Фаедеи фит Сталесклеп

– И долго же ты будешь вести себя.. настолько жалко?

Эта погоня продолжалась долго и Сталесклеп и Фаенон не хотели униматься даже во сне. Первому хотелось расковырять старые, давно засохшие ранки, а затем растереть их солью как следует и полить спиртом.

– Ты действительно ведёшь себя как пёс возле него! Гляди и гавкать по команде начнёшь. Ну-ка, голос! Давай, гав-гав, – смеялся во весь голос Сталесклеп, перепрыгивая с одной крыши на другую. Даже так его голос был слышен в голове.

– Заткнись! А ещё подойди сюда и сражайся нормально, а не убегай. В Кремносе предают позору тем, кто сбегает с поля боя, – Фаенон делает взмах Создателем рассвета и мощный луч света чуть не задевает Опустошителя. Последний ещё больше рассмеялся.

– Мне как будто бы есть дело до твоего Кремноса! – он встречает эту энергию взмахом своего клинка, который тут же нейтрализует её остатки. – Это ты встречаешься с их принцем, а не я. Не спорю, интерес у меня к нему тоже есть...

Сталесклеп останавливается замолкает, а через мгновение расчёта на его лице расцветает гадкая, до жути неестественная улыбка. Даже с телом человека он не научился улыбаться так, чтобы не распугивать людей.

– Я придумал кое-что. Задание для тебя, – он разворачивается к Фаенону и щелчком пальца призывает чёрное течение, которое покрывает его с головы до пят. Через секунду оттуда выходит... Мидей. Точнее Сталесклеп в форме Мидея. – Пронзи десятый грудной позвонок. Докажи, что ты не просто влюблённая псина, а действительно на что-то способен.

– Ты..

Вселиться в его тело и каждый день на протяжении нескольких часов ходить в нём как в своём? Ладно. Он готов был потерпеть сам, чтобы его друзьям и близким не нужно было иметь дело с этим ублюдком. Но брать оболочку дорогого ему человека и заставлять её убивать? Он уже переступил границу.

– Бесчестный ублюдок...

Почему-то его голос начал дрожать. Почему на его щеках на секунду появляется влага?

– Тело Полемоса очень даже хорошее. Возможно, я ошибся, когда выбирал себе оболочку в реальности. Уже думаю над переездом, – он специально ощупывал себя, особенно за грудь, чтобы извести Фаенона, заставить его раскалиться до предела.

– Не говори о Мидее так!

Почему-то перед глазами появлялась окровавленная спина. Почему его руки в такой тёплой крови?

– Только и умеешь грызться. Как жалко.

Почему-то его сердце колотится как в последний раз. Хочется вырвать его и покончить со всем этим.

– Твои ревность и ненависть так прекрасны. Как будто бы твою любимую игрушку забрали. Возможно это не так далеко от правды.

Его руки скованы золотыми цепями. На них всё равно чувствуется что-то теплое. А ещё что-то тёплое появляется в груди. Очень приятное. Не горячее.

– Ха, тебя так просто усмирить? Теперь мне с тобой даже играть не хочется.

– Тогда отпусти меня. Прекрати это.

– Да на здоровье.

Глаза Фаенона широко распахиваются и сейчас он замечает, насколько быстро дышит и дрожит. Это было сродни длинной пробежки или битве. Хотя, битва во сне тоже считается битвой?

– Фаенон? – взволнованный голос вывел его из мыслей. Оказывается всё это время за руки его держал Мидей. Он очень теплый.

Фаенон промолчал, лишь прильнул к нему ближе. Он прижался головой к его груди и услышал сердцебиение. Чуть быстрое, но в остальном почти не отличается от сердцебиения обычного человека. Оно успокаивало.

– Он опять, да?

– ...да. На этот раз он взял твой облик...

– Блохастый шакал, – выплюнул ядом принц, обнимая Фаенона за плечи.

– Мидей, – он замолкнул лишь на секунду. – Я правда жалок?

Теперь глаза были расширены у Мидея.

– Это он тебе опять сказал?

– Да, понимаю, глупо верить этому, – Спаситель выдохнул. – Но у него было твоё лицо в этот момент. Меня просто... Это задело по-особенному..

– Фаенон, – второй раз, когда он называет его по имени. – Как думаешь, можно ли назвать человека, прошедшего 33 миллиона цикла, длинною в тысячи лет, потерявшего всех своих друзей и родных, жалким?

Они оба замолчали. Они знали ответ, поэтому слова не нужны были.

– ...ха, он снова называет нас "меркзими голубками".

– Завидует.