ухудшение качества жизни, это беспрецедентная халатность, объяснить которую возможно только политической невозможностью держателей власти отказаться от проверенного веками инструмента принуждения.» — Синтия Кокберн

Согласно классической теории феминизма, мужественность – это выучиваемое поведение в соответствии с мужским превосходством, а женственность – выучиваемое поведение в соответствии с подчинением мужскому превосходству. Для феминисток мужественность и женственность не врождённые, но созданные обществом роли.

В капиталистическом патриархате мужественная сексуальность – это взаимоотношения, основанные на власти над сексуальным объектом; мужчины эротизируют жестокость. Страны, склоняющиеся к милитаризму (напр. Израиль) или оправдывающие высокие расходы на военную мощь в мирное время (Великобритания, США), продвигают маскулинность путём безмолвной толерантности к насилию над женщинами и фетишизацией футбола и схожих видов спорта «для мужиков», которые позволяют мужчинам видеть себя воинами (Кокберн).

«Война […] порождает новые классовые элиты или усиливает существующие, она создаёт расозависимые идентичности, усугубляя различия между «подвидами» людей. Она также […] поощряет мужчин и мужественность в особенно эффективной манере. Она делает из женщин трофеи и собственность, ресурс и рабов» — Синтия Кокберн

Любой анализ войны, не затрагивающий мужественность и взаимоотношения полов в условиях патриархального капитализма, не может быть объективным – и любое сопротивление войне и милитаризму, не бросающее при этом вызов маскулинности и патриархальной власти, обречено на провал.

Практический феминизм

«Ставить власть превыше всего значит готовность пожертвовать всем ради власти.» — Мэрилин Фрэнч

В данной статье я постаралась показать, как важен феминистический взгляд, чтобы правильно понимать механизмы, с помощью которых капиталистические и патриархальные институты связывают и ослепляют нас. Для эффективного противостояния этим системам и преобразования общества нам необходимо работать одновременно в нескольких направлениях:

1. Эмоциональное: нам необходимо признать урон, наносимый нам взаимосвязанными системами угнетения, направленными на то, чтобы отделить нас от собственной человечности и друг от друга, уменьшая таким образом нашу возможность массового сопротивления. Нам необходимо выстраивать союзнические взаимоотношения, отбрасывающие эти системы: «победители» должны быть готовы отказаться от незаслуженных преимуществ, а «проигравшие» - разучиться стратегиям «выживания», зачастую выполняющим единственную функцию – указывать нам на наше место. Следует понимать, что сопротивление продолжительно, чтобы выстоять в нём, нам нужна взаимоподдержка, включающая в себя и меры для отстающих, а также вера в то, что эта борьба стоит того, а изменения возможны.
2. Интеллектуальное: мы должны продолжать узнавать больше о системах угнетения, используемых для того, чтобы разделить и контролировать нас, лишая нас человечности. Мы должны использовать эти знания в разработке общественных программ и помнить, что у тех, кто выигрывает в борьбе за привилегии, неизменно появляется слепое пятно в области распознавания таковых, включая то, как их собственное поведение делает вклад в поддержку систем угнетения и увеличивает страдания находящихся по другую сторону барьера.
3. Практическое: мы должны разрабатывать стратегии сопротивления всем формам угнетения и работать вместе, делая упор на всеобщем участии. Нам следует активно слушать угнетённых и поощрять их участие в этой борьбе, а также искоренять собственные вредоносные паттерны поведения.

Перевод: Helena Viver

За проверку спасибо А.

Оригинал: thefeministahood.wordpress.com/2014/11/09/feminist-primer/