EoC: deep sea. Пролог Ⅵ

С момента ухода Икечи прошло шесть лет. За это время квартира почти не изменилась. Все так же по утрам пахло свежим чаем, Кои по привычке задерживалась у окна перед работой, а в мастерской по-прежнему звенел металл. Только теперь этот звук доносился уже из рук другого человека.

Таки выросла. За последние годы она заметно вытянулась, стала выше Кои почти на полголовы, а детская округлость лица постепенно исчезла, уступив место более четким чертам. Длинные сиреневые волосы остались в прошлом. Теперь спереди лицо обрамляли два длинных локона, а сзади волосы были коротко подстрижены, оставляя лишь небольшие пряди, закрученные ушками, у затылка. Когда Кои впервые увидела новую прическу, сердце неприятно сжалось. Она ничего не сказала, но слишком хорошо помнила, кто имел очень похожую прическу.

С годами обе научились переживать потерю по-своему. Кои не пыталась забыть Икечи. Наоборот, постепенно она позволила воспоминаниям перестать причинять такую острую боль. Она наконец смогла заходить в мастерскую без ощущения, что совершает предательство. Смогла переставить оставленные им инструменты, закончить несколько его незавершенных проектов и однажды даже убрать со стола ту самую кружку, простоявшую нетронутой почти год.

Таки переживала иначе. Первые годы она почти каждый вечер сидела за верстаком Икечи, упрямо пытаясь разобраться в его старых чертежах. Многие из них были еще не по силам, но она не сдавалась. Если механизм не работал, она разбирала его снова. Если расчеты не сходились, переписывала их заново. Потом еще раз. И еще.

Постепенно желание следовать наказанию Икечи превратилось в нечто гораздо более тяжелое. Ей стало казаться, что все, что она делает, должно быть безупречным. Любая ошибка ощущалась почти как поражение. Любая удача всего лишь повод сделать еще лучше. Иногда Кои заставала ее поздно ночью за одним и тем же устройством, которое Таки уже переделывала в десятый раз: 

— Оно ведь работает, — сонно произносила архитекторша, смотря, как девушка горбится над проектом. 

— Недостаточно хорошо.

— Для кого?

— Для меня.

Кои всегда понимала, что это неправда. И все же рядом с этим упрямством появилось нечто совершенно противоположное. Таки стала удивительно легко сходиться с людьми.

Казалось, за последние годы она успела познакомиться едва ли не со всей школой. Она первой заводила разговоры с новенькими, без стеснения подсаживалась к тем, кто сидел один, искренне радовалась чужим успехам и могла разговориться практически с кем угодно. Учителя иногда шутили, что, если оставить Таки одну в пустом кабинете, то она начнет болтать с амебами. 

Кои понимала, почему так произошло. Таки просто очень боялась снова потерять кого-то, кто стал ей дорог, поэтому старалась, чтобы дорогих людей вокруг было как можно больше. Она никогда не отпускала друзей домой, не обняв их на прощание, помнила дни рождения, любимые блюда, случайно оброненные мечты и обещания, данные несколько лет назад.

Она отчаянно училась быть рядом. Потому что однажды ей сказали, что именно это и есть самое ценное, что можно подарить другому человеку. 

Таки исполнилось шестнадцать, школьные экзамены были уже позади. Впереди оставался лишь выпускной и самое важное решение в ее жизни: выбрать университет. Это было неожиданно просто. Как минимум, для подростка. Она даже не рассматривала другие варианты.

Когда в школе начали раздавать документы для поступления, большинство одноклассников неделями сравнивало факультеты, спорило о преподавателях и выбирало между университетами Суб-Аквы и поверхности. Таки же почти сразу принесла домой заполненное заявление.

Кои посмотрела на первую страницу. Название учреждения она узнала сразу. Тот самый технический комплекс, где училась она и Икечи. Тот, который они когда-то видели вдалеке, во время поездки на сушу. 

— Ты уверена? — спокойно спросила Кои.

Таки кивнула. В продолжении диалога не было смысла. 

За эти годы имя Икечи перестало звучать в доме так редко, как раньше. Первое время обе избегали его, будто одно упоминание могло вновь открыть старую рану. Но постепенно воспоминания перестали быть запретом. Теперь они могли смеяться над его привычкой разбрасывать инструменты, вспоминать самые нелепые эксперименты или спорить, как именно он поступил бы в той или иной ситуации. Иногда Кои ловила себя на мысли, что Таки стала говорить о нем почти так же естественно, как если бы инженер просто жил в другом городе.

Через несколько недель пришло письмо. Таки поступила, причем с одним из самых высоких результатов на всем потоке.

Она радовалась искренне, по-детски. Почти сразу бросилась обнимать Кои, а вечером уже составляла список вещей, которые обязательно нужно взять с собой. Кои радовалась тоже, но одновременно впервые за долгое время снова почувствовала тот самый знакомый страх. Дом снова должен был стать тише.

До начала учебного года оставалось меньше месяца.

Таки носилась по квартире так, словно времени катастрофически не хватало. В один день она перебирала инструменты, решая, какие можно взять в общежитие, в другой – складывала книги, затем вспоминала, что совершенно забыла купить новые тетради, после чего исчезала почти на весь день вместе с друзьями, которым тоже вскоре предстояло разъехаться кто куда.

Квартира постепенно пустела. Кои впервые поймала себя на странной мысли: когда-то она так же собирала вещи Икечи. От воспоминания внутри неприятно сжалось, но она сразу же отогнала его. Это совсем другое.

Накануне отъезда Таки почти не спала. Она рассказывала Кои, какие лаборатории хочет посетить в первую очередь, какие курсы выбрать, какие проекты попробовать. Иногда перескакивала с темы на тему настолько быстро, что сама забывала, с чего начала.

Архитекторша смотрела не столько на шестнадцатилетнюю девушку перед собой, сколько на маленького ребенка, которого не хотелось отпускать. Теперь эта девочка сама уходила навстречу огромному миру. И держать ее было уже нельзя.

Утром они вместе отправились к подъемной станции. Дорога почти целиком прошла в разговорах. Таки без умолку рассказывала о будущем общежитии, о том, что обязательно вступит в инженерный кружок, познакомится со студентами других курсов, посмотрит огромный поверхностный кондуит уже изнутри и непременно попадет в исследовательские лаборатории. Она строила планы сразу на несколько лет вперед.

Когда объявили посадку, Таки неожиданно замолчала. Она посмотрела на Кои, потом крепко обняла ее.

— Я буду приезжать каждые выходные.

— Знаю.

— Правда.

— Я знаю.

Таки улыбнулась.

— И писать каждый день.

— Лучше учись каждый день.

Девушка тихо рассмеялась.

— И это тоже.

Они простояли так еще несколько секунд, потом Таки наконец отпустила ее, сделала несколько шагов к платформе, обернулась и помахала рукой. А после скрылась за дверями подъемника.

Кои еще долго стояла на месте. Возвращаться домой оказалось неожиданно трудно. Она открыла дверь квартиры привычным движением. Внутри было тихо. Кои сняла сумку, прошла в мастерскую и машинально поправила стул, который Таки всегда отодвигала слишком далеко. Потом улыбнулась сама себе. Совсем скоро он будет отодвинут так же далеко. Этой мысли оказалось достаточно, чтобы впервые за много лет одиночество перестало ощущаться потерей.

Технический университет на поверхности больше напоминал небольшой город. Несколько учебных корпусов соединялись крытыми переходами, вокруг располагались общежития, исследовательские центры, мастерские, полигоны для испытаний и огромные производственные лаборатории. Здесь учились будущие архитекторы, инженеры, конструкторы, специалисты по добыче ресурсов и десятки других направлений, без которых современная цивилизация давно перестала бы существовать.

Девушка будто попала в новый мир. Никто не смеялся над человеком, способным часами обсуждать свойства нового сплава, никто не считал странным провести всю ночь в лаборатории только потому, что появилась очередная идея. Впервые в жизни она оказалась среди людей, которые думали почти так же, как она сама.

И именно здесь выяснилось, что быть талантливой недостаточно. Первые недели стали настоящим испытанием. Многие студенты приезжали сюда после специализированных инженерных лицеев или сильной внешкольной подготовкой. Кто-то уже умел работать со сложнейшими измерительными установками, кто-то программировал автоматические производственные комплексы, кто-то показывал свои изобретения. 

Таки привыкла быть одной из лучших. Теперь же она неожиданно оказалась одной из многих. И это било больнее, чем она готова была признать.

Каждый раз, когда преподаватель отмечал чью-то работу как образцовую, она невольно начинала искать недостатки в собственной. Если лабораторная занимала у остальных три часа, она могла просидеть над ней десять, перепроверяя каждый расчет снова и снова. Она переделывала чертежи по пять, по десять раз, пока линии не становились идеально ровными, а размеры не совпадали до последней доли миллиметра.

Иногда преподаватели возвращали ей работу с единственным комментарием: «Безупречно. Исправлений не требуется.»

И тогда Таки… сама находила недочеты и переписывала все заново. Она сама уже не замечала, что перестала стремиться сделать хорошо. Ей было необходимо сделать безупречно.

И все же университет быстро полюбил ее. Таки по-прежнему улыбалась почти каждому встречному. Она удивительно легко заводила разговоры, могла подсесть в столовой к совершенно незнакомым студентам, через пять минут уже обсуждать с ними устройство очередного механизма, а к вечеру помнить имя каждого.

Она стала душой своей группы, старостой. Если кто-то не понимал тему, Таки оставалась после занятий и объясняла. Если ломалось оборудование, первой вызывалась чинить. Если кто-то переживал перед экзаменом, каким-то образом успевала поддержать всех сразу, хотя сама волновалась ничуть не меньше.

Иногда окружающим казалось, будто она вообще никогда не грустит. Только соседи по комнате замечали, что почти каждую ночь свет в ее мастерской гас последним. На втором курсе за ней закрепилась одна странная привычка. Она никогда не показывала преподавателю первую версию своей работы. Никогда не давала править ее. Пока девушка сама не решит, что все идеально, никто не должен видеть то, что она делает. 

Однажды научный руководитель случайно увидел корзину для бумаги рядом с ее столом, она была доверху заполнена одинаковыми чертежами.

— Зачем ты делаешь одно и то же? — удивился тот, доставая из корзины макулатуру. 

— Там были ошибки.

Преподаватель начал сравнивать листы. Ошибок не нашел. И тогда Таки начала указывать на малейшие помарки, на что ни один человек бы не обратил внимание. 

Домой Таки действительно приезжала почти каждые выходные. Каждый раз привозила новые книги, детали, какие-нибудь странные образцы минералов или очередную идею, которой загоралась по дороге.

Каждый раз, когда наступал вечер воскресенья, Таки снова собирала сумку, крепко обнимала Кои и обещала приехать через неделю. Когда дверь закрывалась, в квартире снова становилось тихо.

Сама Таки, сидя в поезде по дороге обратно к университету, почти всегда доставала из рюкзака старую отвертку Икечи, несколько секунд крутила ее в руках и вновь убирала на место. Она так и не позволила себе признаться, что до сих пор, начиная каждый новый проект, мысленно задавала один и тот же вопрос.

«Ну что… как думаешь, получилось?»

И каждый раз ей казалось, что ответ все еще недостаточно хорош. Именно поэтому она открывала чертеж снова. И начинала сначала.

Очередные весенние каникулы наступили неожиданно быстро.

Еще вчера университетские мастерские не пустели до поздней ночи, преподаватели раздавали последние задания перед отдыхом, а студенты строили планы, кто отправится домой, а кто останется в общежитии заканчивать проекты. И вот уже утром Таки стояла на платформе подъемной станции с рюкзаком за плечами, нетерпеливо покачиваясь с пятки на носок.

Стоило дверям открыться, как она сразу заметила знакомую фигуру.

— Кои! — девушка почти бегом преодолела расстояние между ними и крепко обняла архитектора.

— Я же говорила, что приеду. Я скучала. 

Таки улыбнулась той самой открытой улыбкой, которая за последние годы почти не исчезала с ее лица. Они снова вместе. 

Дом встретил ее все тем же запахом чая, знакомым скрипом двери мастерской и абсолютным ощущением того, что ничего не изменилось. Она по привычке сразу прошла к своему верстаку, провела ладонью по деревянной поверхности, поправила инструменты и ушла на кухню.

Следующие несколько дней прошли удивительно спокойно. По утрам они вместе готовили завтрак, днем занимались домашними делами, вечером долго разговаривали за чаем. Иногда Кои рассказывала о новых проектах, иногда Таки увлеченно говорила про сумасшедшего профессора, верящего в теории заговора. Но большую часть времени юная девушка все же проводила не дома, а за курсовой работой.

В этом семестре каждому студенту предстояло самостоятельно провести небольшое исследование. Большинство выбирало уже известные объекты, давно нанесенные на карты, но Таки подобное не устраивало. Через несколько дней Таки наконец определилась с маршрутом.

За пределами Суб-Аквы, далеко за жилыми районами, начиналась почти необитаемая часть океанического дна. Когда-то там проводились геологические исследования, но после завершения строительства новых транспортных путей интерес к району практически исчез. Для большинства студентов место казалось скучным, изучать смысла не было. Но не для Таки. 

Утром она собрала небольшую сумку, еще раз проверила измерительные приборы, герметичный планшет, контейнеры для образцов пород и несколько карандашей.

Кои молча наблюдала за приготовлениями.

— Не задерживайся слишком долго.

— К вечеру вернусь, — ответила девушка, нежно обняв архитекторшу на прощание. 

— Буду ждать.

Кои еще несколько секунд смотрела на закрывшуюся дверь, потом вернулась к своим чертежам.

Чем дальше девушка отплывала от города, тем тише становился океан. Искусственное освещение постепенно сменилось естественным рассеянным светом, проникавшим сверху сквозь многокилометровую толщу воды. Таки нравилась эта тишина. Она неторопливо фиксировала состав пород, делала пометки, время от времени останавливалась, чтобы зарисовать особенно необычные образования.

Несколько часов спустя она добралась до скального массива, которого не было на современных схемах. Вернее, сам массив был обозначен. Но одна деталь нет.

У самого основания скалы виднелась почти идеально круглая трещина, слишком правильная для природного происхождения. Ее скрывали густые водоросли и многолетние коралловые наросты, поэтому с расстояния нескольких метров заметить проход было невозможно. Любопытство победило почти сразу. Аккуратно раздвинув заросли, девушка обнаружила узкий тоннель. Она посмотрела на карту, а потом снова на проход. Никаких отметок. Ничего. Девушка знала, что должна вернуться и сообщить университету о находке. Возможно, предложить собрать экспедицию. Вот только вряд ли какое-то образование сможет их заинтересовать. Вот если внутри что-то есть…

Таки колебалась всего несколько секунд, потом глубоко вдохнула и поплыла вперед. Проход оказался длиннее, чем та ожидала. Первое время он почти ничем не отличался от десятков других подводных пещер, встречавшихся ей во время учебных практик: неровные каменные стены, покрытые тонким налетом известняка, редкие белесые водоросли, лениво покачивавшиеся в воде, и лишь изредка попадавшиеся кристаллические прожилки, слабо отражавшие свет ее фонаря. Девушка двигалась медленно, время от времени делая короткие пометки на планшете. Неизвестный тоннель все таки стал интересной находкой. 

Через несколько минут пещера начала постепенно уходить вверх. Потолок становился все ближе, вода спокойнее, а впереди неожиданно показалось слабое голубоватое мерцание. Еще несколько гребков  и голова девушки вынырнула на поверхность. Она глубоко вдохнула прохладный воздух и закашлялась. По привычке она потянулась к поясу за карманным кондуитом и только тогда вспомнила, что оставила его дома. Сегодняшний маршрут должен был полностью проходить под водой, поэтому брать устройство не имело смысла. Девушка тихо усмехнулась собственному везению. До ближайшего сухого выступа было всего несколько метров. Если задерживать дыхание и периодически возвращаться в воду, можно хотя бы бегло осмотреть находку.

Над ней раскинулся огромный свод, уходивший во тьму настолько высоко, что луч фонаря не доставал до его вершины. С каменных выступов медленно стекали капли воды, нарушая почти абсолютную тишину, а редкие голубые кристаллы, вросшие в стены, давали достаточно света, чтобы различить очертания пещеры. Воздушный карман. Таки невольно улыбнулась. За два года обучения ей не доводилось видеть подобных мест своими глазами.

Выбравшись на каменный островок, она почти сразу поняла, что находится здесь далеко не первой. Весь камень вокруг был покрыт письменами. Они тянулись вдоль стен, взбирались на колонны, пересекались между собой, словно их наносили многие поколения, не заботясь о том, что уже было написано раньше. Таки осторожно провела ладонью по одной из надписей. Символы были очень похожи на ее язык. С трудом, но можно было различить некоторые слова. 

«Не открывайте…»

«Навек один…»

«Проклятье.»

Эти слова повторялись снова и снова. Оно встречалось десятки раз, иногда отдельно, иногда внутри длинных, почти полностью стершихся предложений. Некоторые надписи заканчивались на полуслове, будто тот, кто их вырезал, не успел закончить мысль. Другие были настолько глубоко процарапаны в камне, что казалось, автор хотел оставить их здесь навечно.

Таки нахмурилась. Она ожидала увидеть древние записи о забытом храме или хотя бы памятнике давно исчезнувшей эпохи. Вместо этого перед ней были лишь предупреждения. Одно за другим. Все об одном и том же. Любопытство только усилилось.

Она несколько раз ныряла обратно в воду, после чего продолжала осматривать пещеру. В самом дальнем ее конце, почти скрытый за выступом скалы, обнаружился небольшой каменный островок. Именно там она впервые увидела слабое голубое свечение.

На гладкой поверхности лежала идеально круглая сфера размером камешек. Она была полупрозрачной, словно сделанной из необычного стекла, но внутри медленно двигались тонкие светящиеся нити, образуя причудливые узоры. Казалось, предмет жил собственной жизнью.

Таки осторожно приблизилась. Все предупреждения, прочитанные несколько минут назад, неожиданно показались удивительно далекими и незначительными. Перед ней лежало нечто, чего она никогда прежде не видела. Возможно, древнейшая находка за всю ее жизнь.

Она медленно взяла артефакт в руки. Сфера оказалась неожиданно теплой. На короткое мгновение ей даже показалось, что внутри ощущается едва заметная пульсация. А затем раздался тихий треск.

По поверхности мгновенно побежали тонкие голубые линии. Таки вздрогнула и инстинктивно попыталась удержать находку, но было уже поздно. Сфера раскололась на три идеально ровные части. Осколки выскользнули из ее пальцев, с глухим стуком ударились о камень и один за другим соскользнули в темную воду.

В тот же миг пещера погрузилась в полумрак. По кончикам пальцев пробежал холод. Он быстро поднялся к кистям, затем к плечам, с каждой секундой становясь все сильнее. Девушка резко вдохнула, но вместо облегчения ощутила, будто ледяная вода заполняет грудь изнутри. Ноги подкосились, она опустилась на колени, пытаясь понять, что происходит.

Холод не был похож ни на что, знакомое ей прежде.