Фейрверк для лисички

Яэ тяжело вздохнула, бросая взгляд на окно, что видом своим выходило на улицу. Жрицы работали каждая в своём темпе: встречали, выслушивали и выпроваживали гостей. Бюрократия – последнее, что лисица любила и первое, что она откладывала, когда в очередной раз её просили ознакомиться со всеми нынешними и грядущими делами трикомиссий: будь то праздники или отдельные более серьёзные мероприятия.

– Раньше мне приходилось заниматься этим чаще, – когда Сёгун ушла в царство Эвтюмии, тягость правления Инадзумой легла на плечи кицунэ. Бросить свои земли и государство в такое время она не могла.

Не сказать, что Яэ скучает по тем временам. Вовсе нет. По правде говоря, она бы вовсе хотела избавиться от бумажной волокиты. Раз и навсегда.

– Госпожа Гудзи! – взволнованная новенькая жрица старается говорить ровным голосом, но от ушей Мико беспокойство не ускользает.

Поворачивает голову, губы изгибая в полуулыбке. Но от сия действия жрице стало хуже, ведь её ноги явно подкосили. Хотя держалась она неплохо.

– Что случилось, Микоши? – кицунэ решила больше её не мучить.

– Т-там... Господин Камисато Аято пожа-аловал к нам, – сделав над собой усилие, жрица всё же смогла собраться с мыслями, – сказал, что хотел бы увидеть Вас.

Мико чуть изогнула бровь.

Её интерес явно подогрелся.

– Он не назвал причину?

– Нет.

«Разумеется».

– Хорошо, я сейчас выйду.

Жрица чуть склонилась в знак прощания, едва ли не споткнувшись. Яэ не сдержала смешок лишь после того, как была уверена, что Микоши ушла. Новенькие жрицы были частыми жертвами её шуток, увлекая Яэ своей реакцией: будь то смущение или лёгкое возмущение в их глазах.

Люди ей нравились. Они всегда – абсолютно все – разные. И речь не только про внешние особенности.

Каждый человек для кицунэ был занятной книгой, которую она любила читать. Кто-то был словно предсказуемый сюжет, предугадать который не составит труда; кто-то же является чем-то новым, чем-то, что навсегда накладывало отпечаток в памяти; чем-то, что хотелось сохранить, как самое яркое воспоминание; чем-то за чем любопытно наблюдать на протяжении всей их жизни.

Пусть одна печальная истина всегда заставляла Яэ немного тосковать: все истории рано или поздно заканчиваются, вне зависимости хороши они или плохи – как и человеческие жизни.

Она вышла из помещения, бросив взгляд на цветущую сакуру. Ветер был слабым, но аромат, исходящий из цветков, смешивающийся с лёгким электрическим напряжением, был неповторим. Ещё в детстве кицунэ от него нос воротила, но со временем свыклась. Сейчас этот запах больше стал тем, что вызывает чувство родного дома.

Девушка поправила волосы, медленно шагая ко входу к храму Наруками. Увидя главу клана Камисато, она лишь слегка ухмыльнулась.

Аято был, как и всегда, задумчив и расслаблен. Невольно Мико возвращалась к сравнению путешественницы о том, что этот подлец хитёр, как лиса. Возмутительное сравнение. Но верное.

Мужчина, увидев жрицу, чуть склонился в знак приветствия. Кицунэ ответила хитрой мягкой улыбкой. Никто не должен знать, что их связывает нечто больше, чем партнёрские отношения. И поэтому на людях они должны играть исключительно те роли, которые позволено им увидеть.

– Вы хотели меня видеть, господин Камисато, – констатирует, не спрашивает. Аято улавливает огоньки заинтересованности в её глазах, а также ноты усталости в голосе. Предполагает, что её утомила бумажная волокита, разобрать которую надо до конца месяца. А ведь уже – конец.

– Мне хотелось бы поговорить без лишних глаз. Не составите мне компанию, госпожа Гудзи?

Мико улыбается, держа скрещенные руки под грудью. Сначала задумывается – лишь на секунду – над едким ответом главе клана, но поняв, что настроение не соответствует желанию, она лишь со вздохом соглашается.

– Почему нет?

Аято пропускает кицунэ вперёд, сам лишь следует позади, но не отставая, будто готовый в любую секунду, словно истинный джентльмен, подхватить Мико, если вдруг та споткнётся.

Яэ не предоставит ему такого удовольствия: лицезреть как она падает, нуждаясь в помощи. Слишком много чести для такого подлеца. Камисато лишь усмехается ненавязчиво, будто мысли читая.

Они остановились совсем неподалёку от небольшого храма, возле которого сидела рыжая кицунэ. Жрица склонилась над ней, почесав шёрстку. Затем повернулась к мужчине.

– Так чего ты хотел?

Аято расслабляется, медленно выдыхая. Он смотрит сначала на красивейший закат, а после переводит взгляд на Яэ. Едва ли удерживается от желания прикоснуться к её коже, ощутив ту родную бархатистость.

– Просто увидеть тебя. В конце месяца всем приходится нелегко с излишней бюрократией, предположил, что тебе не помешает отвлечься.

– Как это мило с твоей стороны, – Мико не огрызается, говорит ровным и спокойным тоном. Ей действительно лёгкая прогулка не повредит.

– Сегодня у дома Наганохары будут пускать новые фейерверки, – продолжил Аято после небольшой паузы.

– Приглашаешь?

– Я же знаю, как ты любишь фейерверки.

В груди Мико приятной тягучестью разливается тепло, вызывая по-настоящему мягкую и нежную улыбку. Ту улыбку, которую видели лишь немногие за всю жизнь Яэ – разве что Эи, да этот голубоволосый наглец, что нагло сердце её украл и возвращать не планировал (не то, чтобы сама лисица была против такого расклада). Аято улыбнулся в ответ с мыслями, что готов этой девушке – как бы то банально ни было, исходя из прочитанных романов приевшихся, – принести с неба луну, лишь бы она вновь одарила его этой улыбкой. Но он также прекрасно понимал: никакая луна ей не нужна, лишь возможность устроить небольшую шалость или посмотреть на празднества, на которых она редко бывает неофициально, со стороны обычной обывательницы.

Ведь титул Гудзи не позволяет ей сполна насладиться тем, что она так любит.

Аято протягивает ей руку, будучи уверенным в том, что она не откажет.

Девушка задумывается лишь на минуту, вкладывая свою ладонь в руку мужчины. «Оставлю иллюзию внутри храма, с жриц не убудет». Щелчком пальцев Мико отправляет электро-иллюзию лисицы вверх по лестнице, заклиная её на свою внешность. Только лишь зоркий глаз разглядит разницу между настоящей кицунэ и оставленной ею иллюзией, но благо таких в храме не наблюдалось. Даже если жрицы и заметят, то что они могут сделать ей? «Ничего».

Мужчина старался не докучать ей – лишь периодически вёл светские беседы, рассказывал подслушанные сплетни, делал всё, чтобы Яэ сильно не заскучала, но и не тратила много энергии на разговоры ни о чём.

– И куда же мы направляемся?

– На остров Амаканэ. Аромат распустившейся сакуры, очаровывающий вид на резиденцию Тэнсюкаку и завораживающие фейерверки Наганохары. Там, если проголодаешься, сможем перекусить. Вечер обещает быть запоминающимся, несмотря на своё спокойствие. Что думаешь?

– Думаю о том, что давно я так не проводила время подальше от храма. В последнее время были и вовсе загруженные деньки.

Глава клана Камисато понимающе кивнул. Он был не любитель сравнивать «кому хуже» по загруженности, но сам домой заявлялся лишь поздней ночью. Важность отдыха не стоит недооценивать, а потому выкраивать для себя день, который посвятишь тому, что забудешь на пару часов обо всех заботах, высшая необходимость. Особенно для таких людей, как он и Мико.

Вид на океан и шум прибоя всегда действовали успокаивающе на лисицу. Делая глубокий вдох, она прикрыла глаза, наслаждаясь полусладким ароматом сакуры. Её уши слегка дрогнули, улавливая шаги мужчины.

– Сакэ?

– И роллы с жареным тофу.

– Вы определённо знаете, как угодить женщине, комиссар.

– Всегда рад угодить любимой женщине, – едва ли прошептал Аято, дабы всякие любопытные уши не расслышали, о чём они разговаривали.

Само их прибывание в компании друг друга вызвало огромный ажиотаж, но всякие взгляды и вопросы как бы невзначай были проигнорированы. Люди могут думать, что им будет угодно – это всё останется лишь на уровне слухов. Так есть ли смысл беспокоиться зазря?

Комиссар накинул на плечи лисицы свой плащ, укрывая от ветра. Всё же вечером вблизи океана не столь тепло как хотелось бы, он не мог быть уверен насколько крепкое здоровье у ёкаев, а уж тем более у небесных кицунэ, но и проверять желанием не горел.

Мико осторожным движением придержала плащ, подавляя в себе желание укутаться. Она задумалась о том, как прошла с подлецом из Ясиро множество неприятностей, прежде чем могла показать свои искренние желания и эмоции. Каждый раз лисица учится не привязываться к людям – ведь они не долгожители, они не такие, как ёкаи, не такие, как боги… Яэ старается себя убеждать, что она не привяжется, больно не будет, но каждый раз обманывается.

Не могла убежать от себя, от своих чувств… не могла или же просто не хотела? В конце концов, смерть – тоже часть пути. Жизнь – постоянное движение, цикл событий, есть ли смысл горевать по тому, на что повлиять не в силах даже самым могущественным на Тейвате?

Она взглянула на Аято, пыталась уловить его мысли, будто даже прочитать его, но лицо лишь оставалось безмятежным. Лишь с ней он позволял себе расслабиться, отпустить тревоги и насладиться каждым мгновением. Яэ нежно улыбнулась.

– Луна сегодня красивая, правда? – бархатистый голос вывел кицунэ из её неприятных мыслей, заставив обратить внимание на окружающую среду: от луны до невероятнейших фейерверков со стороны дома Наганохары.

Мико по-доброму усмехнулась, кутаясь в плащ.

– Настолько красивая, что можно умереть.

Лисица окончательно расслабилась, выдыхая все свои тревоги. Склонила голову, положив её на плечо мужчине, Аято же оставил лёгкий поцелуй на её макушке, прикрыв глаза. Сегодня он хотел наплевать на абсолютно все табу; жизнь и без того довольная сложна и запутанна. Усложнять свой же выходной – наивысшее неуважение к самому себе.

* * *

NSFW !!!

Аято скользит обнаженной ладонью по бархатной коже бедра, оставляя невесомые поцелуи на шее и ключицах. Лисица выгибается ему навстречу, едва сдерживая стоны.

– Нам нельзя шуметь, помнишь? – ухмыляется комиссар, прошептав над ухом Яэ, вызывая мириады мурашек, на что кицунэ недовольно смотрит на него, сверкая зрачками-молниями. Он чувствовал, как она копит электро элемент в своих руках, но это его ни сколько не пугало, даже наоборот – возбуждало.

За свои дразнения и игры с ней он успел поплатиться парой-тройкой царапин, что девушка оставила своими острыми ноготками. Они всегда стараются оставить свой след там, где его можно будет спрятать от чужих глаз подальше.

Комиссар оставляет влажные поцелуи, начиная с груди и постепенно переходя к животу. Он лишь слегка дует на раскалённую кожу, слыша несдержанный стон и видя, как Яэ втягивает живот, прикрывая ладонью рот. Крайне недовольная тем, что он играется и специально растягивает момент наслаждения, девушка была полностью в его власти.

Целует бёдра, оставляя влажные следы, нашёптывая слова нежности о невероятности лисицы, он прислушивается к её дыханию, реакции на любое его действие – сколько бы времени ни прошло, Камисато никогда не перестанет изучать её.

Языком проник в продольные складки, то ускоряя движения языком, то замедляя их. Почувствовав ладонь Мико на своей голове, он лишь шумно выдохнул, усмехнувшись – значит, всё правильно делает. Комиссар явно был не против, чтобы лисица направляла его. Она сжимала его волосы, притягивала его ближе, другой же рукой активно пыталась закрыть себе рот.

Пару мгновений спустя и он отстраняется, проникая пальцами внутрь, нависнув над Яэ. Она тянется за поцелуем, чтобы приглушить стоны, что было тяжело сдерживать. Комиссар лишь углубляет поцелуй, продолжая активно двигать пальцами, наблюдая, как кицунэ извивается в его объятиях.

– Хочу большего, – стонет в поцелуй жрица, обвивая руками шею мужчины, притягивая его ближе, будто желая слиться воедино.

– Желание дамы моего сердца – закон, – ухмыляется он, осторожно проникая внутрь. Он опасался, что может причинить боль, а потому следил за каждой эмоцией Мико. Лбом опёрся чуть выше её плеча, не сдержав хриплого стона. Когда девушка двинула бёдрами вперёд в знак того, что она привыкла и ей комфортно, он едва ли не задохнулся от накативших чувств.

Двигался медленно, тягуче-нежно, растягивая их совместное удовольствие от близости. Есть только он и она – без масок и лишнего официоза. Чувствует касание её ногтей, впивающихся в его кожу, сам же покусывает её кожу на шее, стараясь сильно не наследить. Целует ключицы, грудь, покусывая. Больше всего он ценил мгновения, когда они могли отдаться друг другу полностью, открывая как тело, так и душу. 

Тихо зарычал, когда почувствовал, как Яэ сжала его внутри. Лишь одним Архонтам известно, как сильно он хотел слышать её громкие стоны, как она выкрикивает его имя, умоляя быть ближе-быстрее-сильнее, и как же сильно он ненавидел те моменты, когда стоило быть тише ради их же безопасности и секретности. 

Проник ладонью между её ног, начиная массировать клитор. Мико вцепилась в его плечи, лишь доказывая то, что он делал всё правильно. 

– Аято, я скоро… – шепчет Яэ, находясь на грани оргазма, извиваясь под комиссаром. 

– Ты можешь кончить в любой момент, – шепчет он на ухо, немного ускоряясь. Кицунэ надолго не хватило – едва ли пару мгновений, и он почувствовал, как она сжалась, не сдержав громкого стона. Через пару секунд следом кончил и он.

Оставив нежный поцелуй на её лбу, он шумно выдохнул. Улёгся рядом, прижимая девушку к себе, уткнувшись носом ей в макушку. 

– Останешься сегодня на ночь в храме? – раздался интересующийся голос Мико, пока она прижималась к нему плотнее, распуская свои пушистые хвосты, укрывая их обоих.

– Думаешь, у жриц не возникнет вопросов на утро? – ухмыляется он, чувствуя полное умиротворение и ни капли беспокойства.

– Они не посмеют потревожить меня с утра. 

– То, что я уйду с самого утра, выходя из храма, всё равно смутит. 

– Они могут думать о чём угодно, этому необязательно становится правдой.

Лисица явно не хотела его отпускать этой ночью, а комиссар же не желал уходить.

– Останусь. Можешь не переживать.

Мико будто бы легче стала дышать. Сегодня был явно тяжелый день, а потому провести ночь с любимым человеком – лучшее решение, которое можно было бы предпринять. 

И она рада, что подлец из Ясиро разделил это чувство с ней.