Фагоцитоз

Юн Бум лежал на боку, вдавленный в обивку дивана, тяжелый, неподвижный. На его выступающем бедре и крестце кожа истончилась, пошла багровыми, лоснящимися пятнами — влажными кратерами пролежней от долгого оцепенения.

Сану опустился на колени. Тень от его плеч перекрыла тусклый свет торшера, падающий на изъязвленную плоть. Он склонился вплотную, обдавая лихорадочно горячий край раны ровным дыханием.

Его язык коснулся воспаленного ободка.

Вкус ударил сразу: медь, чуть сладковатая сукровица и въевшаяся соль застарелого пота. Влажная, шершавая мышца с нажимом прошлась по поврежденной ткани, сминая отслоившиеся чешуйки эпидермиса. Юн Бум слабо дернул бедром, когда холодная слюна затекла в липкий центр язвы. В тишине комнаты раздался вязкий, чавкающий звук — плотное скольжение языка по горячему, разрушающемуся мясу.

Сану методично вылизывал углубление. Губы сминались о багровый контур, втягивая в себя горький привкус застоявшейся крови и плазмы. Пружины дивана коротко скрипнули под тяжестью сместившегося веса. Пальцы Сану впились в здоровую кожу выше раны, сминая её, жестко фиксируя ногу.

Юн Бум безучастно смотрел в стену перед собой. Его грудная клетка медленно, тяжело опадала. На кончике языка Сану собралась густая солоноватая капля. Он проглотил её, не отрывая взгляда от блестящего слюнявого следа на его воспаленной коже. Сглотнув, Сану медленно отстранился. Вязкая нить слюны потянулась за нижней губой, истончилась под тусклым светом торшера и беззвучно лопнула, осев на мокром багровом крае раны. Сану провел тыльной стороной ладони по подбородку, жестко размазывая красноватую слизь по челюсти.

Старые пружины отозвались ржавым, растянутым воем. Мужчина перенес вес. Тень от его корпуса накрыла заостренный хребет Юн Бума, лежащего в абсолютном оцепенении. Духота оседала на сероватой спине блестящим слоем. Выпирающие позвонки казались обтянутыми влажным пергаментом — полупрозрачным, готовым треснуть от малейшего натяжения. В глубокой впадине под левой лопаткой неравномерно дергалась тонкая вена. Ритм прерывался. Сбоил. Взгляд скользнул вниз, к собственным пальцам, вдавленным в чужую ногу. Поверхность вокруг ногтей побелела от силы хвата. Под подушечками проступали свежие кровоподтеки — мутные, фиолетово-желтые разводы на фоне болезненной, изжелта-бледной фактуры. Ворс дивана щекотал колено.

Металл пряжки лязгнул о пуговицу. Звук ударился о голые стены, обнажая глухоту спертого пространства. Зубья молнии разошлись с сухим, цепляющимся треском. Жесткий деним и резинка белья поползли вниз, сдирая волоски на бедрах. Тяжелая плоть высвободилась из тесноты, горячая, налитая густой кровью. В полумраке гладкая поверхность отливала глянцем. На самом краешке уздечки дрожала тягучая капля выделений. Воздух немедленно пропитался терпким запахом: смесь нестираной одежды, въевшейся испарины и едкого, солоноватого секрета. Дышать стало труднее. Кислород казался липким, оседая на языке привкусом ржавчины и пыли.

Сустав издал короткий щелчок, когда Сану опустился на пол. Ковер под ногами свалялся в грязные комья, впиваясь в голени жесткими щетинками. Ноги раздвинулись шире. Он придвинулся вплотную к деревянному каркасу мебели. Разгоряченная эрекция коснулась впалой ягодицы. Контраст ударил по нервам. Нависшая влага оторвалась от уретры. Прозрачная смазка медленно поползла вниз, оставляя за собой мокрую, сверкающую дорожку. Холод передавался снизу вверх, распаляя сосуды еще сильнее.

Широкая кисть оставила в покое бедро и поползла вверх, сминая истонченные мышцы бока. Пальцы нащупали острый выступ тазовой кости. Кожный покров там загрубел, покрылся мелким сухим шелушением. Фаланга с силой продавила иссушенный слой, погружаясь в податливую пустоту живота. В тишине раздался влажный хрип. Юн Бум разомкнул запекшиеся губы, судорожно втягивая кислород сквозь щели между зубов. Слюна запузырилась в уголках его рта. Сану наблюдал, как под его рукой напрягаются тонкие сухожилия, пытаясь защитить внутренние органы от грубого давления.

— Подвинься.

Слово упало тяжело. Основание ладони уперлось между лопаток, с силой впечатывая грудину в ткань мебели. Юн Бум завалился вперед. Лицо утонуло в пыльном пледе. Из-за неестественного излома позвоночника таз задрался вверх. Поясница прогнулась, обрисовывая глубокую темную щель ануса. Красный провал на копчике сместился, оказываясь прямо перед глазами. Края поражения, только что смоченные слюной, блестели, источая густой запах лимфы и крови. Мертвая зона вокруг воспаления слегка оттянулась, обнажая бордовые мышечные волокна.

Пальцы сомкнулись вокруг собственного члена, стягивая кожу к основанию. Жгучее натяжение. Тупой край головки уперся в плотно сжатый сфинктер. Никакой подготовки. Квадрицепсы Сану окаменели, вдавливая ступни в ворс ковра. Резкий наклон корпуса вперед. Тугое, болезненное сопротивление нерастянутых мышц. Член с трудом пробил внешнее кольцо. Сухое трение рвущихся капилляров. Внутри было обжигающе тесно, кишка стиснула инородный объект шершавым, сухим захватом, словно пытаясь вытолкнуть его обратно.

Продвижение давалось с глухим скрежетом. Суставы мебели трещали, грозя рассыпаться под двойным весом. Кислород не шел в легкие. Мужчина хватал его открытым ртом, глотая пыль. Под кожей на шее вздулись темные артерии, наливаясь тяжестью с каждым вдавленным миллиметром. Узкое отверстие надрывалось по краям. Свежая жидкость выступила на впалых ягодицах, смешиваясь с природной смазкой. Внутренности Бума бились в жесточайших судорогах. Стенки сокращались неровно, рывками, сжимая нервные окончания эрекции до онемения. Металлический дух крови перебил кислятину немытого тела.

Худое тело метнулось вперед, содрогаясь от разрыва. Колени Бума заскребли по матрасу, пытаясь сбросить чужую тяжесть. Ладонь Сану обрушилась на его спину, придавливая позвоночник к основанию дивана. Кости глухо стукнулись о дерево под обшивкой. Большой палец проехался по самому краю бордовой раны. Грязный бинт, валявшийся на полу, поймал упавшую сверху каплю пота.

— Замри.

Голос прозвучал хрипло. Воздух застрял в гортани. Хватка стала крошащей.

Финальный рывок. Лобковая кость врезалась в таз со звуком сталкивающихся бильярдных шаров. Глухой, жесткий удар. Сану застыл. Дыхание остановилось. Член оказался зажат так плотно, что пульсация в вене уретры отдавалась в затылок. Жар внутри чужого кишечника казался невыносимым, лихорадочным. Тяжелая капля скатилась по лбу, сорвалась с кончика носа и ударилась точно в центр гниющей воронки. Жидкость разъела воспаленное мясо. Юн Бум беззвучно разинул рот, задыхаясь, пока соленая влага растворялась в выделениях.

Дребезжание грязного стекла разрушило статику. По проспекту тяжело прокатился грузовик. Низкий гул прошил пол. В такт этой вибрации он подался назад. Сфинктер потянулся следом за выходящим объемом, выворачиваясь розовой слизистой наружу. Резкий выпад вперед. Снова жесткое столкновение. Мокрые от испарины волосы на лобке натирали бледную кожу до ссадин. Звуки шлепков вязли в душном пространстве — мокрые, хлюпающие удары, сливающиеся со скрежетом пружин. Спальня запахла железом и грязной шерстью.

Темный затылок мотался из стороны в сторону. Лицо вдавилось в шерстяной квадрат. Свисающие кисти Бума царапали паркет, собирая ногтями крошки. Взгляд прикипел к поврежденной пояснице. Изъязвленный участок подпрыгивал, дрожал, искажался с каждым проникновением. Внутри узкого отверстия скапливалась кровь, работая как смазка. Скольжение стало более гладким. Давление в паху нарастало, скатываясь в тяжелый, давящий ком. Тени на потолке расплывались.