Фальшь твоей любви. 

— Саш! Сашенька, смотри на меня! 

Голос Коли сорвался на хрип и он схватил парня за плечи, встряхивая.

Голова Саши бессильно качнулась, а зрачки были расширены до предела, превращая глаза в две черные бездны,а он что-то шептал, но губы, побелевшие и искусанные, едва шевелились. Николай не стал ждать ответа, знал, что каждая секунда сейчас на счету.

— Прости… сейчас будет больно. — выдохнул Коля.

Он действовал даже грубо, отбросив всякую нежность. Николай засунул пальцы глубоко в горло Саши, вызывая рвотный рефлекс, того вывернуло, он содрогался в конвульсиях, его тело и без того истощенное, выгибалось дугой, а Коля держал его голову, не давая захлебнуться, и слезы, жгучие, доктора Романова капали прямо на спутанные волосы Саши.

— Еще раз. Давай,смерть моя ходячая , борись. — Шептал он, снова и снова провоцируя рвоту, пока из желудка не начала выходить чистая вода.

Когда приехала скорая, Николай сидел на полу, прижимая к себе обмякшее тело Саши. Он сам был в полуобморочном состоянии. Фельдшеры работали быстро,подхватили, носилки, Николай хотел поехать с ними, но его мягко и решительно отстранили.

— Вы ему сейчас не поможете, коллега. Дайте нам работать. 

Больница стала для Саши местом тишины. Недели под капельницами, бесконечные разговоры с психотерапевтами и белый потолок, который стал его единственным компаньоном .Николай оплатил ему вип палату кое как,закинув его в свою клинику. Он приходил каждый день, но его не пускали в палату по просьбе самого Александра. Саша боялся не гнева и нравоучений, а того, что стоит ему увидеть васильковые глаза доктора Романова, как его собственная решимость жить ради себя снова превратится в зависимость от другого человека.

Николай же за эти недели постарел на несколько лет. Он больше не был тем блестящим неврологом. Коллеги замечали, как дрожали его руки, когда он подписывал документы . Он ненавидел себя за то сообщение, за ту трусливую попытку сбежать от собственных чувств, которая едва не стоила Саше жизни.

На исходе первого месяца, когда Сашу перевели в отделение реабилитации, Николай всё же вошел в палату. В обычном черном свитере, выглядящий непривычно земным и уязвимым, даже уставшим. 

Саша сидел у окна, его плечи под рубашкой казались не такими острыми, как раньше, но он всё еще напоминал фарфоровую статуэтку, которую забыли на морозе.

— Не выгоняй, — тихо просил Николай, останавливаясь у двери. 

— Я не как врач. Я как… Тот,кто правда тебя любит. 

Саша не обернулся, но его пальцы судорожно сжали подлокотники кресла.

— Зачем ты пришел? Чтобы снова сказать, что это была ошибка?

— Чтобы сказать, что я трус, Александр. — Николай подошел ближе и опустился на корточки перед креслом, заставляя парня посмотреть на него. 

— Я испугался того, как сильно ты мне нужен. Испугался, что не смогу вылечить тебя, если стану частью твоей жизни. Но правда в том, что без тебя в моей жизни просто нет смысла. Я разрушил тебя, пытаясь спасти свою гордость. Прости меня. Если сможешь….

Саша долго смотрел на него. В глазах Николая больше не было холода только честная, неприкрытая боль.

— Мне всё еще страшно, Коль. — прошептал Саша. 

— Страшно, что я снова исчезну в тебе.

— Мы научимся. — Николай накрыл его ладонь своей. — Я буду твоей опорой, а не твоей клеткой. Обещаю.

Прошло полгода. 

Петербург, за окном всё так же, в тумане, но в квартире было тепло. Воздух был пропитан запахом свежих круассанов и крепкого кофе,теперь это были законные обитатели их кухни.

Саша, заметно окрепший, хотя всё еще изящный и тонкий, стоял у плиты, пытаясь соорудить омлет. На нем была огромная темно-синяя рубашка Николая, которая едва держалась на его плечах.

Николай вошел в кухню, потирая заспанное лицо и со спины обнял Сашу, утыкаясь носом в его затылок. Его руки собственнически, но нежно легли на живот парня,там, где под кожей больше не прощупывались острые края ребер.

— Ты обещал, что мы сегодня выспимся..— проворчал Николай, хотя в его голосе слышалась улыбка. — После вчерашнего марафона по барам и… всего остального, я чувствую себя на все сорок.

Саша тихо рассмеялся, откидывая голову на плечо доктора. В его глазах не было страха,только мальчишеская любовь. 

— Кто-то вчера кричал, что он «в самом расцвете сил» и может танцевать до утра. И не только танцевать.

Николай чуть сильнее сжал объятия, вспоминая прошедшую ночь и их первую по-настоящему веселую и бесшабашную ночь с тех пор, как они съехались. Были и танцы в полупустом баре, и долгая прогулка под дождем, и та сумасшедшая страсть, когда они едва успели захлопнуть дверь квартиры.

— Я просто хотел доказать одному дерзкому студенту, что Николай Павлович всё еще может его удивить..— Николай развернул Сашу к себе, заглядывая в его лицо. — Удивил?

— О да, — Саша покраснел, вспоминая некоторые детали их дискуссии на диване в гостиной. — Твои методы реанимации… весьма специфичны, доктор Романов.

— Главное, что пациент жив и требует добавки, — Николай коротко и нежно поцеловал его в кончик носа. — Саш, спасибо, что выжил тогда. Спасибо, что дождался меня.

— Куда я от тебя денусь. — Саша улыбнулся и, отставив сковородку, обнял Николая за шею. — Корми меня теперь и люби.

Николай подхватил его под бедра, легко поднимая в воздух, и понес обратно в сторону спальни, игнорируя шипение Александра. 

— К черту завтрак. Кажется, у нас остались незаконченные дела со вчерашнего вечера.