Enigma

Солнце медленно заходило за горизонт и улицы города окутывал полумрак, что быстро рассеялся с включенными фонарями, да светом из окон и ночных клубов. Так, возле одного воздух пропитан запахом амбрового дыма и ажурные ноты музыки звучали изнутри, словно зовущий шепот соблазна. Табачный туман всегда был у здания, делая фигуры людей более таинственными, а может даже демоническими. Не хорошее это место, но туда нужно было зайти.

Время: 19:57

Внутри клуба царила атмосфера непринужденного веселья, быть может для новых лиц в этих стенах и непостижимой эйфории, ведь волшебный эффект здесь присутствовал. Затонированные окна, фиолетовая подсветка на потолке и красные треугольные люстры, под которыми расположили уютную мебель. Таковой она была по причине её мягкости, но на деле трезвому уму здесь все вырвеглазно. На креслах разместились давненько пьяные гости, погруженные в разговоры или просто наслаждавшиеся атмосферой заведения в силу своей безвкусицы.

Для всех людей тут, заливать своё горло выпивкой — называется отдыхом.

В очередной раз будничной пятницы вечером, в самом темном углу появляется незаметная мышка — Фёдор Михайлович Достоевский. Мужчина лет двадцати восьми, а быть может тридцати. Волосы у него чуть ли не черные, всем вечно кажется, что крашенные. Но такой эффект даёт лишь оттенок бледной кожи и тёмно фиолетовых глаз.

Его появление всегда придавало вечеру особый шарм. Персонал любил его, ведь это означало, что больше людей подтянется к барной стойке ради разговоров или кто-то закажет дорогие блюда к столику. Светская болтовня о жизни требует финансово раскошелиться.

Он редко заглядывал в клуб, приходит туда ради сладких ночей с чудесной девушкой местного бизнесмена или сладким мальчиком, прожигающего деньги родителей. Да по большой сути: выпить за чужой счёт и поесть за него же.

В ночную смену выходит безбашенный бармен. Мастер своего дела, как по приготовлению коктейлей, так и по развлечению посетителей.

Обслуживая клиентов с профессионализмом и обаянием, он с легкостью дарил им радость и удовольствие.

Но его шоу было не для всех. Богатые женщины, страдающие от дефицита мужского внимания, платили немалые деньги, чтобы увидеть, как длинноволосый блондин обнажает торс и выливает алкоголь на свою грудь. За дополнительную плату они могли даже слизать капли коньяка с его сосков.

Чаевые у Николая Гоголя всегда были солидные. Ведь экстравагантное поведение стало его фишкой, делая его незабываемой фигурой на барной сцене.

И Фёдора это тоже привлекло, он быстро вошёл к нему в доверие, сделав его своим напарником по вечерним развлечениям. Уже несколько месяцев Николай был верным спутником, помогая знакомиться с нужными людьми.

В этом клубе каждый бармен был мастером на все руки. Но Гоголь был особенным для мышки, потому они проводили время и за пределами клуба. Но здесь, Достоевский общался только ради того, чтобы затащить к себе кого-нибудь из посетителей.

Коллеги Николая были не такими раскрепощенными, как он сам. Они ограничивались традиционными обязанностями бармена, в то время как Коля превращал свою работу в настоящее шоу. Может от того в этот душный клуб заглядывают люди и раз за разом приходит Фёдор.

***

Вечер уже окутал город тонкой дымкой, а в клубе магия музыки опьянила все вокруг.

Но что-то не так. Достоевский оглядывает клуб, ища глазами Гоголя. Обычно его яркое присутствие за барной стойкой невозможно не заметить, но сегодня он словно растворился в воздухе. Тишина, несвойственная этому человеку, заставляет Фёдора задуматься.

Он вглядывается в лица посетителей, пытаясь найти объяснение странному отсутствию своего друга. Но все как будто наслаждаются моментом, не замечая пустоты, которую оставил за собой Гоголь.

Напряжение нарастает. Так и чувствуется, что этот вечер будет провальным.

Он был в смятении, сжимал в руках стакан воды, пытаясь успокоить свои мысли. А вид был растерянным, как у озабоченного семьянина, потерявшегося в незнакомой обстановке.

Бармены, коллеги шоу мена — Коли, не могли заполнить собой пустоту, оставленную его громким отсутствием. Были мысли об уходе, но что-то удерживало, хотя здесь ловить абсолютно нечего без Николая. Никто не зацепиться взглядом без сладких 50-ти грамм — за худого, уставшего после работы человека. Дурные мысли витали в голове и холодный пот тревоги проступил на лбу.

Внезапно брюнет заметил, что его странное поведение привлекло внимание. Милые девушки смотрели на него, но их взгляды были далеки от восхищения, которое он привык ловить, находясь рядом с Николаем.

— Всё нормально? — Раздался голос с общего гула клуба, и перед Фёдором появились два шота.

— Я не заказывал, — Сухо ответил он, поднимая глаза вверх, надеясь увидеть Гоголя, хоть голос совсем и не похож на знакомый.

— За мой счёт, — Ответил с улыбкой голубоглазый блондин, добро смотря в чужие глаза.

Вопросительный взгляд Федора зацепился за серебряные волосы, собранные в низкий хвост, да за стандартную для заведения униформу — чёрную рубашку и красный галстук — которые тот носил небрежно. Рубашка была расстёгнута, а галстук свисал до колен. Но в этой небрежности была цепляющая элегантность.

Фёдор колебался, любопытство взяло верх. Он сделал глоток одного из шотов и почувствовал, как тепло разливается по глотке. Блондин наблюдал за ним с лёгкой улыбкой.

— Меня зовут Иван, — Представился он. —А вы, наверное, ждёте Колю? Он будет позже.

Брови невольно насупились.

— Позже? А где он сейчас?

— У него есть дела. Но он обещал, что будет, — Непринуждённым голосом и мягко пожатыми плечами, внушал Иван доверие.

Фёдор кивнул, хотя тревожность никуда не ушла. Он решил остаться и подождать своего друга. А пока, может изменить своему бармену.

Юноша к сожалению отошёл к клиентам стойки, его ждали три девушки. Одна из них угощала, но они не могли выбрать и попросили им помочь:

— Для тебя: «Принцесса на горошине» — нежный коктейль на основе джина, ликёра из бузины и со́довой, украшенный съедобными цветами и золотой пылью. — Блондин смотрел прямо в глаза гостьи с той же не принужденной ухмылочкой, а гостья же, на сладкие губы бармена. Фёдор её понимает.

— Ммм… — Потянул Иван, отводя свой взгляд и ставя руку на стойку, от чего прикоснулся к пальцам девушки, заставив её вздрогнуть. — А для ваших подруг: «Дикая ягода» — освежающий микс из водки, клюквенного сока, лайма и мяты, подаваемый в бокалах, украшенных замороженной клюквой и сахарной каймой.

Дамы быстро согласились. И тут же, стоило бармену отойти на пару шагов, начали шептаться между собой.

Иван не только умел готовить удивительные коктейли, но и ненавязчиво очаровывать своих клиентов. Его язык был полон комплиментов, а манеры — изысканными. Он мог поцеловать руку даме за просто так или позволить ей затянуть его рубашку и завязать галстук.

Достоевский с ухмылкой наблюдал за новым знакомым. Он был впечатлён его умением создавать вокруг себя атмосферу соблазна. Понимая, что Иван не просто бармен, а настоящий мастер своего дела, который знал, как доставить удовольствие своим клиентам не хуже Николая.

— Я вернулся, — Объявил Гончаров, тут же налив и Фёдору бокал виски со льдом.

— Я впечатлён, — Принимая бокал, с улыбкой сказал Федор. — А ты, оказывается, ловелас.

От Ивана послышался лёгкий смешок.

— Есть такое… Видно по вам, что Коля ваш дружок. Но я лишь из вежливости угостил вас. На моей смене никто не уходит с сухим горлом.

— Ну же, я заплачу, — Лёгким движением махнула по воздуху рука, словно откидывая эти милые слова. — У меня есть деньги, не стоило так беспокоиться.

Он протянул Ивану несколько купюр, и тот не смог скрыть своей радости. Кто же не любит щедрых чаевых?

— Спасибо, — Сказал он. — Что ж, тогда за знакомство.

Он поднял свой бокал с виски.

— За знакомство, — Повторил Фёдор, чокаясь с ним.

Они сделали по глотку. Виски был хорошего качества, и Иван определённо знал своё дело. Умел выбрать подход.

— Итак, Фёдор, — начал бармен. — Расскажите мне о себе.

— Обычный рабочий, — Уклончиво отвечает он по привычке, ибо не особо любит вести разговоры о себе.

Иван кокетливо поставил руку под подбородок.

— Вы женат? Кем работаете? Выглядите уставшим под конец рабочей недели.

— Не женат, — Робкий вздох в паузе. — Работаю писателем. И да, я действительно немного устал.

— Писатель значит, — Задумчиво произнёс он, понимающе кивая. — Интересная профессия. А что вы пишете?

Фёдор пожал плечами.

— Романы, в основном. Но сейчас работаю над одним особенным проектом.

— О! Я весь во внимании. Расскажите мне об этом проекте.

Фёдор колебался. Он не привык делиться своими творческими планами с незнакомцами. Но что-то в этом человеке располагало к себе.

— Это история о человеке, который ищет смысл жизни. Он путешествует по миру, встречает разных людей и пытается понять, для чего он здесь, — С энтузиазмом и в подробностях, рассказал он немного о своей будущей книге.

Иван же слушал с интересом, время от времени кивая или задавая уточняющие вопросы и они очень нравились, судя по улыбке этих тонких губ.

— Это звучит интригующе, — Склонил он голову в другую сторону в конце рассказа. — Я с нетерпением жду, когда прочитаю ваш роман.

Достоевский же расплылся в нежной улыбке, быть может даже в смущении.

— Спасибо, я польщён.

Снова в бар ввалилась компания мужчин, явно с приветом. Но, похоже, они были очень рады видеть бармена.

Иван сразу узнал их и на автомате поздоровался. Не спрашивая, он выполнил их заказ: ряд горящих шотов и бокал шампанского. Мужчины были одеты весьма вульгарно, в ярких рубашках, которые больше напоминали карнавальные костюмы.

— Ваня! Мы так любим твою смену! — кричали они, выпивая свои шоты одним залпом. Как в каком-то комедийном кино.

В конце они хором сказали:

— Ну прошу тебя! Ну ты знаешь!

И все они кинули купюры на стойку.

Достоевский с интересом наблюдал за этой сценой. Что за клоуны? Они не тому платят.

Гончаров даже не смутился. Он расстегнул рубашку и оголил одно плечо. Один из клиентов медленно облил его напитком.

— Какой же ты сладенький! Но такой дорогой! — Кричал он.

Иван явно не первый раз такое делал. Он с мокрой рубашкой вернулся к Фёдору и принялся считать деньги.

— Приятно, когда тебя ценят, — Сказал он с усмешкой. С очень уж наигранной.

Фёдор покачал головой.

— Я бы не назвал это «оценкой», — фыркнул он.

— Ну, каждому своё. Для них это способ показать, что они хорошо проводят время. А для меня это способ заработать на жизнь.

Фёдор ничего не сказал, но про себя подумал, что этот Иван был ещё тот пройдоха.

— А ну, откуси-ка! — Фёдора оттолкнули, и высокий мужчина в леопардовом пиджаке да в кожанных штанах пихнул в рот Гончарову очищенный банан.

Иван был готов к такому приёму. Он приоткрыл рот и принял банан в свои губы. Медленно, соблазнительно, он взял его в рот и начал посасывать.

— Ооо! Да ты растёшь в своих талантах! — В этом пьяном голосе чувствуется тон усмешки. Такой раздражающий…

Клиент был в восторге. Он обнял Ивана за шею и поцеловал его в щёку.

Вопрос гости могут себе позволить. За это доплачивают они очень щедро.

— Танкхун, маловат он сегодня! — Проворчал один из его друзей.

— Охох! — Воскликнул Танкхун в лёгком смешке. Это гость, старший сын богатых родителей, которые известны Федору, ибо семья у них большая. Однако он самый испорченный.

Иван же хитро улыбнулся. Он знал, как заставить мужчин желать его. Умел использовать свою внешность и обаяние, чтобы добиться того, чего хотел.

И в этот момент он хотел получить как можно больше чаевых.

Иван выплюнул банан и проглотил его остатки на зубах. Затем он облизнул губы и посмотрел на компанию голодным взглядом. А они же не смогли устоять перед его соблазном. Бросили на стойку целую кучу купюр и почему-то поспешно ушли, оставив Ивана одного с Фёдором.

Фёдор покачал головой.

— Невероятно, — Пробормотал он. — Как тебе это удаётся?

— Я просто знаю, чего хотят люди и я могу дать им это.

Шумная музыка сотрясала стены клуба, создавая оглушающий ритм, от которого вибрировал пол. Толпа людей танцевала под разноцветными огнями, их тела сливались в море движения. Воздух был тяжелым от запаха пота и алкоголя. Федор уже долго находился в клубе, но еще никого не пригласил к себе в машину. Он был раздражен и разочарован.

— Не за музой для романов ты сюда приходишь, — Говорит Иван, спустя минут десять. Нужно было в момент отойти к новым клиентам. — Явно, клуб же, что бы подцепить кого-то. А вот, нет помощника.

Федор раздраженно попросил налить ему еще выпить.

— Налей мне ещё.

А Гончаров же только подколол гостя — что он не найдет в клубе девушку, соответствующую его высоким стандартам.

Но шумная обстановка раздражала, не было сил со смешком реагировать на шутки.

Иван все же налил виски и вновь отвернулся, да-бы обслужить другого клиента. А Достоевский думал о бармене.

Такой тот весь привлекательный из себя, интеллигентный, но все никого не ценить. Да и есть ли смысл ценить случайного гостя? А есть ли смысл Ивану сейчас прыгать перед Федором, возвращаясь раз за разом. Что он получит? Явно не больше денег, ибо всегда мышонок был здесь за чужой счёт.

Или быть может, этот славный высокий блондин рассчитывает на ночь сладострастия? Барменам не дозволено выпивать, но Федор убедился, что в чужом стакане точно алкоголь. Это и хорошо, ведь то что было влито в чужой напиток, усиливает свой эффект сильнее в связке с алкоголем.

И когда Иван обсчитал новых людей, вернулся, Достоевский уже сидел с улыбкой. Томительно растягивая время они болтали друг с другом и судя по бармену, тому было приятно находится в компании с ним, а значит будет хорошо и в постели.

— Голова болит. Фёдор, с тобой мне явно нельзя пить, — Прошептали пухлые губы.

— Тебе плохо? Давай провожу до тихого места. Тебя же заменят.

— Такое у меня уже бывало — Выпрямился он в полный рост и снисходительно глянул на обхаживаемого гостя. — Так ты из этих? Насыпал мне наркотики?

— Нет, — ответил Фёдор, но сдержать себя не смог, ухмылка всплыла на лице.

— Сучка. А ты хорош.

***

Тело Ивана, высокое и стройное, было необычайно сексуально возбуждено под воздействием вещества-возбудителя. Словно фарфоровая куколка с идеальной светлой кожей, густыми длинными волосами, но только взгляд у него был дикой похоти.

Не было сил сдерживаться, да и не хотелось. Он весь вечер думал податься другу Николая, ведь глаз Ваня положил давно на этого человека и не разочаровался, стоило им спрятаться от человеческих глаз в темной комнатушке.

Гончаров хотел грубости, нашел для этого нужного человека и был вжат в стену. Как же приятно ему заломили руки, он не сдержался от сладкого постанования. Брюки спали с ног вместе с бельем парой ловких движений чужих пальцев, только кожа собственного ремня проводилась по ягодицам.

— Вы будете со мной настолько грубым в эту ночь?

— Я люблю вскрики, громкие стоны и мольбу. После половины часа, поверь, она вырвется с твоих уст, — Федор жёстко ставит своё колено на чужой промежности, заставляя выгнуться, показать этот чудесный изгиб на шее. — А ты уже вполне послушный мальчик, может даже ударов ремнем не нужно?

— Нужно… — Страстно произносит Иван, с надеждой глянув на Достоевского, но его развернули для глубокого поцелуя.

Собственные руки тут же скользнули по шее, развязали рабочий галстук, пока Федор блуждал по его телу, даже не думая снимать рубашку, а заползая пальцами под нее, лаская соски.

Тело и без того горячее, возбужденное, но Федор взводит больше, одновременной грубостью и нежностью.

Приходится уже увиливать от поцелуя, но ему не позволяют, заставляя слезы от боли в челюсти скатываться по щекам. Иван взвыл, уже собираясь лезть на стену.

— Федор, ты слишком тянешь! Ну же? Тебе не хочется быть с моими ягодицами погрубее?

Сзади был диванчик где и оказался бармен, красиво прогибаясь, что бы получить удар по заднице.

Первые были разогревочные, но очень скоро пошли те, от которых сладкий голосок не мог спрятаться в закромах гортани и громко, грязно Иван стонал под натиском чужих ударов, чувствуя каждый красный след на своей коже, который обдавало неимоверным жаром собственного тела.

— Хозяин, я хорошо подготовился для встречи с вами, — Ему очень нравилось называть так властных в постели людей, а потому только наблюдал за реакцией Фёдора, смотря через плечо. — Прошу, трахните меня, войдите прямо так!

Достоевскому же это понравилось, этого он и ожидал. Рубашка в мгновение была где-то на диване, брюки приспущены, а презерватив натянут. Как же замечательно Иван прогибался под одно лишь движений ладоней, как красиво выглядела его красная задница, за которую Федор взялся обеими руками, вставляя своей член.

Он мычит от удовольствия почувствовать себя в горячем нутре, от удивления идеальной растянутости. Хоть все движение пока что медленное, но оно свободное, пускай чужие мышцы сжимают его с наслаждением. Тихие стоны чудесного голоса радуют, однако тело это не имеет терпения. Иван сам движется, а потому выбивает Федора с колеи.

Сильный удар по заднице приходится ладонью. — Я не разрешал, сучка, — Гневно произносит Федор. — Хочешь быть грубо трахнутым? Да? — На кулак он наматывает шелковистые волосы, берется у самых корней и тянет Ивана, толчком входя до самого конца. — Ого, кажется я сразу выбрал подходящий угол? Ммм, как ты чудесно дрожишь, — Фёдор двигался в быстром темпе, а каждое слово было грязным. Он доводил бармена до экстаза, это было видно по всем параметрам.

Иван не только стонал и извивался, его тело содрогалось от каждого толчка. Он чувствовал, как вещество-возбудитель делает его любое желание и чувство —животным.

Но кончать не хотелось, он знал, что здесь более одного раза сделать не возможно.

— П-постой, Федя! — Простанывает Иван.— Я не хочу кончать, мм! Сожми мой член, — Так сложно было говорить от вечных толчков, которые сводили с ума.

Все тело в жаре, даже стекающие капельки пота на лбу и плечах были раскалёнными.

— Какое чудесное желание, — Усмехается Достоевский, останавливая весь их секс, ведь сам вот-вот кончит.

Он переворачивает Ивана лицом к себе, сжимает свою руку под кадыком и вновь грубо входит, закрывая головку члена.

Ладони вцепились в запястье руки и стоило минуте истечь, как глаза едвали не закатились. Федору нравилось сразу после такой грубости целовать, любая его жертва теряется в момент, но не Иван, который отвечает на поцелуй, притягивает к себе двумя ладонями.

Поразительная выдержка, а ведь в этом сексуальном теле есть и вещество похлеще афродизиака, да ещё Гончаров грубо трахнут, придушен, избит, но всеровно жаждет поцелуев.

Федор приподнимается, держится за талию, продолжая свои толчки внутрь и слушая эти гортанные стоны, которые так очаровывают.

Как же жаль, что разрядка наступает так быстро и остаётся только прикусить собственную губу, да уставить взгляд на чужой, мокрый член в сперме.

— Ох, неужели прям одновременно кончили? — Смеётся Федор, поглаживая дрожащие ноги. — У-у-у, кому-то одного раза мало? — Наркотик заставляет возбудиться тело Вани вновь и Достоевскому это очень нравится. Он проводит костяшкой пальца по отзывчивой головке.

— Мм-п! — Речь с уст Гончарова не разборчивая, все тело словно ток пробил.

— Я отвезу тебя к себе, — Наклоняется он к ушкам, отодвигая пряди блондинистых волос. — А за смену не волнуйся, тебя заменят, — Проходится горячий язык по ребру и чувствуются нежные руки на собственных плечах.

***

Непрочитаное сообщение от:

Коля — Бар

«Дружище, сегодня меня не будет, не кисни! Дела, мать заболела. Меня владелец бара заменит, приходи на мои отработки! Он у нас жесток. Не скучай! Извиняй! С меня наливка!» 17:47