EoC: deep sea. Пролог Ⅲ

Первые недели пролетели настолько быстро, что Кои порой ловила себя на мысли: она совершенно перестала различать дни. Еще недавно квартира казалась удивительно тихой, наполненной лишь шелестом страниц, скрипом карандаша по бумаге да редким грохотом очередного механизма, который Икечи непременно собирался закончить «на этой неделе». Теперь же жизнь здесь начиналась с самого рассвета и заканчивалась далеко за полночь. Стоило взрослым открыть глаза, как рядом уже появлялась Таки: растрепанная после сна, с неизменным осьминогом в руках и десятком вопросов, накопившихся за ночь. Она спрашивала обо всем сразу, не дожидаясь ответа на предыдущий вопрос, и искренне удивлялась, если взрослые не успевали за ходом ее мыслей.

Поначалу Кои очень боялась сделать что-нибудь неправильно. Ей казалось, что хороший опекун обязан знать ответы на любые детские вопросы, понимать каждую слезинку, заранее чувствовать любое настроение ребенка. Очень быстро жизнь доказала обратное. Иногда Таки плакала потому, что булочка оказалась слишком горячей. Иногда потому, что остыла. Иногда обижалась на книжку за грустный конец, а спустя десять минут уже смеялась над тем, как Икечи пытался объяснить ей устройство какого-нибудь механизма, окончательно запутавшись в собственных словах. Постепенно Кои перестала искать правильные решения. Она просто была рядом. И, как ни странно, этого почти всегда оказывалось достаточно.

Сам дом тоже изменился. Порядок, который Кои с таким усердием наводила перед появлением ребенка, исчез всего за несколько дней. Правда, теперь бардак выглядел совсем иначе. Между книгами поселились деревянные кубики, цветные карандаши постоянно перекочевывали из детской в гостиную, а на страницах некоторых старых черновиков неожиданно начали появляться кривоватые медузы, рыбки и существа, появление которых не смог бы объяснить даже сам автор рисунков. Кои никогда не ругалась за это. Она лишь перекладывала очередной исписанный лист в отдельную папку, которая незаметно становилась все толще.

Икечи первое время старался держаться в стороне. Он до сих пор опасался сделать что-нибудь не так, сказать не то или случайно обидеть ребенка. Поэтому чаще всего наблюдал со стороны, вмешиваясь лишь тогда, когда Кои просила помочь: что-нибудь подать, несколько минут присмотреть за Таки или починить очередную игрушку, не пережившую знакомства с трехлетним исследователем.

Но дети редко спрашивают взрослых, готовы ли те привязаться.

Как-то незаметно Таки начала обращаться к нему все чаще. Сначала просила достать книгу с верхней полки, потому что Кои была занята. Потом приносила поломанные игрушки именно ему, совершенно уверенная, что Икечи умеет чинить абсолютно все на свете. Позже стала приходить в мастерскую просто так. Она могла молча сидеть рядом, наблюдая, как он работает, подолгу рассматривать блестящие винтики или внимательно следить за тем, как из груды отдельных деталей постепенно рождается очередной механизм. Икечи поначалу постоянно отвлекался, опасаясь, что девочка сунет пальцы куда не следует, но вскоре заметил, что Таки скорее любопытная, нежели безрассудная. Стоило один раз спокойно объяснить, почему нельзя трогать какой-нибудь инструмент, и она больше к нему не возвращалась. Зато тут же находила десяток других вещей, требовавших не менее подробных объяснений.

Кои иногда останавливалась в дверях мастерской и молча наблюдала за ними. Она видела, как Икечи, сам того не замечая, перестал разговаривать с Таки так же осторожно, как в первый день. Исчезла неловкость, появились привычные подшучивания, долгие объяснения, споры о совершенно незначительных вещах. Он уже не просто отвечал на вопросы, он начинал задавать их сам, втягивая ребенка в разговоры так естественно, словно делал это всю жизнь.

Наверное, окончательно она поняла это лишь спустя несколько месяцев. Возвращаясь однажды домой после работы, Кои еще из коридора услышала громкий смех. Заглянув в гостиную, она увидела Икечи, сидящего прямо на полу среди деталей конструктора. Таки что-то сосредоточенно пристраивала к его голове, объявив это «новой прической», а сам молодой инженер, вместо привычного ворчания, совершенно серьезно уточнял, действительно ли для завершения образа ему необходимы еще две деревянные рыбки и половина башни из кубиков. Девочка смеялась так звонко, что не сразу заметила вернувшуюся Кои. А Икечи, поймав ее взгляд, лишь пожал плечами, будто ничего необычного не происходило.

И только позже Кои поймала себя на мысли, что уже очень давно не слышала от него слов «твой ребенок». Теперь почти всегда звучало иначе: «Таки сегодня плохо поела», «Надо купить Таки новые краски», «Кажется, Таки выросла из этих сапог».

Первый год закончился почти незаметно. Дом уже невозможно было представить без маленьких шагов по утрам, без детских рисунков, приколотых к стенам рядом с архитектурными эскизами Кои, без игрушек, которые каким-то необъяснимым образом оказывались даже в мастерской Икечи. Когда-то квартира принадлежала двум взрослым, случайно оказавшимся под одной крышей. Теперь они были чем-то большим, чем просто двое взрослых, живущих вместе.

К первому дню в детской группе Кои готовилась едва ли не дольше, чем к самому получению Таки.

Жители кварталов давно научились организовывать воспитание детей самостоятельно. Малыши распределялись небольшими волнами, поэтому спустя несколько месяцев во дворах все чаще звучали детские голоса, по переходам между куполами носились маленькие фигурки с разноцветными волосами, а взрослые постепенно начали сталкиваться с одной и той же проблемой. Работать было нужно всем, а оставить ребенка было попросту не с кем.

Их сосед, Рэн, оказался одним из тех, кому подобная работа действительно пришлась по душе. Три поколения назад ему самому передали ребенка, а вскоре выяснилось, что он удивительно легко находил общий язык не только с ним, но и с любым другим малышом. Со временем жители окрестных домов начали приводить детей именно к нему. С того момента каждую декаду он откладывал свою работу картографом и погружался в воспитание детей, пока тех не отправят в школу. 

И все же отпускать Таки не хотелось. Кои долго сомневалась. За прошедший год девочка успела стать настолько привычной частью дома, что мысль оставить ее с чужим человеком казалась почти неправильной. Но архитектор прекрасно понимала: однажды этот день все равно наступит. Девочке нужно было учиться жить среди других детей.

Первое утро оказалось куда тяжелее, чем ожидалось.

Таки еще не до конца проснулась, сонно прижимая к груди своего уже порядком потрепанного плюшевого осьминога. Кои неторопливо расчесывала длинные сиреневые волосы, время от времени убирая назад яркие бирюзовые пряди, пока Икечи, сидя рядом, безуспешно пытался заплести хотя бы одну косичку.

До соседнего дома было всего несколько минут ходьбы. За прозрачными стенами купола неспешно скользили рыбы, над дорожками лениво покачивались длинные водоросли, а сама девочка всю дорогу крепко держала Кои за руку.

Игровая комната оказалась неожиданно уютной. Рэн явно готовился к этому не один день. Пол был устлан мягкими коврами, вдоль стен стояли низкие шкафчики с книгами, деревянными конструкторами и коробками для рисования, а возле самого большого круглого окна разместился целый уголок с песком из измельченных кораллов, в котором дети строили небольшие города.

Кроме очередного сына самого Рэна, там уже находились двое детей.

Рядом сидела девочка с длинными розово-лиловыми волосами, собранными в два небрежных хвоста. Несколько тонких прядей чайно-зеленого цвета выбивались вперед, обрамляя лицо. Она аккуратно расставляла по полу маленькие фигурки рыб, явно придумывая какую-то собственную игру. Чуть дальше двое мальчишек, почти одинаковых по росту, спорили из-за игрушечного кита. Один был полностью бирюзовым, словно подсвеченным изнутри, другой фиолетово-зеленым, с длинными волнистыми волосами, глазами как у Таки и смешной привычкой размахивать руками во время разговора.

Таки остановилась рядом с Кои и молча наблюдала за ними. Дети, в отличие от взрослых, всегда замечают новое почти сразу. Первым голову поднял мальчик с разноцветными глазами. Несколько секунд он внимательно разглядывал незнакомую девочку, после чего совершенно спокойно вернулся к своей постройке, будто решил, что если новенькая захочет, то подойдет сама.

Зато розоволосая девочка оказалась куда решительнее. Она поднялась с пола, отряхнула ладони от кораллового песка и без всякого стеснения подошла почти вплотную.

— Привет.

Таки осторожно выглянула из-за плеча Кои.

— Привет…

— Ты теперь тоже сюда будешь ходить?

Девочка неуверенно кивнула.

— Меня зовут Вири.

Она сказала это так, словно сообщала не имя, а чрезвычайно важную государственную тайну, после чего протянула Таки небольшую фигурку рыбки.

— Она твоя. Я сегодня две взяла.

Таки удивленно посмотрела сначала на подарок, потом на Вири. Осторожно взяв игрушку обеими руками, она негромко поблагодарила, а через мгновение уже разглядывала ее так внимательно, словно никогда прежде не видела ничего подобного.

— Теперь мы друзья, — уверенно заявила девочка.

Этого оказалось достаточно. Стоило пройти нескольким минутам, как Вири уже увлекла Таки к коралловому песку, объясняя правила какой-то сложной игры про морских духов, которые строят себе города на дне. Спор из-за игрушечного кита неожиданно закончился сам собой: один из мальчишек просто сунул кита Таки в руки и заявил, что теперь он принадлежит чудовищу, напавшему на их крепость.

Кои сама не заметила, как перестала тревожно сжимать ремешок сумки. Она ожидала слез, долгих уговоров, попыток спрятаться за ее спину. Вместо этого Таки уже сидела на полу вместе с остальными детьми и с полной серьезностью решала, где именно должна жить деревянная рыбка, чтобы ей было удобнее защищать город.

— Первый раз? — негромко спросил Рэн, подходя ближе.

Девушка лишь улыбнулась.

— Настолько заметно?

— Все опекуны одинаковые.

Он говорил удивительно спокойно, без снисходительности. Скорее с пониманием человека, который наблюдал подобные сцены уже не один десяток раз.

— Через неделю она будет убегать сюда быстрее, чем вы успеете с ней попрощаться.

Кои очень хотелось ему поверить. Икечи тем временем стоял чуть поодаль, прислонившись к дверному косяку. Он почти не вмешивался в разговор, лишь молча наблюдал, как Таки постепенно растворяется среди остальных детей. Еще несколько месяцев назад ему казалось невозможным представить ее без Кои рядом. Теперь же она впервые строила что-то, спорила и смеялась с совершенно незнакомыми малышами, словно делала это всю жизнь.

— Странное чувство, — неожиданно произнес он.

Рэн вопросительно посмотрел на него.

— Будто вчера она едва доставала мне до колена и боялась отпустить руку… а сегодня спокойно кинула нас и ушла играть.

Картограф тихо усмехнулся.

— Привыкай. Дальше будет хуже.

Эти слова тогда показались Икечи преувеличением. Как выяснилось позже, нет.

Прошла всего пара недель, и утренние расставания изменились до неузнаваемости. Теперь Таки сама торопила взрослых, нетерпеливо натягивая сапожки и без конца спрашивая, почему они идут так медленно. Добежав до дома Рэна, она едва успевала бросить короткое: «Пока!», после чего уже исчезала за дверью, забыв даже обернуться.

Вечерами она возвращалась домой уставшей, но счастливой. За ужином без остановки рассказывала о том, как Вири придумала новую игру, как Сео сумел построить башню выше собственного роста, как они все вместе рисовали огромного кита прямо на длинном рулоне бумаги, а потом долго спорили, сколько глаз должно быть у глубоководного чудовища.

Кои с Икечи все чаще переглядывались во время этих рассказов и молча улыбались.

Лето в Суб-Акве почти невозможно было отличить от любого другого времени года. За окнами все так же колыхались бесконечные заросли водорослей, по прозрачным переходам и в самой воде неторопливо двигались жители, а солнечный свет рисовал на стенах дрожащие голубоватые узоры.

За несколько месяцев маленькая компания Рэна успела превратиться в настоящую стайку. Они уже не держались каждый сам по себе, а почти всегда придумывали игры вместе. Сегодня строили город из деревянных кубиков, завтра изображали исследователей древних руин, а послезавтра дружно уговаривали Рэна разрешить им искать во дворе «сокровища», которыми неизменно оказывались красивые раковины или необычные камешки.

Таки постепенно перестала быть новенькой. Она легко находила общий язык с Вири, которая никогда не сидела на месте и ежедневно придумывала что-нибудь новое. Сео по-прежнему оставался самым спокойным из всех детей, зато обладал удивительным терпением. Если остальные бросали начатую постройку через несколько минут, он мог часами переставлять детали, пока наконец не получал именно то, что задумал. Таки часто садилась рядом и молча помогала ему, даже если сама не понимала, что именно они строят.

Кайр был совсем другим. Будучи со всеми одногодкой, он уже начинал считать себя взрослым. Любил первым забираться на высокие камни, первым находить красивые ракушки и первым показывать, что умеет то, чего не умеют остальные. Иногда это раздражало Вири настолько, что между ними вспыхивали шумные споры, но заканчивались они обычно так же быстро, как и начинались.

Рэн относился к подобным перепалкам удивительно спокойно.

— Пока никто никого не кусает, значит все в порядке, — однажды с улыбкой объяснил он Кои.

Та лишь тихо рассмеялась. Она все еще переживала по каждому пустяку, тогда как сосед давно научился различать настоящие детские беды и обычные ссоры.

Самой любимой частью дня у детей неожиданно стали прогулки.

После занятий Рэн почти всегда выводил малышей за пределы дома, где между соседними куполами располагалась широкая площадка. Дно здесь постепенно уходило вниз, образуя неглубокую впадину, заросшую мягкими водорослями. Взрослые использовали это место как обычный двор, а дети как бесконечное поле для игр.

Именно там Таки впервые заметила странную особенность.

Стоило кому-нибудь крикнуть: «Наперегонки!», как остальные дети больше не бежали по дну. Они одновременно отталкивались ногами и на несколько мгновений взмывали в толщу воды, легко меняя направление, переворачиваясь через голову и вновь опускаясь на грунт. Для них это выглядело настолько естественно, словно они просто сделали очередной шаг.

Таки каждый раз удивленно провожала их взглядом. Она тоже пробовала сильнее оттолкнуться, но вместо красивого плавного движения неловко заваливалась набок или беспомощно перебирала руками, почти сразу снова оказываясь на дне. Девочка не придавала этому значения. Продолжала бегать так же, как раньше.

Никто из взрослых пока не замечал, что между Таки и остальными детьми постепенно появляется маленькая, почти незаметная трещина. Пока еще никто не смеялся над ней и не дразнил. Но стоило игре потребовать хоть немного подняться над дном, как девочка неизменно оставалась последней.

Все произошло настолько обыденно, что позже никто из детей уже не смог бы вспомнить, с чего именно началась та игра.

После обеда Рэн, как обычно, вывел малышей на площадку между куполами. Пока взрослые неподалеку обсуждали работу и последние городские новости, дети сами придумывали себе развлечения. Вири первой предложила играть в летучих рыб. Правила родились буквально на ходу: нужно было добежать до большого валуна, оттолкнуться от него, подняться как можно выше в толщу воды, коснуться самого дальнего листка длинной ленты водорослей и вернуться обратно.

— Кто последний, тот неудачник! — торжественно объявила Вири.

Все дружно засмеялись.

Кайр сорвался с места первым. Он легко оттолкнулся от грунта, почти без усилий поднялся на несколько метров вверх, коснулся водорослей и плавно опустился обратно. Следом повторили остальные. Даже спокойный Сео, который обычно никуда не спешил, пусть и неуклюже, но сумел добраться до цели.

Таки добежала до водоросли последней. Она остановилась, посмотрела наверх, затем на остальных детей, уже ожидавших ее внизу. Она оттолкнулась обеими ногами, тело поднялось всего на мгновение, сразу потеряло равновесие, и Таки беспомощно закрутилась в воде. Девочка будто не понимала, как заставить собственное тело двигаться. Она беспорядочно взмахивала руками, надеясь повторить движения остальных, но вместо этого снова медленно опустилась на дно, неловко приземлившись на колени.

Несколько секунд стояла тишина. Первым заговорил Кайр.

— Ты чего?

Таки смущенно поднялась.

— Не получилось…

— Еще раз попробуй.

Она попробовала. Потом еще раз. И еще. Каждая попытка заканчивалась одинаково.

Вири растерянно переглянулась с Сео.

— Ты… не умеешь?

Таки медленно покачала головой.

Дети снова замолчали. Для них этот вопрос звучал почти так же странно, как если бы кто-то признался, что не умеет ходить.

— А как ты тогда домой ходишь? — совершенно серьезно спросил Сео.

— Ногами…

— Нет, это понятно… Но плавать-то как?

Таки не знала, что ответить.

— Тебя не учили? — Кайр нахмурился.

Она снова покачала головой.

Он удивленно присвистнул.

— Странные у тебя взрослые…

Слова были сказаны без злости, просто как факт. Но именно после них у Таки что-то болезненно сжалось внутри.

— Ничего. Давай мы покажем, — поспешно сказала Вири, будто хотела исправить неловкость.

Она подплыла ближе и очень серьезно начала объяснять:

— Смотри. Нужно руками вот так…

Таки повторила движение. Получилось только хуже. Девочка снова перевернулась в воде и едва не ударилась плечом о камень. У Кайра невольно вырвался смешок. Даже Вири тихонько хихикнула, но почти сразу прикрыла рот ладонью, словно поняла, что этого делать не стоило. Только Сео продолжал молча смотреть на Таки.

Таки почувствовала, как лицо вдруг стало горячим, хотя вокруг была холодная океанская вода. В груди появилось странное неприятное чувство, которому она еще не знала названия. Ей казалось, будто все смотрят только на нее. Девочка опустила голову, изо всех сил стараясь не смотреть ни на кого.

— Я… не хочу больше…

Она развернулась и медленно пошла обратно к дому Рэна.

Дети переглянулись.

— Она обиделась? — тихо спросила Вири.

Кайр недоуменно пожал плечами.

— На что?

Никто из них искренне не понимал, что произошло.

А в это время Рэн, разговаривавший с соседями неподалеку, наконец заметил одинокую маленькую фигурку, медленно идущую к дому с опущенной головой. Что-то в ее походке заставило его сразу прервать разговор. Он догнал Таки почти у самого входа.

Девочка сидела на низкой каменной ограде, обхватив руками плюшевую рыбку, которую неизменно брала с собой в маленьком рюкзаке. Она не плакала. Просто смотрела куда-то под ноги, лениво водя носком сапога по песку.

— Ты чего здесь одна? — мягко спросил мужчина, присев рядом.

Таки пожала плечами.

— Устала…

Рэн посмотрел в сторону площадки. Остальные дети уже снова носились между валунами, словно ничего не произошло.

— С кем-нибудь поссорились?

— Нет.

Мужчина не стал расспрашивать дальше. За годы он успел понять, что дети редко рассказывают о своих переживаниях сразу. Иногда им нужно несколько часов, иногда целый день. Он лишь осторожно погладил девочку по голове.

— Если захочешь поговорить, я рядом.

Таки только кивнула.

Оставшееся время она действительно почти не участвовала в играх. Сидела рядом с Рэном, листала книжку с картинками, иногда поглядывала на остальных детей, но больше к ним не подходила. Вири несколько раз звала ее строить крепость, а Кайр даже принес пару красивых раковин, найденных возле дорожки, однако Таки лишь благодарила и снова опускала глаза.

Когда вечером за ней пришли Кои с Икечи, Рэн сразу понял, что сегодня перед ним совсем не та Таки, которая утром, смеясь, убежала играть с друзьями. 

— Что-то случилось? — архитектор сразу насторожилась и посмотрела на Рэна.

— Не знаю… После прогулки как будто погрустнела. Я пытался узнать почему, но она сказала, что просто устала. С детьми вроде бы никто не ссорился.

Кои перевела взгляд на Таки.

— Правда устала?

Девочка тихонько кивнула.

Гермодверь открылась почти бесшумно. Обычно Таки еще с порога начинала взахлеб рассказывать обо всем, что произошло за день: кто построил самую высокую башню, кто научился считать до двадцати, почему Вири решила, что деревянная акула умеет разговаривать, и сколько раз Кайр опять пытался залезть на подоконник. Сегодня же девочка молча вошла в квартиру, не снимая маленький рюкзачок, и, не сказав ни слова, прошла мимо Кои.

Только тогда архитектор заметила покрасневшие глаза. Таки не плакала. По крайней мере, уже не плакала. Но ребенок, который обычно был очень шумным, вдруг стал непривычно тихим.

— Таки? — осторожно позвала Кои.

Девочка остановилась, но не обернулась.

— Может, все же что-то случилось?

Она долго молчала, словно пыталась решить, стоит ли вообще отвечать.

— Ничего…

Это короткое слово прозвучало настолько неубедительно, что Кои почувствовала, как внутри неприятно кольнуло.

В этот момент из мастерской выглянул Икечи. Он хотел, как обычно, пошутить насчет того, сколько новых открытий совершила юная исследовательница за сегодняшний день, но, увидев выражение лица Кои, сразу понял, что настроение в доме сегодня совсем другое.

Таки тем временем медленно сняла обувь и уселась прямо у окна, прижав колени к груди. Она смотрела куда-то в толщу воды, где лениво проплывали серебристые рыбы, но взгляд был совершенно отсутствующим. Кои присела рядом.

— Расскажешь?

Девочка снова молчала. Лишь спустя почти минуту тихо спросила:

— Кои…

— Да?

— Я… неправильная?

Вопрос оказался настолько неожиданным, что девушка не сразу нашла слова.

— Почему ты так решила?

Таки нервно теребила край сапога.

— Они сегодня играли… плавали…

Кои нахмурилась.

— Просто… плавали?

— Угу…

Теперь девочка говорила совсем тихо.

— Рэн разрешил поиграть наверху. Все сразу… туда… — она неопределенно махнула рукой вверх. — Они смеялись. Догоняли друг друга в вышине.

Таки опустила голову еще ниже.

— А я не смогла.

Кои почувствовала, как внутри медленно нарастает тревога.

— Совсем?

Девочка покачала головой.

— Я пыталась… но сразу вниз.

Из мастерской уже окончательно вышел Икечи. Он молча присел напротив, не перебивая.

— А Кайр засмеялся, — едва слышно продолжила Таки. — Потом они все начали показывать… как надо… — Она снова вытерла глаза от слез. — А я не умею…

В комнате повисла тяжелая тишина. Кои вдруг отчетливо поняла одну простую вещь. За целый год ей ни разу не пришло в голову учить Таки плавать. Потому что самой ей подобная мысль казалась настолько очевидной, что мозг просто не воспринимал ее как навык, который нужно развить. Конечно, свободному плаванию все предпочитали ходить по дну, но ранее казалось, что умение плавать было уже в крови. 

Таки почти все свое раннее детство провела внутри государственного центра. Там малышей учили говорить, считать, соблюдать правила, работать вместе, но свободно плавать было попросту негде. Маленьких воспитанников выпускали в открытый океан редко и ненадолго. Потом появилась Кои, и девочка почти сразу оказалась в доме, где никому даже в голову не пришло, что этот навык может отсутствовать.

Икечи первым нарушил молчание.

— Так вот почему…

Он вспомнил десятки прогулок. Таки всегда держалась рядом с ними. Если нужно было подняться чуть выше над дорожкой или перелететь через широкую расщелину между уровнями переходов, чтобы сократить путь, девочка неизменно просила взять ее за руку. Все это время он считал, что она просто боится.

Кои медленно закрыла лицо ладонями.

— Какая же я…

— Даже не начинай, — спокойно перебил ее Икечи. Она посмотрела на него. — Ты не могла знать.

— Могла.

— Нет.

Инженер покачал головой.

— Я тоже не догадался.

Таки переводила взгляд с одного взрослого на другого, явно не понимая, почему они вдруг начали винить себя.

— Это… плохо? — осторожно спросила она.

Кои сразу опустилась перед ней на колени и мягко взяла маленькие ладони в свои.

— Нет, — она улыбнулась спокойно и уверенно. — Это значит только одно.

— Что?

— Завтра мы пойдем учиться.

— Плавать?

— Плавать.

Икечи усмехнулся.

— Причем все втроем. А то кое-кому тоже полезно вспомнить, как плавать без панического размахивания руками.

Кои бросила на него такой взгляд, что он мгновенно поднял руки, изображая капитуляцию.

Таки впервые за вечер тихонько хихикнула.

Этого звука оказалось достаточно, чтобы оба взрослых одновременно почувствовали облегчение. Следующий день обещал быть непростым. Зато впервые за долгое время им предстояло учиться чему-то вместе.