Фамильяры Часть 1.

Здравствуй, дорогой друг,

Мой неугомонный хозяин наконец-то отправился спать — спит, раскинувшись поперёк кровати, будто барин, которому и одеяло маловато, и подушка слишком мудра для его головы. Даже жаль, что нам, фамильярам, запрещено обращаться при своих людях, я бы своего научил хорошим манерам.

Серёжа, как ты и предсказывал, — непутёвый, зато весёлый. Сегодня он снова пытался сварить зелье удачи, но, похоже, подменил лунную росу на квас из трактира. Теперь у нас удача — только у мух, что облепили котёл. Я уже перестал запоминать его барышень и задания: их больше, чем волос на его причёске (а он, между прочим, расчёсывается каждое полнолуние, будто от этого умнее станет).

Неделю назад он обещал не колдовать без книги, но, конечно, не удержался. В итоге — полдома в тумане, петух поёт на два часа раньше, а соседский гусь теперь умеет ругаться на староцерковном. Серёжа клянётся, что это "эксперимент", но я-то знаю — просто опять перепутал страницы.

Если бы ты видел, как он сегодня пытался вызвать дух предков! Те, бедолаги, вместо того чтобы явиться, только окна распахнули ветром, и один портрет в зале теперь косится на него подозрительно. Я ему сказал: “Хозяин, может, ты пока просто выспишься?” — а он мне: “Тише, Арсений, не мешай творческому процессу!”

Вот и сижу теперь, записываю тебе, пока он сопит. Смешно, но я к нему привык. Иногда думаю, что если бы ты видел нас со стороны — решил бы, что фамильяр он, а не я.

Сегодня получил задание избавить соседнюю деревню Аксеновку от грозных оборотней, но Сережа сомневается. Как думаешь стоит? Переживаю, что это может быть опасно. Он конечно маг сильный, но непредсказуемый. Иногда удача поворачивается к нему задом и все идет наперекосяк.

Передавай привет своему чародею — надеюсь, он хотя бы различает корень мандрагоры и морковку.

Надеюсь, что судьба позволит на встретиться.

Скучаю.

С неизменным уважением и лёгким запахом серы,

Твой друг Арсений

Дима улыбнулся, читая письмо от своего лучшего друга. Он скучал по Арсу — по его язвительным репликам, по тихому фырканью, по тому, как тот умел понимать с полуслова. Они не виделись уже пару лет.

Фамильяры не имели права надолго покидать своих хозяев — такая уж была природа связи. Поэтому дружба между фамильярами редко длилась дольше академических лет: после выпуска их пути расходились на время человеческой жизни.

Но с Арсением всё было иначе.

Они изначально были особенными.

С того самого дня, как поступили в Академию фамильяров, они выделялись — не магией и не талантом, хотя и того хватало, — а своим отношением к жизни.

На церемонии посвящения они случайно оказались рядом: просто выбрали свободные места у стены, подальше от пафоса и блестящих мантий деканов.

И всю торжественную речь посвятили обсуждению происходящего.

— Какой идиот выбрал форму лягушки? — шепнул Арс, глядя на зелёное существо в первом ряду.

— А вот тот, видишь, крысой стал. Типа “я честен, не скрываю своё нутро”, — отозвался Дима.

— Какая чушь. Как я вообще поддался отцу и согласился сюда поступать?

— А у тебя был выбор? — Дима чуть усмехнулся. — Это же “высшая честь”, дарованная нам по праву рождения.

— О, звучит торжественно, — хмыкнул Арс. — А ты сам-то рад оказаться здесь?

— Только идиот будет счастлив, — ответил Дима, скосив взгляд на сияющего улыбкой парня в соседнем ряду. — Вот, например, он. Слабоумие и отвага.

— Молодые люди, мы вам не мешаем? — внезапно раздался грозный голос с кафедры. Перед ними стоял Архимагистр — то ли Владимир, то ли Волдемар, Дима так и не запомнил.

— Если мы скажем “мешаете”, — невозмутимо спросил Арс, — торжественная речь закончится?

— Встаньте! — громыхнул Архимаг. — Вы должны быть счастливы оказаться здесь. Вам выпала великая честь — сопровождать и защищать магов.

— А если мы не хотим? — спокойно уточнил Арс, глядя ему прямо в глаза.

— Ну да, — добавил Дима, едва сдерживая улыбку. — Мы предпочитаем двигаться самостоятельно.

Архимагистр вздохнул так, будто эти двое только что оскорбили саму магию. Где-то в зале недовольно каркнул фамильяр-ворон, а на задней парте фамильяр-лягушка драматично свалилась с книги в обморок.

— Самостоятельно… — повторил Архимагистр с видом человека, которому опять придётся кого-то превратить в козла ради науки. — Что ж, юноши, посмотрим, как долго продержатся ваши “самостоятельные принципы”, когда вы встретитесь с первыми человеческими магами.

Стоило им сесть, как Дима протянул руку.

— Дмитрий.

— Арсений, — ответил тот, пожимая ладонь. — Можно просто Арс.

— Мне кажется, мы подружимся.

— Я в этом уверен, — усмехнулся Арс и подмигнул.

По счастливой случайности — или, может, по злому умыслу судьбы — их отправили в одну группу и поселили в одну комнату.

Они были похожи и не похожи одновременно: два упрямых характера, но с разными оттенками — огонь и дым. И всё же благодаря алфавиту и чудесам бюрократии их фамилии оказались рядом, а значит, и они всегда были вместе.

Академия взвыла уже через месяц.

Дима и Арс успели прославиться как лучшие по учёбе и худшие по поведению. Если где-то гремел взрыв, пропадали реагенты или ректор внезапно начинал квакать во сне — все знали, чьих рук это дело.

Проблема была в том, что доказательств не существовало.

Изобретательность Арсения и предусмотрительность Димы делали их идеальной командой: один придумывал, другой заранее продумывал пути отхода.

Но за всей этой лёгкостью таилась усталость — от без альтернативности.

Фамильяры могли выбрать зверя, могли выбрать человека, но им не позволялось творить собственную судьбу, не позволялось быть вместе так, как хотелось.

Выбрать себя они не имели права.

Дима откинулся на стуле и, вздохнув, обратился в кота.

Привычное тело было мягким, гибким, тёплым — словно у тени вдруг появилось сердце. Он тихо мурлыкнул себе под нос, вспоминая, как они с Арсом когда-то выбирали звериные формы.

Вернее, выбирал-то, конечно, Арс.

Дима никогда особо не заморачивался над «внешней оболочкой» — чем проще, тем лучше. Он вообще считал, что кот — это универсальный ответ на все вопросы жизни и магии. И Арсу, с его выправкой, ледяным спокойствием и идеальной осанкой, кот подошёл бы идеально.

Но нет. Арс никогда не искал лёгких путей.

Он выбирал долго, с характерным фанатизмом перфекциониста: читал древние трактаты, сверял темпераменты, устраивал какие-то испытания.

Дима лежал на кровати, закинув руки за голову, и наблюдал.

Тёплый свет магического шара плавал под потолком, отражаясь в волосах Арса.

Тот стоял босиком, в тёмных штанах, с обнажённым торсом — и двигался так, будто даже воздух пытался не мешать.

Дима лениво перевернулся на бок.

Он делал вид, что просто скучает, но взгляд всё равно возвращался — к спине, к плечам, к тому, как Арс шевелит губами, читая древние слова.

Он не хотел смотреть.

Но и не смотреть тоже не мог.

— Ну что, кого выбрал? — спросил он наконец, когда Арс оторвался от свитков.

— Думаю, ворона, — спокойно, почти торжественно произнёс тот.

— Ворона? А почему не попугая? — лениво протянул Дима. — Я бы даже помог подобрать перья в тон твоим глазам.

Арс приподнял бровь:

— Попугая?

— Ну да. Яркий, красивый и болтает без умолку. Очень в твоём стиле.

— Очень смешно, — Арс закатил глаза. — Ворон — умный, наблюдательный. Он хранит тайны.

— Ага. И делает вид, что не сплетничает, — хмыкнул Дима. — Прямо как ты.

Арс медленно повернул голову, прищурился:

— Я тебя настолько привлекаю, что ты не можешь перестать сравнивать меня с птицами?

— Арсюш, — сказал Дима с невинной улыбкой, — я просто констатирую факт: ты красив. Даже раздражающе красив.

Арс не удержался, уголки губ дрогнули.

— А ты кого выбрал, мудрец?

— Кота.

— Конечно, — усмехнулся Арс. — Твой подход: “Открыл книгу, прочитал первую строчку, пошёл спать”.

— Зато честно, — пожал плечами Дима. — Кот — это комфорт, независимость и эстетика. Спишь, где хочешь, мурчишь, когда хочешь, всех бесишь, но тебя всё равно любят.

— То есть тебе главное, чтобы тебя гладили и кормили?

— Если ты предлагаешь — я не откажусь, — лениво бросил Дима и тут же пожалел.

Арс поднял взгляд.

Между ними повисла пауза — чуть длиннее, чем нужно, чуть тише, чем просто молчание.

— Осторожнее с желаниями, — сказал он негромко, и в голосе проскользнула улыбка. — Вдруг сбудутся.

— Это угроза?

— Предупреждение.

— Ну… я люблю жить на грани, — ответил Дима, глядя прямо ему в глаза.

Арс отвернулся, будто пытаясь спрятать улыбку.

Закрыл книгу, убрал её на край стола, провёл рукой по волосам.

Дима наблюдал за каждым движением, чувствуя, как воздух между ними становится плотнее, теплее — как будто магия вдруг решила сыграть за него.

— Знаешь, — тихо сказал Арс, не оборачиваясь, — кот тебе действительно подходит.

— Потому что я мягкий и пушистый?

— Потому что ленивый только снаружи. А внутри — внимательный, осторожный… и слишком хорошо знаешь, где теплее.

Дима усмехнулся, сел и медленно — как будто проверяя каждое движение — притянул Арса к себе.

Пальцы коснулись его спины, осторожно прошли вдоль позвонков изучая границы дозволенного

Арс не отстранился, только чуть выпрямился, удивлённо приподнял бровь. Но взгляд остался мягким, внимательным.

— Проверяешь гипотезу? — тихо спросил он.

— Научный интерес, — так же тихо ответил Дима, и в уголках его губ мелькнула улыбка.

Он сел ближе. Шутка выходила из-под контры становилась серьезнее. Еще не много, и больше не получится притворятся, что ничего не происходит. Протянул руку — и притянул Арса к себе.

Пальцы скользнули по коже, по линиям, подсвеченным колеблющимся светом свечи.

Тот снова не отстранился, только моргнул, будто удивляясь самому себе.

И тогда Дима поцеловал его.

Неуверенно, почти неслышно — касанием, в котором было больше вопроса, чем смелости.

Тепло губ коснулось, задержалось, и Арс ответил не сразу.

Пауза — дыхание на дыхании.

А потом — лёгкий, осторожный отклик.

Как если бы кто-то распахнул окно в комнате, где долго не дышали.

Поцелуй углубился сам, без спешки, без намерения — просто случился.

Он был не страстным, а живым: тёплым, честным, осторожным, как признание, которое не ищет слов.

Свеча треснула, капнула на подоконник, и в этом звуке было что-то слишком реальное, почти земное.

Дима провёл ладонью по волосам Арса, чувствуя, как под пальцами дрожит дыхание.

Тот тихо выдохнул, губы едва шевельнулись:

— Зря мы это…

— Знаю.

— И всё равно…

— И всё равно, — повторил Дима, и снова коснулся его губ — чуть увереннее, чуть дольше.

Когда они наконец отстранились, воздух был густым, как после грозы.

В комнате пахло воском, мокрым камнем и чем-то ещё — тёплым, хрупким, невозможным.

Арс тихо выдохнул, будто боялся разрушить покой.

— Дима…

— Не говори, — шепнул тот. — Просто… пусть будет.

Арс кивнул и впервые за всё время не стал искать правильных слов.

Он просто остался рядом — тёплый, живой, настоящий.

Свеча догорала.

Ветер бился в окно, и старый замок будто дремал, храня их тайну.

Потом Дима думал, что Арс выбрал ворона не случайно.

Коты и вороны ведь похожи: оба наблюдают, оба знают больше, чем говорят, и оба делают вид, что просто гуляют рядом со своими магами — хотя на деле следят, чтобы те не спалили мир своими «гениальными» экспериментами.

Фамильяры не имеют права заводить отношения, пока не выпустили в свет хотя бы трех магов. Безусловно секс никто не запрещал, странно его запрещать половозрелым особям, а вот отношения…

Дима и Арс оказались прекрасными актерами, а общая комната позволяла фантазии разгуляться.

Пять лет обучения, которые оба так стремились избежать стали лучшими. Вот только от судьбы не убежишь и выбирать человека им всё равно пришлось.

Они с Арсением были лучшими учениками, гордостью наставников, парой, о которой шептались другие. Им даже разрешили первыми пройти церемонию выбора.

В аудитории, где стояла огромная каменная чаша, воздух звенел от магии. Вода внутри переливалась, как жидкое стекло, отражая лица кандидатов — одно за другим. Каждое появлялось лишь на мгновение, словно дыхание из другого мира.

Шёл уже третий день, и им никто не нравился.

Арс развалился в кресле, лениво перебирая чётки из обсидиана и помахивая хвостом.

— Этот слишком толстый, — буркнул он, глядя на очередную проекцию.

— А тебе-то что? — зевнул Дима.

— Он меня будет недокармливать.

— Не знал, что ты такой привередливый.

— Тогда сам выбирай.

— Он мне не нравится.

— А этот?

— Ещё хуже.

Дима засмеялся, потянулся и ткнул Арса в бок. Тот фыркнул, но не отстранился — напротив, придвинулся ближе, и их плечи слегка коснулись.

— Не бурчи, — сказал Дима. — Мы просто ещё не нашли своих.

Арс хотел было что-то ответить, но замолчал: в чаше вспыхнуло новое изображение.

Высокий паренёк лет семнадцати — тонкие черты, настороженный, умный взгляд.

— Это кто? — лениво спросил Арс. — Дитя какое-то. Я не буду нянькой.

— Он выглядит умным, — Дима наклонился ближе к поверхности. — Учится хорошо. В академию поступает.

— Ты хочешь быть няней? — Арс выгнул бровь. — Димочка, кажется, в тебе проснулся отцовский инстинкт.

Дима усмехнулся.

— Я вижу в нём потенциал. С ним можно работать. Запомни его — Антон Шастун.

Арс нахмурился.

— Дим… — тихо сказал он, и в голосе уже не было насмешки.

Дима повернулся к нему.

— Арсюш, мальчик мой, — произнёс он мягко, почти шёпотом. — Мы ведь знали, что этот день придёт.

— Я не хочу расставаться.

— Я тоже. Но у нас нет выбора.

— Ты заменишь меня им?

— Тебя никто не заменит, — Дима протянул руку и коснулся его щеки. Арс чуть наклонился, прижимаясь к ладони; глаза блеснули золотистым светом.

— Ага, взял себе мою молодую копию, — хрипло усмехнулся он.

— Он на тебя не похож.

— Он высокий.

— Великолепный критерий похожести, — Дима улыбнулся, хотя голос дрогнул. — Но если мы сегодня не выберем, нам назначат человека насильно.

— Ладно, — пробормотал Арс, пряча лицо в тени. — Бери своего Шастуна.

После этого он долго молчал, раздражённо отметая каждого нового кандидата, пока не наткнулся на Серёжу — невысокого парня с живыми глазами и улыбкой, в которой было столько света, что даже магия казалась мягче.

— Вот, другое дело, — сказал Арс, едва заметно оживившись. — Не ребёнок. Весёлый, умный, боевой маг. Беру.

— Сергей Матвиенко, — кивнул Дима. — Неплохой выбор.

Дальше всё было просто. Их голоса слились в древних словах, пальцы переплелись над чашей, а магия вспыхнула между ними — тёплая, густая, пахнущая озоном. С каждым словом связь между ними становилась тоньше.

Арс поднял взгляд, провёл пальцем по губам Димы.

— Не забывай писать, — прошептал он.

— А ты не забывай обо мне

Потом была ночь — долгая, медленная, полная разговоров, тишины и света, который не требовал слов. Они касались друг друга, запоминали — каждое дыхание, изгиб, тень.

А потом они разошлись. Арсений к Сереже в холодный и дождливый город на Неве, а Дима к Антону в Воронью Пустошь. Мальчик и правда оказался хорошим, с ним было хорошо. Но глупое сердце скучало по Арсению, по его голосу, по его прикосновениям, по его теплу.

И Дима планировал это исправить, Антон тоже видел задание в Аксеновку. Оборотней было много, магов требовалось тоже много, поэтому это был отличный способ встретится, а если всё сложится хорошо, то и не расставаться.