Кто опоздает, тот утонет. Интервью с Еленой Леенсон

Телеграм-канал о современной немецкоязычной литературе «Гутен Таг», подготовивший в ноябре 2023 года серию материалов о писателе, драматурге и режиссере Ульрихе Хубе, представляет интервью с переводчиком книг этого писателя на русский язык — Еленой Леенсон.

Елена, в Вашем переводе вышли уже три книги Ульриха Хуба: «Ковчег отходит ровно в восемь», «Последняя овца» и «Слепая курица, хромая утка». Как начиналась Ваша работа с книгами автора? Был ли перевод его произведений Вашей личной инициативой или заданием от издательства? И какими были Ваши первые впечатления от книг Хуба?

Мое знакомство с Хубом началось в далеком 2013 году. И самое смешное, что вначале он привлек мое внимание по формальной причине. Моя старшая дочь была еще совсем крошкой, и я не могла браться за большие переводы, выбирала тексты поменьше. И когда из издательства «Самокат» мне прислали целую папку материалов, из которых я могла что-то себе подобрать, большие книги отпали сами собой. А книжка Хуба »An der Arche um acht« оказалась подходящей. Вот такие житейские мелочи почему-то оседают в памяти... Хотя главное, конечно, было не в этом, а в том, что книга мне очень понравилась. Прежде всего, своей абсурдностью, что выражается и в комичности ситуаций, и в выборе персонажей, и в их речи... Во-вторых, Хуб очень внимательно относится к словам. В-третьих, он отличный выдумщик, хоть и выстраивает свои сюжеты на уже существующем материале. Но надо обладать большой творческой смелостью, даже наглостью, чтобы так легко и весело переписывать известные всему миру истории. Это ж надо трех глуповатых пингвинов поместить в центр истории о Всемирном потопе! Да еще позволить им вести богословские споры. А в конце книжки не сделать никаких особенных выводов, которые бы подсказали читателю, как правильно расценить то, что он только что прочитал. Ни тебе морализаторства, ни ответа на главные пингвиньи вопросы: а есть ли Бог? И если есть, то слышит ли он то, о чем мы сейчас говорим? И собирается ли он нас наказывать? В общем, мне всё это чрезвычайно понравилось (и нравится до сих пор), и я решила рискнуть — пофантазировать, как бы Хуб написал эту книгу, если бы говорил по-русски. А годы спустя появились «Последняя овца» и «Слепая курица, хромая утка», от которых я уже никак не могла отказаться.

Знакомы ли Вы с переводом на русский язык пьесы Ульриха Хуба »An der Arche um acht« («У ковчега в восемь»), выполненным Екатериной Гороховской и Йоханном Боттом? Какие принципиальные различия в переводах Вы могли бы отметить? И почему в качестве названия к одноименной с пьесой книге Вы выбрали именно такой вариант — «Ковчег отходит ровно в восемь»? 

Пьесу по-русски я прочитала, когда уже закончила работу над книгой — не хотелось повторять чужие решения, все-таки пьеса и книга довольно близки. Но всерьез анализировать сейчас разницу подходов не смогу — дело было давно. Название «Ковчег отходит ровно в восемь» пришло в процессе работы — это ведь по сути объявление: ковчег отходит ровно в восемь, и голубка набирает каждой твари по паре; а кто опоздает, тот утонет.

Как Вы считаете, почему именно эта книга — «Ковчег отходит ровно в восемь», была включена издательством «Самокат» в серию «Классика Самоката»?

Я думаю, потому, что это хорошая книга. Нет, серьезно! Мне лично нравится у Хуба, что он не занимается морализаторством, не дает однозначных ответов, а ставит вопросы, и делает это максимально точно. При этом даже его прозаические вещи обладают внутренней драматургией — они так и просятся на сцену. А еще это автор с собственным, очень особенным почерком, и это делает его вещи действительно запоминающимися.

Находите ли Вы первую книгу Хуба-прозаика более «сильной» в сравнении с его более поздними работами?

История о пингвинах весьма забавна, и с ней наш читатель познакомился первой, поэтому она приобрела определенную популярность, но я не думаю, что другие работы Хуба слабее. Например, дуэт слепой курицы и хромой утки, на мой взгляд, совершенно замечателен. Это работа уже состоявшегося зрелого автора.

Удивляет ли Вас беспрецедентное (для современного немецкого драматурга) количество постановок по пьесе «У ковчега в восемь»? Чем, на Ваш взгляд, вызван столь активный интерес российских театров к этой пьесе? 

Несмотря на пространные рассуждения героев на философские темы, книги Хуба очень хорошо «ложатся» на сцену. Не в последнюю очередь благодаря современному разговорному языку и забавным ситуациям, в которые попадают герои. При этом темы, поднятые писателем, понятны нам всем, независимо от того, где мы выросли и на каком языке говорим. И взрослым, и детям свойственно рассуждать о Боге, о том, что такое хорошо, а что такое плохо, о любви и дружбе, об одиночестве. И особенно детям — недаром самые главные вопросы частенько называют детскими. А когда они поданы в такой остроумной форме, как у Хуба, театрам этим грех не воспользоваться. Так что неудивительно, что и у театров, и у зрителей спектакли по его книгам вызывают такой интерес.

Как в процессе перевода прозаических произведений Хуба Вам удалось сохранить живость диалогов, сравнимых по динамичности с репликами в пьесах? И насколько в прозе автора прослеживается его преданность и любовь к театру (от которого он, впрочем, никуда не уходил)?

Хуб пишет так, что его книги почти сразу, без особенной переработки, можно ставить. Его диалоги звучат. Ни в одной фразе нет ничего лишнего. Она легко произносится и так же легко воспринимается на слух. Тут важен и выбор слов и, особенно, их порядок. Важна интонация. Вот так же его и надо переводить. Только и всего. Шучу, конечно, ведь на самом деле это очень непросто.

Как Вы работали с адаптацией на русский язык образных миниатюр, созданных Хубом? Почему пингвины похожи друг на друга как «три капли воды»? Как к Вам «пришел» образ «во чреве ковчега»? Как Вы «играли» на контрастах — «тусклые воспоминания» о «ярком снеге»? Как использовали выражения, четко читающиеся в связке с современностью — простуженная овца наотрез отказывается «добавлять в друзья» других овец? Как перестраивали устойчивые выражения с учетом авторского сюжета — козе, наверняка «навешали лапши на рога», а утка никак не может «взять себя в крылья»?

Все эти и другие «находки» помогли мне сохранить характер книг — они хоть и на серьезные темы, но одновременно с этим забавны. И текст поэтому нельзя делать сухим — нужно писать сочно и весело, переделывая привычные нам идиоматические выражения на пингвиний или овечий, ну а далее — курино-утиный лад. Конечно, не все решения приходят сразу, порой они становятся результатом долгой и кропотливой работы, которая, впрочем, не должна ощущаться читателем.

Был ли у Вас прямой контакт с Ульрихом Хубом? Обсуждали ли Вы тонкости перевода с автором напрямую?

К сожалению, нет. С Ульрихом Хубом я незнакома.

Помогли ли Вам в процессе перевода иллюстрации Йорга Мюле? Возможно, они позволили Вам лучше визуализировать характеры и истории героев Хуба?

Иллюстрации Йорга Мюле вообще важная часть книг Хуба. Они очень многое дают для создания характеров героев. И по-русски слова должны были непременно подружиться с картинками. 

Как Вы считаете, чем литература для детей может быть интересна взрослым? И, если точнее: почему книги Ульриха Хуба нужно обязательно читать не только детям, но и взрослым?

Ну, обязательно ничего не нужно — чтение вообще может быть только по любви. А что касается детской литературы для взрослых, то я бы тут ставила вопрос немного иначе — я считаю, что хорошая детская книжка всегда интересна и взрослым. И я лично выбираю для работы только те книги, которые мне самой интересны. Тогда есть шанс, что они будут интересны кому-то еще. 

В завершение интервью зададим наши традиционные вопросы. Как Вы думаете, почему современная немецкоязычная литература в России уступает в популярности литературе, переведенной с других языков? И кого из современных немецкоязычных писателей вы могли бы порекомендовать к прочтению?

Я думаю, что тут дело в традиции — кого больше знают, того и читают. Но, к счастью, эта тенденция в последнее время стала меняться. И сейчас русскоязычному читателю доступно множество замечательных книг, переведенных с разных языков. Что касается немецких детских авторов*, то кроме имен таких классиков, как Эрих Кестнер или Джеймс Крюс, я бы назвала такие имена, как Гудрун Мёбс, Кристине Нёстлингер, Мира Лобе, Пауль Маар, Гудрун Паузеванг, Андреас Штайнхёфель, Отфрид Пройслер, Кирстен Бойе, Мартин Музер, Янош, Ротраут Сузанна Бернер… Список можно продолжать.

* Авторов немецкоязычных стран — прим. ГТ