Ещё раз о стыде
Представляю вашему вниманию подборку цитат разных авторов о стыде. Не все эти авторы относят себя к реляционному направлению, но в этих высказываниях все демонстрируют реляционное мышление, говоря о роли другого в возникновении и переживании стыда.
«Стыд - это следствие отвращения и осуждения по отношению к самому себе - касательно состояния и природы всего нашего самоощущения. Мы съеживаемся, сжимаемся, хотим исчезнуть при мысли о том, что эти "факты" о нас самих могут быть замечены другим, и, таким образом, стыд обычно приводит к утаиванию, сокрытию. Противоядием от переживания стыда является стремление (или борьба) за принятие - несовершенного "я" самим собой или другими.
Несмотря на их различия, стыд и вина тесно связаны друг с другом, легко сочетаясь в определенном контексте или через причинно-следственную связь, называемую циклом стыда и ярости Хелен Блок Льюис (971), матерью большинства из нас, современных исследователей стыда. В этом цикле нам стыдно за себя (за пассивность, неряшливость или какой-то другой личный недостаток) и мы отстраняемся. Стыд и самокритика вызывают обиду и ответную ярость, которая направлена/обращена на другого. Эта агрессия ведет к чувству вины, которое, в свою очередь, вызывает возврат к пассивности и стыду, за которым снова следует порожденная стыдом ярость, приводящая к чувству вины. Работа с этим циклом стыда-вины особенно полезна для лечения супружеских пар и преступников»
Эндрю Моррисон
«Как только мы научимся замечать собственный стыд и стыд наших пациентов, мы изменимся. Мы воспринимаем тонкие и телесные признаки унижения и упадка. Мы замечаем изменения в тоне голоса или колебания, которые заставляют нас задуматься, а не содействуем ли мы или повторяем модель унижения. Мы задаемся вопросом о том, о чем не решаемся упомянуть, потому что сами чувствуем себя глупо. Мы осознаем стыд.»
Донна Оранж
«Стыд становится дисфункциональным, даже токсичным, когда он интернализируется в форме зажимов стыда (shame-binds). Хотя это может произойти в любое время на протяжении всей жизни, чаще всего это начинается в детстве. Когда заботящиеся взрослые в жизни ребенка неспособны заметить, принять и адекватно отреагировать на конкретную потребность, аффект или цель ребенка, нормальный стыд помогает ребенку отстраниться от установления контакта вокруг этой потребности, чувства или желания. Если этот процесс повторяется достаточно часто или является достаточно травматичным, между стыдом и конкретной потребностью, аффектом или желанием создается интернализованная связь или сцепка. Неспособность заботящегося лица ответить или отреагировать должным образом на ребенка может происходить из-за реакции заботящегося лица на его или ее собственный внутренний стыд или даже, возможно, из-за непонимания, что ребенок может отличаться от заботящегося лица в темпераменте или способностях. Всякий раз, когда после этого ребенок испытывает определенное чувство или побуждение, он автоматически также испытывает стыд. Со временем, при продолжающихся эпизодах стыда, ребенок теряет осознание первоначального чувства или желания и просто испытывает стыд. Таким образом, ребенок теряет «голос» для этой части своего существа - часть «я» отщепляется или закрывается. Потеря голоса развивается в ответ на реальный факт или «условия окружающей среды», когда некому услышать этот голос. С потерей права голоса приходит чувство отчужденности и неполноценности, чувство разобщенности и никчемности. Это чувство отчуждения и неполноценности возникает не только из-за того, что ребенок воспринимает голос как постыдный и недостойный быть услышанным, но и из-за того, что без голоса ребенок теперь менее способен информировать мир о том, кто он или она, на случай, если придет чуткий слушатель. Все это часть переживания интернализированного стыда»
Роберт Ли
«Это один из самых сложных аспектов клинического процесса, он предъявляет самые высокие требования к отношениям; аналитик часто не может распознать высокий уровень негативного аффекта и стыда пациента, потому что он диссоциирован. Травма активизируется здесь и сейчас, и аналитик снова и снова втягивается в одно и то же разыгрывание до такой степени, что он не обращает достаточно внимание, на возбуждение этим стыда. Аналитик говорит «Вы справитесь с этим, это не я вызываю эти чувства» Пациент слышит: «Боль, которую вы испытываете сейчас, не имеет большого значения; это просто из прошлого; то, что вы чувствуете сейчас, на самом деле сейчас не происходит». Это защита аналитика от стыда, что он не может помочь, что он чем-то провоцирует боль пациента. Или аналитик злится, когда пациент нападает. В таких случаях пациент почти всегда будет ощущать свою собственную боль как токсичную для аналитика.
Центральное место в терапии занимает понимание того, что пациент, застрявший в одиночестве в переживании стыда, не может вернуться к нормальному межличностному взаимодействию без посторонней помощи Терапевтическая пассивность — решение хранить молчание перед лицом униженного, замкнутого пациента — всегда будет усиливать чувство стыда, поскольку подтверждает аффективную веру пациента в оправданность изоляции»
Филип Бромберг
«Поначалу, когда я чувствую, что меня атакуют, я не вижу своей собственной негодности, я хочу полностью ее отрицать. Диссоциация растворяется для меня, когда я получаю возможность без излишнего стыда за то, что чувствую себя незащищенным, увидеть в себе то, чего я не хочу видеть, — отрицаемую плохость, которую мой пациент видит и пытается показать мне. Возникает вопрос: могу ли я, аналитик, пережить свой стыд за то, что я ошибаюсь, за то, что у меня есть зло, и при этом считать себя достаточно хорошим аналитиком? Это ключевой вопрос для пациентов, которые являются взрослыми детьми патологических нарциссов: будет ли их аналитик нести ответственность в конфликте, или его стыд будет для него настолько невыносимым, что он будет стремиться свести ситуацию к минимуму? Или, что еще более травмирует, уклонится ли он от своей доли вины и переложит ее на пациента?»
Дэниэл Шоу
"Действительно, одна из самых сложных супервизорских проблем, которые я встречала в контексте терапии травмы - это помочь травма-терапевтам выдерживать их собственный стыд, не разыгрывая его обвинительным образом на клиенте. Верный признак такой проблемы - это ощущение терапевтом, что клиент "заставляет" его что-то почувствовать. Такой тип концептуализации (напоминающий читателю о некоторых версиях проективной идентификации) подразумевает, что терапевт отчуждает от себя чувство ["это не моё чувство, мне его привнёс клиент"], что, в свою очередь, указывает на стыд терапевта по поводу возникновения этого чувства. В такие моменты важно не просить и не ожидать от клиента, чтобы он взял на себя ответственность за реакцию самого терапевта на травму."
Констанс Дж. Даленберг