#Eyes_That_Fell_you

Тэхён проснулся от холода. Простыня под ним была пустой и уже остывшей. Он медленно провёл рукой по тому месту, где должен был лежать Чонгук, и почувствовал, как по коже бегут мурашки. В комнате всё ещё витал густой запах горького шоколада, но самого альфы не было.

— Гуки?? Ты где?

"Месть?" — первая мысль, которая пришла в голову.

— Решил меня вот так бросить после всего?

Он посмотрел на часы. 06:47. Скоро на работу.

Тело ныло. Каждый мускул напоминал о прошедшей ночи и утре: укусы на шее и груди, следы от пальцев на бёдрах, красные полосы на заднице от ремня и жёстких толчков. Между ног было мокро и чувствительно. Он весь пропитался запахом Чонгука — тот буквально въелся в кожу.

Тэхён тяжело поднялся, поморщился от боли и пошёл в душ. Пока горячая вода стекала по телу, в голове крутились тревожные мысли:

"А если ему всё равно? Просто выебал и ушёл. Пять лет злости — и вот так легко отомстил.."

Он быстро собрался, написал короткую записку Джину и Намджуну:

«Простите, срочно нужно было уехать по работе. Мы полные идиоты — забыли забрать Хэджина. Очень виноваты. Обнимаю, Тэхён.»

Обида жгла внутри. Ни звонка. Ни сообщения. Он ждал весь вечер. Следующий день. Три дня.

Ничего.

Это окончательно разозлило омегу. Когда пришло предложение поехать переводчиком в Италию на две недели он согласился почти сразу.

"Пусть подавится своим игнором, Чон Чонгук."

Вечером перед отъездом Тэхёна начало мутить. Он едва успел добежать до туалета, когда греческий йогурт, который он так любил, чуть не вышел обратно.

Тэхён обнимал унитаз несколько минут, тяжело дыша.

— Сука… может, съел то-то не то? — прошептал он, умываясь холодной водой. — Кроме йогурта ничего же не было…

Последние дни он почти не ел. От нервов и злости на альфу аппетит пропал полностью. В тот же вечер он собрал чемодан и уехал в аэропорт.

— Ну и пошёл ты нахуй, Чон Чонгук, — тихо бросил он, закрывая дверь квартиры.

Он не заметил уведомление, пришедшее ещё в то самое утро от контакта «Гуки падла»:

«Малыш, мне срочно пришлось улететь по работе. Прости, вернусь в Сеул через неделю. Позвоню. Люблю тебя.»

Звук уведомлений был выключен уже как пять лет. Гордость не позволяла Тэхёну первым лезть в чат. И Тэхён позабыв что чат закинул в архив.

Перелёт в Италию был тяжёлым. Тэхён почти не спал.

Рядом с ним летел Богэм — альфа с работы, высокий, симпатичный, который уже несколько месяцев мягко подкатывал к нему. Сейчас он снова пытался быть полезным: принёс плед, заказал воду, шутил.

— Тэ! Я выбрал номера рядом — 1008 у тебя, 1010 у меня, — улыбнулся он в отеле.

— Понял. Когда у нас первое мероприятие с клиентами?

— В 20:00, возле главного входа. Отдыхай пока.

Тэхён кивнул и устало зашёл в номер. Душ, переодевание в свободные светлые брюки и тонкий свитер — и он решил прогуляться по роскошному отелю, чтобы развеяться.

Но стоило ему пройти мимо регистрационной стойки, как в нос ударил знакомый, до боли родной запах — густой, горький шоколад.

Тэхён замер.

По широкому коридору шёл Чонгук. В идеально сидящем тёмном костюме, волосы уложены, в руке папка, рядом семенил помощник с кучей документов. Альфа выглядел серьёзным, деловым и очень, очень влиятельным.

У Тэхёна внутри всё оборвалось.

«Так вот где ты был, сука… Вот почему исчез! Тварь!»

Он уже хотел развернуться и уйти, когда услышал низкий, потрясённый голос:

— Тэхён?

Мурашки пробежали по спине. Тэхён медленно повернулся.

Чонгук стоял в нескольких метрах и смотрел на него широко раскрытыми глазами.

— Ты что тут делаешь? — спросил альфа, делая шаг ближе.

— Не твоё дело, — истерично бросил Тэхён.

Чонгук нахмурился, не понравился тон. Он уже хотел подойти ближе, когда сзади раздался весёлый голос:

— Тэхён!

К ним быстрым шагом шёл Богэм — в белой рубашке, с улыбкой и двумя кофе в руках.

Чонгук резко остановился. Его запах мгновенно стал тяжелее, темнее.

— Ты с кем-то приехал? — голос альфы стал опасно низким.

Тэхён, желая сделать больно, ответил резко:

— Да, приехал. И тебя это не касается.

Чонгук сжал челюсти так, что на скулах заиграли желваки. Горький шоколад в воздухе стал почти удушающим. Альфа развернулся и ушёл, не сказав больше ни слова, но весь его вид кричал о ярости.

Тэхён остался стоять. Ноги дрожали, в глазах защипало. Ежевика вокруг него тоже стала горькой, тревожной.

— Ты в порядке, Тэ? — Богэм подошёл ближе, обеспокоенно глядя на него.

Тэхён ничего не ответил. В горле снова поднялась тошнота. Он резко развернулся и побежал в ближайший туалет.

Зашёл в первую кабинку, даже не закрыв дверь до конца. Его сильно вырвало. Тэхён тяжело дышал, прижимаясь лбом к холодной стене. Он сидел в такой позе уже минут двадцать, но удушливая тошнота никак не отступала.

Резкий звук за спиной заставил Тэхёна вздрогнуть. Он стремительно повернулся и услышал женский голос, который на чистом корейском языке произнесла:

— Ой! Прости, пожалуйста! Я не хотела мешать… Но я заметила, что тебя мутит. С беременными омегами такое часто бывает. Вот, возьми травы — хорошо помогают от тошноты.

Тэхён поднял красное, мокрое от слёз лицо. Перед ним стояла немолодая кореянка-уборщица с добрыми глазами.

— Я не беременный… Вы ошиблись, — хрипло ответил он.

Женщина нахмурилась.

— Правда? А мне показалось… Твой запах очень явно намекает, что ты беременный.

Тэхён горько усмехнулся.

— Я не могу иметь детей. Мало вероятности… почти невозможно.

— Всё равно сделай тест, милый. Вероятность есть всегда, — мягко сказала она и протянула ему пакетик с травами. — Аптека сразу за продуктовым магазином, на первом этаже.

Тэхён вышел из туалета на ватных ногах. Сердце колотилось.

Он купил пять разных тестов. Пришёл в номер, руки дрожали так сильно, что едва открыл упаковки. Сделал все сразу, не в силах ждать.

Пять минут ада. Он ходил туда-сюда по номеру, как юла, пока не заставил себя посмотреть.

Две чёткие полоски. На всех пяти тестах. Тэхён почувствовал, как голова закружилась. Ноги подкосились. Он медленно сполз по стене на пол, прижав ладони к животу.

Слёзы хлынули ручьём.

— Как… как это возможно… — шептал он, задыхаясь от рыданий. — Я же не мог… врачи говорили… это невозможно…

Но тесты не врали. Он был беременен. От Чонгука. И теперь понятия не имел, что делать.

Тэхён сидел на полу номера, прижавшись спиной к кровати, и плакал долго, горько, беззвучно. Слёзы текли ручьями, капали на белую рубашку, которую он так и не успел надеть. Руки дрожали, прижатые к животу.

— Как… как же так… — шептал он сорванным голосом.

— Ребёнок… у меня будет ребёнок… от него…

Мысли были чёрными, тяжёлыми.

«Чонгуку это не нужно. Для него всё это — игра. Он ненавидит меня. Пять лет ненавидел. Зачем ему ребёнок от омеги, которого он презирает? Он просто выебал меня и исчез… А теперь я… я один. Опять один.»

Он рыдал, уткнувшись лицом в колени, пока не заболела голова. Время неумолимо тикало. Тэхён посмотрел на часы — до начала мероприятия оставалось меньше тридцати минут.

— Блять… — выругался он сквозь слёзы.

Собирать себя было тяжело. Он встал, пошатываясь, умылся ледяной водой, чтобы хоть немного убрать красноту с глаз. Надел белый костюм — тот самый, элегантный, в котором выглядел дорого и уверенно. Но сейчас он был бледным как смерть, глаза красные, губы искусаны. Запах ежевики стал горьким, тревожным.

Когда Тэхён вышел из номера, возле двери уже ждал Богэм в тёмно-синем костюме. Альфа сразу нахмурился.

— Тэ… ты в порядке? Выглядишь ужасно. Может, не пойдёшь? Я скажу клиентам, что сам справлюсь с переводом.

Тэхён отрицательно покачал головой, хотя в глазах всё ещё стояли слёзы.

— Нет. Я в порядке.

Мысли: Если… если под сердцем уже ребёнок, то мне нужно думать о деньгах. О будущем. Я не могу позволить себе слабость.

Богэм хотел сказать что-то ещё, но только мягко сжал его плечо и пошёл рядом.

Они спустились на первый этаж. Тэхён шёл, глядя под ноги, и не сразу понял, кто стоит у входа в конференц-зал.

Чонгук.

В идеальном чёрном костюме, волосы зачёсаны назад, холодный, властный взгляд. Рядом — его правая рука, Джейн.

Оба пары замерли, глядя друг на друга. Воздух между ними мгновенно стал густым — ежевика и горький шоколад смешались в нечто почти удушающее.

Чонгук первым отвёл взгляд, холодно и отстранённо. Джейн шагнул вперёд с профессиональной улыбкой:

— Здравствуйте. Я правая рука господина Чона. А вы наши переводчики на сегодняшний вечер?

Богэм улыбнулся, стараясь разрядить атмосферу:

— Да. Здравствуйте. Я Богэм, а это Тэхён.

Тэхён не смог даже кивнуть. Ноги будто приросли к полу. Чонгук даже не посмотрел в его сторону. Полностью игнорировал. Как будто омеги здесь и не было.

У Тэхёна защипало в глазах. Он сжал кулаки так сильно, что ногти впились в ладони.

«Только не плакать. Только не здесь. Не перед ним. Жалость мне не нужна».

Они прошли в конференц-зал. Итальянцы и японцы уже ждали. Переговоры начались. Тэхён и Богэм работали слаженно — переводили речь, пояснения, цифры. Но омеге было всё хуже. Голова кружилась, в глазах темнело, тошнота подкатывала волнами. Он еле держался на ногах.

Когда пришло время встать и показать на презентации нужный слайд, Тэхён поднялся… и мир резко потемнел.

— Тэхён! — одновременно крикнули Богэм и Чонгук.

Омега рухнул прямо на пол перед всеми.

Чонгук сорвался с места как ошпаренный. В одно мгновение он уже стоял на коленях рядом с Тэхёном, бледный, с расширенными от ужаса глазами.

— Тигрёнок… что с тобой?! Малыш?! — голос альфы дрожал. Он осторожно приподнял голову Тэхёна, ладонь легла на бледную щёку.

— Он такой бледный… Врача!!! Быстро врача!!!

Богэм уже бежал к выходу.

Чонгук не стал ждать. Он подхватил Тэхёна на руки — легко, будто тот ничего не весил, и быстрым шагом понёс его в медицинский пункт отеля. Сердце альфы колотилось как бешеное. Он видел, насколько похудел омега, как изменился его запах… но сейчас это было неважно. Главное — чтобы Тэхён был в порядке.

В медпункте их встретила итальянская омега-медсестра.

— Что происходит?! — спросила она на итальянском.

Чонгук ответил на чистом итальянском, голос напряжённый:

— Он потерял сознание на конференции. Я не знаю, что с ним. Помогите, пожалуйста.

Медсестра быстро осмотрела Тэхёна. Чонгук стоял рядом, нервно переминаясь с ноги на ногу, кулаки сжаты. Страх за омегу полностью вытеснил всю ревность и злость.

Когда медсестра закончила, она подошла к альфе с мягкой улыбкой.

— Успокойтесь… Ваш омега в положении. Только первая неделя. Организм ещё не привык, поэтому на стрессе теряет сознание.

Чонгук замер. Ему показалось, что вся жизнь пролетела перед глазами за секунду.

— Что?.. Беременный? — голос сорвался. — Но… как? Он же не может иметь детей… Врачи говорили…

Медсестра улыбнулась ещё шире.

— Всегда есть возможность, когда это истинная пара. Врачи часто ошибаются в таких случаях. Омега легко может забеременеть от своего истинного альфы, даже после болезни. По его истории он уже здоров.

Чонгук стоял неподвижно. Шок. Неверие. А потом — волна такой сильной, обжигающей радости, что у него перехватило дыхание. Он будет отцом. У них будет ребёнок. Их ребёнок.

Гордость, благодарность, страх и безумная любовь смешались внутри. Он посмотрел на бледного Тэхёна, лежащего на кушетке, и почувствовал, как глаза защипало.

Запах ежевики теперь был другим — тоньше, слаще, с новой, едва уловимой ноткой. Родной. Тёплой. Будущей.

Чонгук медленно подошёл ближе, опустился на колени возле кушетки и осторожно взял холодную руку Тэхёна в свою. Большой палец альфы нежно погладил костяшки.

— Тэхён… — прошептал он дрожащим голосом. — Малыш… ты… мы…

Слова застревали в горле. Он прижался лбом к руке омеги, закрыл глаза и впервые за очень долгое время позволил себе почувствовать настоящее счастье.

Тэхён начал медленно приходить в себя. Глаза приоткрылись, мутные и испуганные.

Чонгук поднял голову, и Тэхён увидел в его глазах слёзы — настоящие, неконтролируемые.

— Гуки… — тихо, хрипло прошептал омега.

— Я здесь, — ответил Чонгук, голос сорвался. — Я здесь, тигрёнок. И никуда больше не уйду. Никогда.

Медсестра тихо улыбнулась, понимая, что сейчас лучше оставить пару наедине. Она молча вышла из кабинета, аккуратно прикрыв за собой дверь.

В маленькой комнате медпункта повисла тишина, которую нарушало только тяжёлое дыхание обоих.

Чонгук всё ещё стоял на коленях возле кушетки, держа руку Тэхёна. Вдруг его глаза наполнились слезами — настоящими, тяжёлыми, которые он даже не пытался скрыть. Они медленно покатились по щекам альфы.

Тэхён, который только начал приходить в себя, резко испугался. Он никогда не видел Чонгука таким.

— Чонгук?.. Ты… ты чего? — голос омеги дрожал, слабый и испуганный. Он попытался сесть, но альфа осторожно придержал его.

Чонгук тяжело сглотнул, провёл большим пальцем по щеке Тэхёна и тихо, срывающимся голосом произнёс:

— Мы станем родителями, малыш… У нас будет ребёнок. Это… это самое большое счастье, о котором я только мог мечтать за всю свою жизнь.

Тэхён замер. А потом его лицо исказилось, и он разрыдался — громко, отчаянно, будто внутри что-то наконец прорвалось. Слёзы хлынули рекой.

— Я думал… думал, что тебе этот ребёнок не нужен… — всхлипывал он, закрывая лицо руками.

— Что для тебя всё это было просто местью… что ты меня ненавидишь… что я опять один… Гуки, я такой идиот… прости меня…

Чонгук не выдержал. Он резко сел на кушетку, подхватил Тэхёна на руки и крепко прижал к своей груди, обхватывая его полностью — будто боялся, что тот снова исчезнет.

— Тише, тигрёнок… тише. Я здесь. Я никуда не делся, — шептал он, целуя макушку омеги, его волосы, виски. Его собственные слёзы капали на белый костюм Тэхёна.

— Как я мог не хотеть этого ребёнка? Это же наш… наш малыш. Мой и твой.

Тэхён всхлипывал, уткнувшись носом в шею альфы, вдыхая родной запах горького шоколада.

— Ты… ты зачем исчез тогда? В то утро? Я проснулся один… холодно… думал, ты просто отомстил и ушёл…

Чонгук тяжело вздохнул, крепче обнял его и тихо ответил:

— Я же написал тебе сообщение, тигрёнок. Меня вызвали в Италию неожиданно ночью. Партнёры прилетели раньше, чем планировалось. Я должен был ехать с тобой, как мы договаривались, но планы резко поменялись. Позвонить не мог — был в самолёте, потом сразу на встречах. Я думал, ты прочитал…

Чонгук достал свой телефон, открыл чат и протянул Тэхёну. На экране чёрным по белому:

«Малыш, мне срочно пришлось улететь по работе. Прости, вернусь в Сеул через неделю. Позвоню. Люблю тебя.»

Тэхён смотрел на сообщение и плакал ещё сильнее.

— Я… я не видел… Я был так зол, так обижен… закинул чат в архив пять лет назад и даже не заходил. Гордость не позволяла писать первым… Гуки, я такой дурак!

Он снова разрыдался, пряча лицо на груди альфы.

— Гукиии… прости! Прости-прости-прости!!! — повторял Тэхён как молитву.

Чонгук только нежно улыбался сквозь свои слёзы. Он легко приподнял омегу и усадил его к себе на бёдра лицом к лицу. Тэхён сразу обхватил его ногами за талию и руками за шею, прижимаясь всем телом.

— Прости меня… — шептал он, целуя мокрые щёки альфы, нос, глаза, лоб, потом губы — сначала мягко, чмокая, будто успокаивая самого себя.

Чонгук взял лицо Тэхёна обеими ладонями, вытер ему слёзы большими пальцами и притянул к себе. Поцелуй получился глубоким, страстным, горячим. В нём было всё: облегчение, любовь, страх, который только что пережил альфа, и огромное счастье.

Язык Чонгука властно проник в рот омеги, он целовал жадно, но при этом невероятно нежно. Тэхён тихо стонал ему в губы, пальцы запутались в волосах альфы.

Чонгук на секунду оторвался от поцелуя и посмотрел в сторону двери. Там, в проёме, уже несколько минут стоял Богэм — с растерянным и слегка раненым выражением лица.

Чонгук усмехнулся прямо в губы Тэхёна — тёмно, ревниво. В следующую секунду он прикусил нижнюю губу омеги, сильно, собственнически, и притянул того ещё ближе к себе, одной рукой крепко сжав его бедро. Поцелуй стал ещё глубже, почти вызывающим. Альфа буквально показывал: этот омега — только его. Навсегда.

Тэхён тихо всхлипнул в поцелуй, но не отстранился. Наоборот — прижался сильнее, растворяясь в объятиях альфы.

Чонгук наконец оторвался от его губ, тяжело дыша, и прижался лбом к его лбу.

— Ты мой, — хрипло прошептал он. — И наш ребёнок — тоже мой. Больше никаких недопониманий. Никаких побегов. Мы вместе. Понял, тигрёнок?

Тэхён кивнул, всё ещё плача, но уже счастливыми слезами.

— Понял… Я люблю тебя, Гуки.

— И я тебя люблю. Безумно.