Фальшь твоей любви. 

Петербург за окном задыхался в ледяной крупе и сизом тумане. В кабинете частной клиники Николая Павловича Романова пахло стерильностью, дорогим парфюмом и горьким кофе. В свои тридцать два он был блестящим неврологом. Его движения были выверены, а взгляд васильковых глаз настолько холодным, что пациенты невольно поправляли одежду, чувствуя себя голыми под этим рентгеном,но выходили довольные. 

Вечерами, когда город тонул в пробках, Николай открывал ноутбук. Там, в глубоких недрах исторического чата, он сбрасывал маску доктора. Там он был просто Николаем, язвительным интеллектуалом. Там он встретил Александра .

Саша под ником «Бенкендорф» ворвался в его жизнь. Студент-юрист, двадцатилетний мальчишка с прозрачными пальцами и болезненным блеском в глазах. Саша был болен не только юриспруденцией, но и худобой , которая медленно выедала его изнутри, превращая в живой скелет,как говорил Коля,—«Для изучения анатомии!»

Их переписка стала для Саши кислородом. Каждое уведомление удар тока,а Николай был для него котиком и любимым. Самым любимым. 

Саша для Коли — скелетом и пушистиком. 

Переписка:

Беня: Николай Павлович, вы снова ворчите? Наверное, в 19 веке вы бы заставили меня стоять в карауле, пока я не упаду?))

Коля: Я бы заставил тебя сначала съесть нормальный обед,пушистик. Я вижу по времени твоего онлайна, что ты не отрывался от учебников. Ты же прозрачный уже, скелетон. Опять не ел?

Беня: Ел… честно..(

Саша врал. Он сидел перед пустым столом, чувствуя, как сводит желудок и улыбался экрану. Он был влюблен, влюблен в этот сухой, врачебный тон, в эту скрытую заботу, в то, как Николай иногда в шутку переходил на вы, называя его Александром Христофоровичем. Это была зависимость, а Коля стал его персональным богом.

Все закончилось в один вторник. Саша, набравшись храбрости, написал то, что жгло его изнутри.

Беня:Коль, я люблю тебя. Не как друга. Я дышу тобой…

Ответ пришел через мучительные двадцать минут.

Коля: Саш. Это ошибка. Ты путаешь мою врачебную эмпатию с чувствами. Ты зависим, и это часть твоей болезни. Мы друзья, и большего не будет. Давай сделаем паузу. 

Мир Саши не треснул,а рассыпался в пыль.

Начались два дня чистого, дистиллированного ада. Саша заблокировал Николая, он не мог видеть этот статус в сети, который теперь принадлежал не ему. Он метался по своей тесной квартире, как запертый зверь. Еда? Мысль о ней вызывала спазмы. Он попытался выпить стакан воды, но и тот выплеснулся обратно желчью в унитаз.

На исходе первых суток пришла ненависть к себе и к своему жалкому телу. Саша начал колотить себя . Он бил кулаками по бедрам, там, где выпирали тазовые кости, бил по ребрам, оставляя на коже сине-фиолетовые пятна. Он достал из аптечки сорбенты, старые таблетки от кашля, всё, что могло наполнить желудок, и глотал их, чтобы через пять минут, согнувшись пополам, рвать ими, царапая горло пальцами. Он хотел вычистить из себя всё и еду, и любовь, и саму жизнь. Александр явно не забудет эти дни. Он нездоров,но разрушал себя еще больше,понимая это. 

На второй вечер в дверь позвонили. Долго и настойчиво. Саша, пошатываясь, в полуобморочном состоянии, открыл, Николай стоял в дверях, не снимая пальто. В его взгляде не было жалости только ужас, смешанный с чем-то очень человеческим.

— Ты что с собой сделал, паразитёныш? — голос Николая дрожал.

— Я? Я просто… дружу— Саша едва держался на ногах.

Коля прошел в комнату,было неловко. Александр помог снять ему пальто и провел в спальню. Они сидели на кровати, и Николай, пытаясь сбросить напряжение, начал ворчать, как раньше, чтобы хоть как-то поднять настроение израненному парню. 

Чтобы оживить Александра, Коля схватил подушку и слабо ударил его по плечу. Саша ответил. Началась битва подушками медленная, странная, ведь у Саши не было сил, он двигался на чистом адреналине. В какой-то момент Николай начал его щекотать его излюбленный способ довести до смеха.Саша дернулся, хохоча до хрипа, и навалился на Николая сверху, прижимая его к матрасу своими костлявыми локтями. Время застыло и смех оборвался.

Николай смотрел на него снизу вверх и его маска окончательно треснула. Он схватил Сашу за затылок и притянул к себе.

Поцелуй был соленым от слез и горьким от рвоты,которую вызывал студен два дня подряд. Коля целовал его так, будто отдавал свое дыхание.

— Я не отпущу — шептал Николай в губы Саши. — Я соврал,я испугался. Все взаимно, Саш.Спи. Я рядом, а

Саша плакал, уткнувшись в его шею. Он верил. Его бог вернулся.

Николай ушел через полчаса, сославшись на срочный звонок из клиники. Саша лежал, закутанный в одеяло, чувствуя на коже тепло его рук,а потом телефон, лежащий рядом, коротко вибрировал.

Переписка. 

Коля: Саша, прости. Я смалодушничал. То, что произошло…ошибка и порыв жалости. Я не могу быть с тобой. Это разрушит нас обоих. Пожалуйста, не ищи встреч. Нам лучше не общаться. Я могу тебя поддерживать или отвечать иногда,но дружбы больше не будет. 

Саша прочитал. Раз. Другой. Третий. Каждое слово впивалось в мозг раскаленной иглой. Его не просто отвергли…его использовали как утешение, а потом выбросили.

Он не кричал,медленно встал. Пальцы, дрожа, печатали текст. 

Саша:Извини. Больше не побеспокою. 

Блокировка. 

Всё.

Саша пошел на кухню, дверь входная была открыта,но ему было все равно, если в квартиру зайдет смерть, вывалив на пол всё содержимое аптечки. Горсти таблеток —снотворные, антидепрессанты, нейролептики, которые он добывал в магазинах с рецептами. Никогда Саша не обращался со своим расстройством в больницу,хотя окружение говорило,что от него живого места не осталось. 

Саша глотал лекарства горстями, не чувствуя вкуса, запивая водой из-под крана. Его тошнило,а тело пыталось бороться, но он упрямо заталкивал всё обратно. Невероятная жестокость к самому себе.

Он сполз на пол, чувствуя, как немеют ноги, взяв карандаш и на обороте какого-то счета начал корябать, ломая грифель:

Коля. Кошара. Ты же сказал… зачем ты соврал? Коленька, я так хотел быть…любимым тобою. 

Николай шел к метро быстрым шагом и ненавидел себя. Ненавидел свою слабость, но достав телефон и увидев, что Саша его заблокировал, он внезапно понял, что это не истерика. Это что-то серьезное и он только что сам разрушил Александра сильнее. 

— Идиот— выдохнул он и бросился обратно.

Он бежал по слякоти, через дворы, срезая углы. Путь занял двадцать минут. Двадцать минут, за которые его мозг нарисовал сотню сценариев и один страшнее другого.

Дверь была приоткрыта.

Николай ворвался в квартиру, задыхаясь. На кухне горел тусклый свет, он замер в дверях, глядя на Сашу.…

Конец первой главы…