«История о потере тела»: Как я написала и выложила в открытый доступ квир-книгу об РПП, которую никто не хотел публиковать

Екатерина Ненахова – о книге и отношениях со своим телом

Екатерина Ненахова написала автофикшн-роман «Посмотри на себя» о пережитом расстройстве пищевого поведения, отношениях со своим телом, самой собой и окружающими. Книга состоит из множества историй о комментариях близких по поводу внешности, брошенных невзначай, об опыте подсчёта калорий и ограничении себя в еде, о рекомендуемых порциях в кафе и на упаковках еды, о походах по магазинам, в которых нет подходящего размера, об откладывании впечатлений и о силе прощения. Каждая глава книги называется как микропроявление РПП, а помимо историй и рефлексии самой авторки в романе собраны рассказы её подруг об отношениях со своими телами. 

Важная, хотя и не центральная составляющая книги — негетеросексуальность главной героини и её отношения с женой Олей. Когда издательства не взялись публиковать роман, Катя решила выложить его в открытый доступ. Книга разлетелась по соцсетям и телеграм-каналам, а Катя получила множество отзывов от читательниц, которым отозвалась её история.

Мы поговорили с Екатериной об идее книги и решении выложить её в соцсетях, историях её подруг и отзывах читательниц, о терапии и значении женского письма.

Об идее книги

Я писала всю жизнь, но автофикшн для себя открыла три года назад, когда пошла на курсы Write Like a Grrrl. Первое время я писала на темы из своей жизни, но в основном это было про романтические отношения и переживания. Наверное, в первый раз я задумалась написать про РПП года полтора назад, во время психотерапии. Я поняла, что самая большая травма в моей жизни — это не расставания или безответная любовь. Это травма тела, которая меня преследует всю жизнь. Это гигантский пласт моих жизненных переживаний, который просто обязательно нужно описать, но как будто я к этому очень долго не была готова.

Сначала я написала небольшой рассказ про РПП и отправила его на опен-колл в зин «Где-то». Я смогла описать весь тот же путь, но в сжатом формате. Тогда я в принципе в первый раз об этом написала, озвучила это. Меня взяли в выпуск, мне пришли какие-то отзывы. Это стало для меня толчком подумать о крупной форме, об автофикшн-романе. Всё начало нанизываться в голове, мне пришла идея с названиями глав, где каждое звучит как микропроявление расстройства, например, «эффект компенсации», «эффект социального избегания» и так далее. Сначала я написала список, как травма тела проявляется в моей жизни, в каких ситуациях мне это мешает. И потихоньку начала расписывать эти главы. Было логично, что всё придёт к тому, что я однажды напишу об этом большой текст, потому что это гигантская часть моей жизни.

О «потере тела»

Я сама придумала это понятие. Я писала роман и чувствовала, что мне не хочется, чтобы эта аббревиатура, РПП, была в книге. Каждый раз, когда я её использовала, я думала, что пишу какой-то нон-фикшн селф-хелп, а мне хотелось, чтобы это была художественная литература. Со временем я поняла, что аббревиатура не подходит, потому что описывает пищевое расстройство, а я пишу не про отношения с едой. Конечно, про них тоже, но это крошечная часть. На самом деле самые сложные проявления связаны с другими вещами, другими людьми, отношениями.

Мне хотелось выйти за рамки восприятия этого расстройства через еду и показать, что помимо того, что мы запрещаем себе какие-то продукты, считаем калории, мы, женщины, очень часто кучу всего другого себе не позволяем, сталкиваемся со сложностями в спортзале, на пляже, на вечеринке с незнакомыми людьми, везде. Поэтому мне пришёл такой образ потери тела. В книге это ощущается, описывается как потеря. Когда ты перестаёшь в принципе иметь какой-то контакт со своим телом, когда ты его наказываешь, когда ты над ним пытаешься взять контроль, когда ты с ним не в дружественных отношениях, а отделяешься от тела максимально. Когда сначала перестаёшь обращать внимание на его потребности, а потом вообще перестаёшь его потребности чувствовать. 

О терапии и письме

Люди обычно склонны думать, что раз человек пишет о себе и сложных событиях, то, наверное, он таким образом освобождается и испытывает катарсис. Это выглядит так, но по сути это не так. Это может быть последней стадией в терапевтической работе. Но если вы начинаете писать, не оттерапевтировав то, о чём пишете, то текст просто не получится. У меня, например, долго ничего не шло со вторым романом, потому что, как я сейчас поняла, я ещё не до конца осознала, что произошло. 

Когда ты начинаешь писать из эмоциональной точки, свежей пульсирующей раны, у тебя получается не структурированный текст, а сгусток эмоций. У тебя недостаточно холодный ум в этот момент, чтобы отойти немного назад и описать, что произошло. Тебе хочется вывалить всю боль в текст, чтобы стало легче. Так я делаю в дневниках. А работать с романом, большой формой нужно, только когда описываемые события тебя не расшатывают. В моей книге описано очень много чувствительных моментов, но когда я про них писала, я ничего не чувствовала, потому что уже это всё отпустила. Задача писателя — разобраться в своей травме, боли, а потом сесть и препарировать это в тексте.

О попытке опубликовать книгу

Я думала, что настоящая книга существует только на бумаге. Я знаю, что некоторые начинающие авторы идут в самиздат, но мне казалось, что это не то, я хотела в издательство. Казалось, что у меня есть все шансы, и они действительно были. Проблема в том, что пока я писала роман, в России приняли очередной закон об «ЛГБТ-пропаганде». Я писала и думала, что мне делать. Описывать партнёршу Олю словом «подруга» вместо «девушка» или «жена» я точно не собиралась. 

Я писала, как есть, понимая, что проблемы будут. Мне казалось, что это не квир-роман, хотя сейчас многие люди говорят, что именно квир-роман, потому что главная героиня — квир, и это важно. Но поскольку сюжет всё-таки не об этом, я думала, что как-нибудь обойдётся. Но всё оказалось сложнее: я с января по август общалась с литературными агентами, что-то мне Оксана Васякина, у которой я училась, помогала отсылать в издательства. В литературном мире всё очень долго, долго читают и отвечают, полгода я провела в ожидании. Литературная агентка сказала мне, что книжка замечательная, но стоит сто раз подумать, пытаться ли публиковать её в России, потому что сейчас её никто не возьмёт. Я пошла по издательствам, и везде в основном был один и тот же ответ, что книга понравилась, но мы не можем или «вы сами всё понимаете».

У меня был долгий период принятия, я за эти полгода прошла все стадии, которые только можно, злилась, страдала, ненавидела весь мир, и литературный мир, и правительство. Когда в конце июля мне пришёл последний отказ, мне уже как будто было всё равно, я уже не надеялась, что что-то получится.

О решении выложить книгу в соцсетях

Мне пришёл очередной отказ, и я в этот же день сидела и думала: «Что мне терять, нужно уже просто выложить и всё, просто освободиться». Проблема в том, что пока я не разобралась с этой историей, я не могла писать ничего другого. Я подумала, что это лучше, чем если роман никто не увидит. 

Я выложила его в тот же день. Было ощущение, что это надо прямо сейчас, хотя до этого я полгода ждала. Быстро сверстала пост, сделала документы. Выложила, ожидая, что его прочитают мои коллежанки по писательским курсам, друзья. Подкрутила ссылку на донаты, которые до этого ни разу не собирала, и ни на что не рассчитывала. Но пост разошёлся, всё пошло по сарафанному радио. Первый человек мне написал, наверное, спустя несколько часов после публикации, и это был незнакомый человек, я была поражена. Следующую неделю мне писали каждый день безостановочно и присылали донаты. В итоге я собрала сумму, которую мне наверняка бы заплатили в издательстве как начинающему автору.

Конечно, мне обидно, что книжки нет в бумаге, я люблю бумагу больше, чем электронку. Но сейчас, когда я оборачиваюсь и на всё это смотрю, я думаю, что иначе и быть не могло. Потому что цель моей книги — помочь как можно большему количеству женщин.

Учитывая, что сейчас происходит на книжном рынке в России, насколько дорогие книги и высокая инфляция в стране, если бы моя книга вышла в бумаге, большое количество женщин, которым она очень нужна, не смогли бы её купить. Сейчас мне кажется, что это капиталистическая оптика, это вообще не моё. Мне подходит подпольное самиздатное распространение. Всё это должно было произойти, чтобы я пришла к такой форме публикации.

О реакции читательниц

У меня есть ощущение, что моя целевая аудитория — это любая женщина в принципе. Мне писали огромное количество женщин разных возрастов, с разным опытом, разными сексуальными идентичностями и совершенно разного телосложения. У кого-то есть опыт жизни в толстом теле, кто-то вообще никогда даже на диетах не сидел. Но всем так или иначе это откликается, потому что это просто женская социализация, она так работает. Но и мужчины тоже писали, которые говорили, что им это откликается. 

Во-первых, я удивилась, что все говорят, что прочитали книгу за несколько часов, за сутки. У меня было ощущение, что она погружающая, но я не думала, что настолько. Во-вторых, много кто писал, что они читают будто про себя, что многие вещи будто очень давно висят в воздухе, но они сами не могли подобрать слов, чтобы это правильно описать, или не могли найти литературу, которая бы это описывала. Ещё часто я получаю отзыв, что люди советуют книгу другим. Для меня это особенно ценно, когда мне пишут, что отправили её своей маме, сестре, подруге. Несколько терапевтов прочитали книгу и сказали, что будут советовать её своим клиентам.

Я, конечно, фантазировала обо всём этом, думала, как мне будут присылать отзывы. Но вышло круче, чем я себе представляла. Отклик очень тёплый, ко мне до сих пор приходят люди, сами создают страницу на LiveLib, сами загружают в «Букмейт». Позавчера я узнала, что по моей книге хотят сделать книжный клуб. Она уже начинает жить своей жизнью, и это для меня очень приятно, как для авторки.

Об историях подруг

Когда я начала писать роман, я обратила внимание, что у всех моих подруг есть своя история о потере тела. Я подумала, а есть ли вообще женщины, которых это не коснулось? Тогда пришло решение включить истории подруг, и для того, чтобы обогатить книгу героями, и чтобы показать этот опыт более многогранно. Подруг не потому, что с ними проще разговаривать, а потому что это разные женщины в моём окружении, кого-то я встретила на работе, кого-то в школе или на каком-то проекте, и у нас у всех это есть. Мне было важно показать, насколько это всепроникающая проблема.

Я проводила с ними интервью, составляла список вопросов по своим главам. Например, в одной главе мне хотелось рассказать о том, как полная женщина компенсирует своё тело какими-то талантами или она самая смешная в компании. Я составляла вопросы таким образом, чтобы узнать, есть ли у подруг опыт, который в это укладывается. Но перед этим, конечно же, слушала их истории в принципе, как это началось. У них есть параллели, есть определённый механизм, который работает одинаково. Я видела, насколько это бурлящая проблема, что моим подругам не хватает места, чтобы об этом поговорить, долго не было возможности в принципе обсудить эту боль. 

Это была классная часть работы над книгой, мне она принесла очень большое удовольствие.

О впечатлениях и итогах

Мне кажется, я приняла абсолютно правильное решение выложить книгу. Более того, если бы ко мне сейчас пришло издательство, я бы ещё подумала. Раньше: любое издательство ко мне придёт, я соглашусь. Сейчас: посмотрю, подумаю, подходит ли мне оно. Потому что если я продам права, мне надо будет убрать книгу из интернета, тогда огромное количество женщин, которые ещё могли бы прочитать роман, не прочитают его.

Этот опыт показал, что мы, возможно, переоцениваем важность издательств, особенно в России 2023 года. Это точно не то время, когда стоит рассчитывать на издательства и думать, что если вы не публикуетесь в издательстве, то проблема в вас. Вообще нет.

Мне бы хотелось, чтобы другие авторки этим вдохновились. Спрос на такую литературу очень большой. Когда я прихожу на женские писательские курсы, часто слышу: «Я не знаю, кому будет интересен мой опыт. Ничего особенного в нём нет, он такой, как у всех». Это не так, это вообще не так. У нас всё ещё очень мало женской прозы, российской женской прозы тем более, а авторок квир-женской прозы вообще можно пересчитать по пальцам одной руки. Также нам не хватает огромного количества книг про материнство с феминистской точки зрения, например. Я вижу, что другим женщинам очень нужны эти книги, они очень хотят их читать, они очень ждут их. Они готовы читать их и в пдфке, и на телефоне, где угодно. 

Я хочу, чтобы это стало трендом. Чтобы все сейчас начали так делать и поверили в то, что их литература, женская литература, неформатная литература, автофикшн-литература, найдёт свою читательницу. Даже сейчас, даже в таких условиях, даже с нашими законами. Как-то нам нужно адаптироваться и сохранить в себе наш голос и желание, чтобы его слышали. Потому что если мы потеряем, получится, что они своего добились.