Feelings Up

— Сан, оглянись, тут люди, - паникует Уён.

— Стой смирно, подари мне чуточку тепла, - мурлычет тот в ответ куда-то в ухо.

Сан в этот раз не станет слушаться брюнета. Он хочет каждой частичкой тела прочувствовать его аромат, хочет утопать в ощущениях нежности самого красивого, обаятельного и харизматичного парня. И ни маска айдола, ни люди вокруг не в состоянии оттащить его и успокоить учащённое сердце. Сан не будет больше противостоять собственным чувствам, он устал от таких отношений, устал бояться, устал терпеть, устал ждать трепетной встречи наедине с Уёном. Он устал так жить и хочет открыться. Все и так догадываются, взгляды Чхве и Чона, их объятия, взаимодействия... В конце конце, фанатов нельзя принимать за дураков, они всё видят - не слепые. Так что Сан покажет им взрослое кино, и пусть весь мир полыхает от зависти. Уён принадлежит ему, они любят друг друга, это взаимно, и сколько бы младший ни сопротивлялся, сколько бы ни убегал или отталкивал его, ничего не изменится. В их отношениях нет ничего зазорного. Общественное место? Сан с Уёном никому ничего не должны, пусть отворачиваются, пусть не смотрят, время уступок вышло, справедливость торжествует.

Так решает Сан, когда идёт в наступление, так решают звёзды, что сводят их вместе, и так решает Уён, который тихо-тихо стонет от крепкого прикосновения старшего со спины. Чхве ласково накрывает рёбра младшего ладонью одной руки, а другой мягко зажимает под локоть, заставляя замереть и прекратить любое движение. После, как ни в чём не бывало, он кладёт подбородок на плечо Уёна.

— Не здесь, пожалуйста, - еле слышно выдавливает из себя Чон.

— А где ещё, кроме как дома, я могу так делать? - спрашивает Сан, вновь утыкаясь носом в шею парня и заостряя обаяние. 

Ненавистные маски на лице, так напоминающие об их одиноких ночах друг без друга, не давали полностью насытиться бархатным ароматом Уёна.

— Нигде, Сан. Нигде, - грустно выдыхает Чон, оборачиваясь и пряча глаза от старшего. 

Это не слеза капает, убегая куда-то под чёрную ткань, это горечь реальности айдолской жизни проскальзывает в душу, а Сан с такой заботой её убирает, что сердце Уёна пропускает удар. Он мысленно кричит: 

‘Не надо. 

Я так люблю тебя. 

Не здесь. 

Пожалуйста, не прекращай любить меня также сильно’.

— Пошли, - требовательно говорит Чхве, берет его за руку, демонстративно переплетает пальцы и, гладя фаланги младшего, отводит за собой.

Уёну кажется, что всё рушится, что надо зацепиться за что-то, испариться и спастись от сотни взглядов. Почему мемберы смотрят на это и ничего не делают? Даже им всё равно, они устали от постоянных стенаний Чона, они поддерживают Сана в его борьбе за уничтожение их обоих и своим бездействием только ускоряют развитие этого события. 

Что же будет с Уёном? А что с Саном, когда их застукают? Уён уверен, что их застукают. Сторожевые псы, все эти любители жёлтой прессы, они их погубят, сломают, и никто не спросит, чего же хотело сердце. Их чувства никого не коснётся, и даже когда всему придёт конец, люди скажут, что им так и надо, и больше не будут вспоминать об этом.

А Чхве несётся куда-то вниз. Уён за ним, рука в руке. Он так устал, но ноги топают, и он безропотно их переставляет. Не кричит о помощи, не молится, он заранее мирится с тем, что уготовано судьбой. Главное, что с Саном и только с ним, с этим необузданным блондином.

Чхве приводит Уёна в заброшенную подсобку с огромными стеллажами, на которых лежат картонные коробки. Вокруг пыль и грязь, на потолке и стенах мерзкие паутины и, если присмотреться, то с упитанными пауками в придачу. 

Видимо сюда персонал совсем не заходит. Разбросанные по полу фантики и пустые бутылки являются ярким подтверждением этому.

— Здесь? - сглатывает Уён и отшатывается назад.

Поразительная наивность. Сан вздыхает и идёт прямо на Чона. Пара шагов и парня зажимают между металлической балкой и широкой сановской грудью. Бой проигран, даже не начавшись. Теперь ни один из них не сможет остановить другого и каждый из них будет стремиться в объятия другого.

— Какой же ты хрупкий, - усмехается старший. Он смотрит так, будто одним лишь взглядом раздевает. 

Уён цепенеет под натиском чувств. Сан на него слишком пьяняще давит. Особенно когда весь такой сексуальный, большой и сильный, дразнящий и милый, созданный лишь для него одного. 

И этот сын Афродиты больше не выдерживает. Сдёрнув маски с лица, он страстно целует Уёна, разводит его ноги и зажимает достоинство ниже пояса. 

Чон дёргается, откидывает голову назад, его стоны заполняют всю подсобку, пока брюки, футболки, трусы друг за другом летят на землю. Непродолжительный дождь из одежды оставляет двух парней совершенно голыми. Немного зажимающихся, но пылко целующихся под хаотичные движения рук по горячим телам друг друга. 

Сан не знает границ, когда входит в узкое пространство Уёна и вызывает по телу тысячу мурашек. Тонкий слух ловит каждый всхлип и протяжный визг младшего. Это услада для ушей, и Чхве не собирается замедляться. Он крепче сжимает обмякшее тело и одаривает невесомыми поцелуями каждый позвонок. Чон потом его ещё поблагодарит и сделает приятное. Он непременно посмотрит на него самой лучезарной улыбкой, а после чутко поцелует кончик носа. Об этом Сан знает, грезит, желает. Он готов на всё, лишь бы остаться вместе с Уёном.