Фанфик 3
.Просторная комната освещалась мягким светом луны, пробивающимся сквозь шторы. Севетян, его кожа отливала фиолетовым оттенком, словно под ней пульсировала сама жизнь, сидел на подоконнике, наблюдая за звездами. Его пальцы, тонкие и длинные, как ветви молодого дерева, слегка шевелились, будто ловя невидимые нити ночного ветра.
Говернед, с его маской набок, присел рядом. Его голос, низкий и спокойный, нарушил тишину:
«Ты снова здесь. Всегда здесь, когда я тебя ищу.»
Севетян улыбнулся, его губы, словно лепестки, раскрылись в полуулыбке.
«А где мне ещё быть? Ты — мой дом, Говернед. Даже если твой брат этого не понимает.»
Говернед вздохнул, его пальцы сжались в кулак, но тут же разжались, будто он боялся сломать что-то хрупкое.
«Бизз… Он никогда не примет нас. Он даже не пытается понять. Для него ты просто… растение.»
«Растение, которое согревает его брата холодными ночами,» — отозвался Севетян, его голос звучал мягко, но в нём чувствовался стальной стержень.
Говернед посмотрел на него, его здоровый глаз блестел в полумраке.
«Я не позволю ему разрушить это. То, что у нас есть… Это больше, чем он когда-либо сможет понять.»
Севетян протянул руку, его пальцы коснулись щеки Говернеда, словно листья, касающиеся земли после дождя.
«Ты знаешь, что я не боюсь. Ни его слов, ни его гнева. Мы — нечто большее, чем просто "ошибка". Мы — целый мир.»
В этот момент дверь с грохотом распахнулась. Бизз стоял на пороге, его лицо искажено злостью.
«Говернед! Довольно уже этой… этой ерунды!»
Говернед встал, его тело напряглось, словно готовое к удару.
«Это не ерунда, Бизз. Это моя жизнь.»
Севетян остался на месте, его глаза, глубокие и бездонные, словно лесные озёра, смотрели на Бизза без страха.
«Ты не можешь разрушить то, что уже пустило корни,» — произнёс он тихо, но с такой уверенностью, что Бизз невольно шагнул назад.
Комната снова погрузилась в тишину, только дыхание трёх мужчин нарушало покой ночи.
Бизз сжал кулаки, его ноздри раздулись от ярости.
— «Корни?» — прошипел он, шагая вперед. — «Я вырву их с мясом, если понадобится.»
Говернед встал между ними, его плечи напряглись, как тетива лука перед выстрелом.
— «Ты не тронешь его.»
Севетян медленно поднялся с подоконника, его движения были плавными, как течение реки, но в каждом жесте чувствовалась скрытая сила.
— «Бизз…» — его голос прозвучал мягко, но в нем дрожал оттенок чего-то древнего, дикого. — «Ты боишься того, чего не понимаешь. Но страх — плохой советчик.»
Бизз резко повернулся к нему, глаза сверкали, как лезвия.
— «Ты думаешь, я не вижу, как ты его опутываешь? Своими… ветвями?»
Говернед резко выдохнул, его пальцы дрогнули, но Севетян лишь улыбнулся.
— «Опутываю?» — он поднял руку, и вдруг по коже Говернеда пробежали тонкие, почти невидимые прожилки, заменившие следы от скалка, словно корни, сплетающиеся с его телом. — «Он сам выбрал это. Сам пришел ко мне, когда ему было холодно.»
Бизз замер.
— «Что ты с ним сделал?»
Говернед закрыл глаза, его голос прозвучал тихо, но твердо:
— «Он дал мне то, чего ты никогда не мог. Тепло. Принятие.»
Комната снова замерла. Где-то за окном зашумел ветер, и тени на стенах зашевелились, будто живые.
Бизз сжал зубы.
— «Я не позволю…»
Но Севетян уже шагнул вперед, его пальцы коснулись груди Бизза, и тот вдруг почувствовал, как под кожей что-то… шевелится.
— «Попробуй.»