Естественное откровение

Декарт -- "отец современной философии". По легенде его семя ответственно за многие ее проблемы (проблемы со специфическим скептицизмом, mind/body problem, зацикленность философии на эпистемологии, субъективизме и проч.), но также и за предполагаемые добродетели. Так, например, Б. Уильямс напишет, что Декарта можно рассматривать основателем современной философии постольку, поскольку "стартовая точка его философии (в отличии от выводов) не религиозна" (Williams, Descartes and the Historiography of Philosophy). Иными словами, философия Декарта имеет основывается на "естественном свете", а не на откровении, авторитете, исторических фактах и т.д.

Однако мы уже видели в посте про "естественный свет", что этот свет местами тяготеет к тому, чтобы, заменив откровение, самому им стать: стать естественным откровением. Занимательно, что некоторые последователи Декарта не только не подавляли эту тенденцию, но, напротив, эксплуатировали ее. Особенно преуспел в этом деле Мальбранш.

Его теория идей в принципе построена на тезисе о в некотором смысле пассивном интеллекте, которому Бог открывает те или иные идеи. Свет для Мальбранша находится не в самой душе, она как бы освещается извне и полностью зависит в этом от Творца. Поэтому мы могли бы, как и некоторые комментаторы, сказать, что идеи это — естественное откровение: "For Malebranche, as for Augustine, all knowledge is revelation. Revealed knowledge, however, is of two distinct kinds. Our clear ideas are revelations of God’s ideas, which are the models or archetypes employed in creation. Rational knowledge (in mathematics, metaphysics and ethics) is therefore a kind of natural revelation, available to all men who are willing to reflect and to meditate. By contrast, there is the revelation of God’s Word in scripture, as interpreted over the centuries by the authorities of the Church" (Pyle, Malebranche).

Но занимательно, что в "Беседах о метафизике" (Entretiens sur la Metaphysique) Мальбранш проводит деление между двумя откровениями на ином основании. Ему предшествует следующего рода рассуждение: есть три вида сущих, которые мы можем познавать. Это, во-первых, причина всех вещей, "самое совершенное сущее" — Бог. Во-вторых, это духи, которых мы познаем посредством внутреннего чувства. И, наконец, это тела, которые мы познаем посредством откровения. Так как текст называется "беседы", а не "монологи", о метафизике, собеседник должен был прийти в замешательство и начать протестовать против такого употребления слова "откровение". Он и запротестовал. "Как же так? Разве мы их [тела] не видим и не ощущаем? Мы не нуждаемся в откровении, чтобы узнать, что у нас есть тело, достаточно ущипнуть себя..."

На эти (справедливые) протесты протеже Мальбранша отвечает следующим образом: "Конечно же мы их ощущаем. Но это ощущение и эта боль является видом откровения". И далее следует объяснение окказионалистской теории ощущений. Согласно Мальбраншу никакие субстанции не могут вступать во взаимодействия друг с другом. Не могут это делать и те две субстанции, из которых состоит человек — его душа или дух и тело. Соответственно, никакие движения тел не могут произвести в душе ощущений и vice versa. Но ощущения (pace Витгенштейн) в душе все-таки есть! Откуда же они взялись? "Размышляй и все будет хорошо" — советует нам Мальбранш. По размышлении становится ясно, что соответствие движений тел, следов в мозгу, -- это результат "закона единства души и тела, согласно которому Бог непрерывно действует в этих двух субстанциях так, что то или давление или тот или иной удар сопровождается тем или иным ощущением". Итак, душа не производит эти ощущения сама, они даются ей Богом: "Сам Бог производит в вашей душе все эти различные ощущения".

Но собеседник все еще недоволен. Он полагает, что откровение, которое нам дает Бог, не очень надежно. Ведь Бог может подсовывать нам ощущения, которые будут нас обманывать. Поэтому он требует представить ему точное доказательство. На что протеже Мальбранша замечает, что такое доказательство невозможно: "Точное доказательство! Это немного слишком. Вынужден признаться, у меня его нет. Мне, напротив, кажется, что у меня есть точное доказательство того, что такое доказательство невозможно". Оно невозможно потому, что нет никакого логического противоречия в том, что Бог дает нам ощущения тел, а тел при этом не существует. Существование тел est arbitraire. Но почему же мы в него верим?

Конечно же потому, что "Бог -- вовсе не обманщик"! Верим же мы Писанию, почему бы не верить и в это откровение.

Срубив скептицизм на корню, протеже Мальбранша знакомит своего сообразительного собеседника с различными видами откровений. Есть два вида откровений: первый — это естественное откровение, являющееся "следствием некоторых общих законов, которые нам известны". Второе, соответственно, является следствием неизвестных законов [известное и неизвестное здесь стоит читать как "в принципе познаваемое/не познаваемое"]. Откровение о существовании тел, которое Бог нам дает в виде ощущений, относится к первой группе.

Признав это, мы, однако, вступает на опасную тропу. Если Бог не обманщик, а ощущения являются естественными откровениями, то что же делать с тезисом о том, что чувства нас обманывают? Наши смелые путешественники в мир ясных и отчетливых идей справляются и с этой трудностью: "Но причиной нашей ошибки, строго говоря, не является ложность наших естественных откровений, но недобросовестность и безрассудность [témérité] наших суждений".