«Фальшивые ноты»
Феликс впервые услышал голос Хенджина в маленьком баре на окраине. Тот пел джаз — низко, с хрипотцой, так, что мурашки бежали по спине. Феликс сам был вокалистом, но его голос был мягким, как шёлк. А голос Хенджина как наждачка. И Феликс пропал.
Они были знакомы немного, виделись на тусовках, обменялись парой фраз. После выступления Феликс подошёл:
— Ты классно тянешь низы. Давай споём вместе?
Хенджин оглядел его с ног до головы.
— Слышал твой кавер. Слишком сладко.
— А ты слишком горький.
Хенджин усмехнулся. Так они и начали.
Репетировали в маленькой студии на втором этаже старого здания. Стояли слишком близко, микрофоны ловили дыхание. Когда Хенджин брал свои низкие ноты, Феликс сбивался. Он смотрел на его губы, на то, как напрягается шея, и терял контроль.
— Ты снова сбился, — сказал Хенджин, останавливаясь.
— Ты слишком громко дышишь.
— Это часть образа. Не отвлекайся.
Название придумали в шутку «Диссонанс». Пока это не стало правдой.
Феликс хотел добавить электроники, сделать припев чувственным. Хенджин стоял за его спиной, скрестив руки.
— Ты хочешь вытянуть одеяло на себя.
— Я хочу, чтобы нас запомнили. А ты хочешь просто спеть и разойтись?
Хенджин молчал. Потом тихо:
— Может, ты просто фанат моего голоса? А не партнёр?
Это ударило. Феликс видел и самого Хенджина, колючего, упрямого, но настоящего на сцене. Но поцеловать не решился. Слишком много гордости и слишком мало времени до выступления.
День концерта. За кулисами душно. Хенджин нервно крутил кабель. Феликс подошёл поправить его воротник.
— Не трогай.
— У тебя бирка торчит. Расслабься. Ты поёшь лучше, когда злишься, а не когда трясёшься.
— Я не трясусь.
Их взгляды встретились. Заиграла музыка.
Хенджин дёрнул плечом:
— Просто пой. И не смотри на меня так.
На сцене Феликс спел идеально. А потом вступил Хенджин и зал затих. Феликс повернул голову и забыл слова. На секунду. Но Хенджин заметил. Усмехнулся,едва-едва и подошёл ближе. Слишком близко. Пел прямо в лицо, будто говоря: «Влюблён в мой голос? Так подавись».
Феликс ответил. Взял выше, вложил всё. Это была не песня. Дуэль.
Зал взорвался аплодисментами. В гримёрке тишина.
— Ты сбился, — сказал Хенджин, снимая пиджак.
— Знаю.
— Почему?
Феликс подошёл вплотную.
— Потому что ты смотришь так, будто ненавидишь. Но поёшь так, будто хочешь меня.
Хенджин замер.
— Ты ничего не знаешь.
— Тогда объясни.
Хенджин притянул его за футболку и поцеловал. Грубо. Солёно от пота. Зло от недопонимания.
Феликс ответил, запутав пальцы в его волосах. Когда оторвались, Хенджин тяжело дышал.
— Это ничего не меняет.
— Меняет, — Феликс улыбнулся, касаясь его губы. — Теперь ты знаешь, что я влюблён не только в твой голос.
Хенджин закатил глаза, но уголок губ дёрнулся.
— Ненавижу тебя.
— Взаимно, — Феликс поцеловал его снова, мягче. — Но бис мы ещё не отработали.
Они вышли и спели так, как никогда. Идеально.
Претензии остались,но теперь под ними было что-то большее, чем просто музыка.