Еще об общественном прогрессе

Кроме той беседы с Кареном Хачиковичем Момджяном, ссылку на которую я дал в прошлом посте, посмотрел еще одно видео и прочел несколько статей этого философа. Его мысли об общественном прогрессе показались мне интересными, но не бесспорными. О прогрессе и его критериях я и хочу поговорить. Сразу скажу, что все трое цитируемых далее авторов наличие общественного прогресса признают (да и по некоторым другим вопросам сходятся). Возьмем этот момент за отправную точку.

Григорий Алексеевич Завалько пишет: «Развитие общества есть его качественное и направленное изменение. Этими признаками развитие отличается от других форм изменений. <...>

Направленность развития может быть восходящей, прогрессивной, и нисходящей, регрессивной. И прогресс, и регресс закономерны. Возникает вопрос о критериях общественного прогресса» [1, С. 270].

Здесь, таким образом, речь идет о прогрессе общества. Делаю на этом акцент, т.к. Карен Хачикович Момджян предлагает различать прогресс общества и прогресс в обществе: «...научная теория общественного прогресса возможна, но при одном фундаментальном условии: если объектом оценки являются функциональные, а не субстанциальные (самоцельные) феномены общественной жизни. Подлежат верифицируемым оценкам такие объекты и институты, которые имеют назначение, служат достижению внешних, несобственных целей. Основой таких оценок являются соответствие объекта возложенной на него функции, способность или неспособность справляться со своими “обязанностями”. Субстанциальные явления, которые реализуют собственные цели, живут, а не функционируют, верифицируемой оценке не подлежат.

Используя этот методологический принцип, мы должны принять во внимание еще одно важное обстоятельство. Дело в том, что рассуждения об общественном прогрессе обретут должную строгость лишь в том случае, если мы будем различать две его формы — прогресс в обществе и прогресс общества. Когда мы говорим о первой форме — прогрессе в обществе, мы имеем в виду технологическое совершенствование видов деятельности, образующих в совокупности “процесс всеобщего производства”, продуктом которого является общество как реальная самодостаточная группа людей» [2, С. 54].

Вот эта-то мысль и захватила мое внимание. Далее Момджян пишет: «Нельзя рассуждать о прогрессе общества в том случае, если вы стоите на позиции “методологического коллективизма” и рассматриваете общество как интегративный субъект, обладающий собственными потребностями, интересами и целями и ведущий особый, присущий ему образ жизни. Мы не можем сопоставлять как “лучшие” и “худшие” субстанциальные процессы, формирующие образ жизни. Бессмысленно спорить на тему о том, кем лучше быть — мужчиной или женщиной, где лучше жить — в городе или в деревне, чем лучше заниматься — искусством или наукой. Это вопрос свободного человеческого предпочтения, не поддающегося гносеологической проверке на истинность или ложность. Говорить о прогрессе общества можно лишь в том случае, если вы стоите на позициях методологического индивидуализма, т.е. рассматриваете общество не как субъект, а как функциональный институт, имеющий назначение» [2, С. 55-56]

Представители методологического индивидуализма (иначе: социологический номинализм) — здесь Дарио Антисери и Лоренцо Инфантино — говорят: «Классов, обществ, партий, ни даже вооруженных сил не существует. Есть только индивиды. Только индивиды думают и действуют» [Цит. по: 3, С. 27].

Такую позицию нельзя последовательно выдерживать, оставаясь в рамках научного изучения общества, указывает Юрий Иванович Семенов. И, по большому счету, выглядит она так, будто до и вне всякого общества существуют индивиды, которые по своей доброй воле организуются в это самое общество. На деле же человек — существо изначально социальное. Верной позицией в споре коллективистов и индивидуалистов является первая, именуемая также социологическим реализмом или социологическим субстанциализмом: «…общество, хотя и состоит из индивидов, но ни в коем случае не представляет собой их простой совокупности. Оно есть целостное образование, имеющее свою жизнь, не сводимую к существованию, составляющих его людей, особый субъект, развивающийся по собственным, только ему присущим законам». [3, С. 28]

«Наличие в основе общества объективных, экономических отношений делает его своеобразным материальным образованием. Это образование вполне может быть названо организмом, но только не биологическим, а социальным, ибо оно основано не на биологических связях, а на качественно отличных от них объективных социальных отношениях. Термином «социальный организм» или близкими к нему иногда пользовались в применении к обществу и основоположники марксизма, и другие виднейшие представители этого направления» [3, С. 31].

И вот теперь вопрос — действительно ли можно говорить о прогрессе лишь применительно к функциональным, а не к субстанциальным явлениям? Для контраргумента в качестве примера возьмем не общество, а отдельного человека, который, безусловно, субстанциален. Если мы отказываемся от оценки прогрессивности, то получается, что процесс, называемый ростом и развитием человека, суть лишь иллюзия. И тогда человек 25-ти лет не может быть признан более развитым, чем младенец. Абсурд? Не знаю, не могу признать свой контраргумент очень уж убедительным.

И тем не менее те авторы, кто признает общество объективно существующим целым, не сводимым к отдельным индивидам, говорят о прогрессе общества и о критериях его. Завалько пишет так: «Позиции авторов, признающих, что прогресс существует, делятся на три группы. Первые считают, что прогресс общества — это прогресс производства. <..>

Вторые — что в обществе существуют несколько равноправных подсистем, для каждой из которых выделяются свои критерии прогресса. Эта точка зрения встречалась даже в советских учебниках по историческому материализму при критике вульгарно-экономического понимания прогресса; тем более она популярна в современной российской философии, вообще отличающейся эклектизмом …

В первом случае, на мой взгляд, происходит неправомерное отождествление общественного производства со всем обществом; во втором — просто утрачивается научный подход к обществу. Поэтому верной представляется третья точка зрения — критерием прогресса общества является степень свободы людей, живущих в этом обществе…» [1, С. 270-271]

И далее: «Повышение степени свободы, то есть степени господства людей над внешним миром, основано на прогрессе производства, но не сводится к нему — как общество не сводится к производству, но и не делится на несколько равноценных подсистем, не имеющих общей основы.

Определение степени свободы человека применительно к каждому способу производства является сложной и неразработанной проблемой, выходящей за рамки данной работы. Отмечу лишь, что фактическая свобода часто не совпадает с формальной, что было хорошо подмечено Э. Мейером в вопросе о рабстве и колонате. Фактическая свобода — это степень свободы труда, включающая различные (политические, юридические, технические, демографические и др.) аспекты. На ней базируется свобода других сфер жизни» [1, С. 272].

__________________________________

1. Завалько Г. А. Понятие «революция» в философии и общественных науках: Проблемы, идеи, концепции. Изд. 4-е, испр. и доп. — М.: Книжный дом «ЛИБРОКОМ», 2011. — 384 с.

2. Момджян К.Х. О возможности и критериях общественного прогресса // Вестник Московского университета. Серия 7. Философия. 2018. №5 С. 51-57

3. Семенов Ю. И. Философия истории. Общая теория исторического процесса. — М.: Академический Проект; Трикста, 2013. — 615 с.