Фейерверк.

Яркий, громкий — наполнил уши болью и заставил поморщиться.

— Кто бы мог подумать, что мы увидим что-то настолько прекрасное. Ты вообще когда-нибудь наблюдал настолько масштабный фейрверк?

— Не-а. Ну, это ведь Семья. Еще бы они не постарались, Фестиваль бывает раз в янтарную эру!

Боковым зрением Сода видит, как девушка приобнимает стоящего рядом мужчину за руку. Они улыбаются. Все улыбаются. Смеются. Что-то обсуждают. Наверное, совместные планы на жизнь, или как хорош сегодняшний день, или как им повезло здесь быть вдвоем.

Пальцы сжимают мраморную поверхность ограждения. Костяшки белеют – под перчатками не видно. Ей должно быть весело — праздник ведь. Она должна, как и остальные, прославлят Гармонию, даруемую Семьей. Но на душе кошки скребут, а в горле стоит неприятная горечь. Может, обида?

Он обещал прийти. Они еще пару недель назад договорились.

Найду для тебя место в графике. — но, видимо, не нашел. Могла ли Сода его винить? Он и так много чего делал для нее. Обижаться из-за такого пустяка.. Да они еще сотню фейерверков увидят, когда он, наконец, согласиться на совместное путешествие!

...

Но что-то подсказывало, что этого не будет.

Она не обижена. Ей это не свойственно. Баблику больше тревожно. Будто она знает, что произойдет что-то плохое, но не может ни подтвердить свои опасения, ни опровергнуть. Маленький зверек, что ощущает хищника, но не понимает, куда бежать.

Галлахер словно исчез.

Гул Золотого Мига превратился в белый шум, через который периодически пробивались чужие голоса. Тени и статуи пропали — будто ожили и убежали прочь, желая скрыться от любопытных глаз. А в баре резко стало тихо, как на кладбище. Даже когда была полная посадка.

Сода спрашивала Шивон, не уехал ли он куда — мало ли, вдруг отпуск дали, а он предупредить забыл. Та лишь устало мотала головой — после его исчезновения у нее стало меньше возможностей отлучаться и бар вновь полностью лег на ее плечи.

Она обращалась к Гончим — те ведь должны что-то знать, он их начальник..

Не, никогда не слышал о нем.

— Как.. Как не слышали? — рука, держащая телефон с открытой галерей, чуть дёрнулась. Глаза округлились. Неверие. Затем - небольшая надежда. Может, фото неудачное? Он тут в пол оборота сидит, да и лицо размытое получилось. — П-подождите, я сейчас другое фото найду, секунду..

Снова протягивает. Гончий с торчащим клыком чуть наклоняется и щурится, словно пытается узнать человека на снимке. Секунда, две, три..

— Нет, подруга, извини. Никогда его не видел.

Уши навостряются, плечи слабо дрожат.

— Д-да как же.. Э-это ведь ваш коллега! Его ведь, типа.. Из главного штаба прислали! Как вы можете его не знать?! — голос Соды чуть дрожит от переполняющих ее эмоций. То ли злость, то ли грусть.. А может, целый коктейль негатива, который медленно растекся по телу после слов охранника.

— Не нужно повышать голос. — мужчина перед ней сложил руки на груди и облокотился о стену рядом. Вальяжно так. Будто не человек пропал, а мороженое упало. — Если вы потеряли своего друга, то обратитесь к главному. Я же вам ничем помочь не могу. — чуть помолчал. — И это точно не мой "коллега".

Сода грязно выругалась на сурудиаме, быстро сунула телефон обратно в сумку и ушла, громко стуча каблуками.

***

В реальности ей тоже никто ничем не помог. Она обращалась к другим Гончим — да и не только к ним. Кто-то узнавал Галлахера, но ничего не просто его местоположение — о нем самом сказать не мог.

Она даже пыталась залезть в архивы, но и тут промах — спалили прям на месте преступления. Мантия-неведимка разрядилась. Штраф выписали и пинка под зад дали. Все бесполезно.

***

Она вновь в баре. Пьет какой-то коктейль — горький, жидкость язык колет, будто солодку в бокал налили. После каждого глотка морщится, чуть дергая ушами.

— Может, возьмешь что-нибудь послаще? – Шивон встала рядом, лениво опираясь на стойку руками. – У меня остались все рецепты от.. него. Там и твои любимые точно есть, если поискать.

Рецепты от "него".. После пропажи Галлахера Шивон старалась особо не упоминать имя оного — будто так легче забудется. Забавно.

Сода выдохнула, залпом допивая оставшуюся гадость в стакане. Тот с громким стуком приземлился на стойку, а баблик, словно гусар, достающий шпагу из ножен, широким размахом руки вытерла рот тыльной стороной ладони. Перчатка сразу испачкалась — голубоволосая пыталась стряхнуть грязь, но только стукнулась кончиками пальцев о край барной стула и ойкнула.

— Нет.. Спасибо. Твои коктейли, они.. Вкусные, правда. – очевидная лесть.

— Ты попросила самый непопулярный. – Шивон сложила руки на груди, сочувственно смотря на баблика перед собой. – Его заказывают те, кто хочет заглушить внутренние тревоги. Чем поганее на душе — тем более горький напиток. Сама ведь знаешь.

Конечно, Сода это знала. Для приготовления напитков нужно тонкое чутье.. Весело? Добавь сладости. Грустно? Подлей чего-нибудь крепкого. Обычно, баблик всегда брала что-то настолько сладкое, что сводило зубы. Ее всегда забавляло наблюдать за гримасой Галлахера, когда ему приходилось смешивать сотню разных сладких сиропов, ещё и сверху добавлять несколько коктейльных вишенок, которые липли к зубам.

— Даже интересно, какой вкус получился в этот раз.. – сказал он однажды, пододвигая к Соде очередного диабетного монстра в бокале и ощущая, как в горле вставал ком от одного только его вида.

— Так попробуй! – а она протягивала ему его творение обратно, широко улыбаясь. Глаза светятся, кончики ушей чуть дрожат.

Галлахер тяжело сглатывал и нервно улыбался.

— Нет, спасибо.

— Ээй, чего так? Это ведь твое произведение, так вкуси же! – почти издевательски хихикнула и парировала Сода отказ бармена, поднося трубочку к его губам. Но Галл чуть отодвигал оную пальцами, снисходительно ухмыляясь.

— Извини, но мне пока рано в сахарную кому сваливаться. Работы полно.

И Сода хихикала над его ответом, не настаивая. Ей просто было весело.

Да.. Ей всегда было весело. Рядом с ним — особенно.

Но теперь хотелось запивать очередной дубовый рулет не лимонадом из реальности, а Усладой из Мира Грез — самой горькой, что вообще можно было найти. Хотелось подмешивать к себе в бутылку с водой концентрат собственной саванды — а она на вкус, как мыло, если не хуже.

Вся радость снов будто испарилась вместе с самим Галлахером.

Сода виновато опустила взгляд, и почти легла на барную стойку торсом, упираясь в прохладную поверхность щекой. Ей нечем было ответить. Да и не хотелось. Силы кончились.

Шивон сочувственно выдохнула и аккуратно, едва касаясь, погладила ее по голове.

— Я тоже по нему скучаю, Со.

***

Фейрверк в Мире Грез стал чем-то обыденным. Раньше Сода бы пищала и радовалась каждой хлопушке, словно маленький пузырик. Сейчас — только раздражённо смотрит на вспышки в небе, натягивая обратно повязку на глаз.

Она не перестала чувствовать радость в целом, но здесь, в Золотом Миге, ее уже точно ничего не радовало.

Ведь статуй больше нет. Как и его голоса.