Минобороны скрывает имена погибших в Макеевке | Екатерина Маяковская

Смотрите полный выпуск на YouTube

Леонид Волков: У нас в эфире журналист из Самары Екатерина Маяковская. Екатерина, добрый вечер, очень рады вас видеть.

Екатерина Маяковская: Добрый вечер!

Дмитрий Низовцев: Здравствуйте! Хотел у вас спросить, как пытаются родственники узнать, кто погиб, кого зацепило этим ударом по Макеевке? Мы видели, что безумный военком с показательной фамилией Вдовин сказал, что шифруются они из-за иностранных разведок, но каким-то образом люди же узнают эту информацию, как это выглядит?

Екатерина Маяковская: Судя по тому, что мы видим в пабликах, в Telegram, в чатах, родственники очень много звонят в военкоматы. С первых дней, с тех пор, как произошел ракетный удар, но они потом пишут, что очень сложно добиться какой-то конкретной информации.Есть часть людей, которая до сих пор не получила информацию о том, живы ли их близкие. И, собственно, по этой причине они, конечно, очень тяжело переживают происходящее. Но таких людей становится все меньше. Постепенно ответы получают.

Стоит отметить, что есть движение «Самара против войны», которое возглавляет Сергей Подсытник —бывший сотрудник штаба Навального в Самаре. Они запустили петицию с требованием опубликовать списки погибших, эту петицию подписали уже больше 50 тыс человек. Мы с Сергеем говорили, он признавался, что количество этих людей сильно превзошло их ожидания. И мне кажется, что эта реакция — один из лучших показателей того, насколько тяжело близкие и все жители Самары переживают решение не публиковать списки погибших.

Леонид Волков: А вообще в городе, в социальных сетях, в комментариях на 63.ru какая атмосфера? Меняется ли что-то в отношении горожан, понимают ли они, кто виноват? Ругают они где-то в комментариях украинцев, которые, как Песков выражался, «подлый» удар нанесли? Или все-таки ругают тех, кто послал на смерть мобилизованных, тех, кто их в этих казармах разместил?

Екатерина Маяковская: Я бы хотела уточнить, что в Самаре есть всего 3 издания, которые в принципе освещают реакцию родственников, кроме, например, реакции руководителя провластной НКО «Звезда и Лира» или так называемой жены генерала Екатерины Колотовкиной. И эти 3 издания: «Idel.Реалии», которые я представляю, информагентство «Засекин», главного редактора которого буквально сегодня едва не задержали на похоронах в поселке под Самарой (сразу оговорюсь, что это были похороны не военного, который погиб в Макеевке), и есть еще «Протокол.Самара», этот проект возглавляет ваш соратник Сергей Подсытник. 

Если уже говорить о реакции родственников, то она очень разная. И что интересно, вчера мы в Telegram-чате, в котором состоит порядка 4 тыс человек, и я не думаю, что это все родственники, но он создан для родственников, со вчерашнего дня туда добавились представители, как они выразились, всех министерств. Хотя очень сомневаюсь, что там есть представители, например, Министерства лесного хозяйства, потому что это было бы странно. Тем не менее, вчера спрашивали в основном про льготы, про обеспечение. Очень много писали о том, что не доходит гуманитарная помощь, называли фотографии о том, что получили очередной гуманитарный груз, показухой. Говорили о том, что не хватает даже воды. А сегодня это уже были откровенные возмущения. Многие требовали вернуть мужчин домой. 

И отдельно хотелось бы отметить в качестве реакции видеообращение к губернатору матери троих мобилизованных Елены Глотовой. Это многодетная мать, и трое из ее детей мобилизованы. Она очень долго, несколько дней их искала, в конце концов ее сыновья сами вышли на связь, сказали, что они там вообще брошенные, без вещей, что их сослуживцы уже отмораживают ноги, потому что просто обуви теплой нет. И когда она позвонила в Минобороны и сказала, что ее дети ей передали координаты, пожалуйста, спасите их, то на горячей линии Минобороны сказали, что это все новогодняя шутка. Ее слова назвали шуткой! И после того, как это было предано огласке, к ней лично выехал губернатор Дмитрий Азаров и пообещал отвезти сыновьям подарки.

Дмитрий Низовцев: Екатерина, хочется вам вопрос задать такой почти личный. У вас в Самаре много знакомых осталось, возможно, родственники есть. Среди них есть те, кого мобилизовали, кого призвали? Или это касается вас только на работе? 

Екатерина Маяковская: Наверное, мы варимся в каком-то информационном пузыре. Да, чего-то я могу не знать, потому что, конечно, связь с определенными людьми после начала войны прервалась. И у меня нет знакомых или тех, у кого есть такие знакомые, кто был мобилизован, но я знаю много тех, кто бежал от мобилизации. Но мы, журналисты, пытались общаться с родственниками, и это люди, которые либо отвечают коротко, либо вообще молчат. Я думаю, что это напрямую связано с тем, что в чатах, в пабликах родственников просят молчать, говоря, что общение с журналистами может представлять угрозу для их мобилизованных близких.

Дмитрий Низовцев: Я правильно понимаю, что людей запугивают, говоря, что общение с журналистами им хуже сделает?

Екатерина Маяковская: Это не какие-то буквальные, открытые угрозы. Но они говорят, чтобы ни в коем случае не говорили с журналистами, в чатах поменьше писали, не публиковали данные, что уже где-то есть списки тех, кто это делал, и так далее. То есть давят на эмоциональные вещи.

Леонид Волков: Но при этом все равно матери пытаются составлять какие-то народные списки, сводить воедино информацию. Я видел такие попытки. В сколько сейчас фамилий в самом длинном из этих списков жертв? И как, если судить по ощущениям из Самары, из Telegram-каналов, из местного информационного пространства, как люди относятся к официальной цифре в 89 погибших? Верят в неё или думают, что она больше?

Екатерина Маяковская: Если говорить о тех списках, которые составляют близкие, есть списки, которые публикуются в соцсетях. В паблике «Мобилизация. Самарская область» в основном, если так можно выразиться, сторонники войны, люди, у которых мобилизовали близких. Там мы находили некоторые неточности в списках. Но стоит сказать, что наше издание с начала войны ведет списки погибших по Средней-Нижней Волге — это регионы, в которых мы работаем. 

Если говорить о Макеевке, мои коллеги, которые работают непосредственно со списками, отдельно ищут информацию, то сейчас у нас 37 имен есть. Это именно те самарцы, которые погибли при ракетном ударе по Макеевке. Есть информация о других самарцах, погибших недавно, конец декабря - начало января. Но мы не вносим их в этот отдельный список, потому что конкретно по ним нет никаких свидетельств, что они ушли из жизни именно в Макеевке.

И если говорить о методах поиска, то это работа с соцсетями. Чаще всего, конечно, это сообщения от муниципальных чиновников, от школ, от родственников. То есть сегодня, например, были похороны под Самарой. Мужчина, говорят, не в Макеевке погиб. Но там выступал глава района, который говорил о том, что мы ведем войну с коллективным Западом, возглавляемым США и так далее. То есть это используется в целях цензуры.

По поводу списков погибших, которые мы ведем, конечно, мы не можем на все 100% быть уверенными в информации, но мы стараемся делать максимум, который зависит от нас: искать страницы погибших, искать родственников, спрашивать у них, чтобы понять, погиб человек на войне, был ли он из того или иного региона и так далее.

Дмитрий Низовцев: Я знаю, что многие региональные лидеры, губернаторы делают большую ставку на войну. Они пытаются одеться в какой-то военный френч, пытаются козырять тем, что близки, финансируют армию, создают какие-то полки. И оккупант Хабаровского края самарского происхождения Михаил Дегтярев очень много показывает, что собирается пойти на фронт, правда, все никак не доходит. А Дмитрий Азаров — человек, который сейчас брошен на Самарскую область, он тоже черпает какое-то вдохновение и популярность в том, что показывает себя как военный губернатор?

Екатерина Маяковская: С Дмитрием Азаровым вообще очень интересная ситуация. Он пытается как-то балансировать между разными группами, между населением и бизнес-элитами и так далее. Да, безусловно, он активно вовлечен в военную повестку. То есть его поездка к этой маме, которая искала своих троих сыновей, тоже о многом говорит. Кстати, в Самаре до сих пор не объявлен траур, хотя Акция памяти была, и погибшие, очевидно, есть, но Азарова там не было, потому что он был в этот момент на встрече с руководством Минобороны. 

То есть сказать, что он совсем не пиарится, нельзя, он активно вовлечен, делает определенные высказывания, но на мой абсолютно субъективный взгляд, эти высказывания, конечно, более умеренные, чем у многих других губернаторов. Если даже говорить об этом главе района, который вещал про коллективный Запад, про США, про священную войну и так далее, то высказывания Дмитрия Азарова они более умеренные, но тоже носят очевидный агрессивный окрас. 

Леонид Волков: Я помню Дмитрия Азарова еще молодым и прогрессивным мэром Самары, который был такой весь пройти про IT, про информатизацию, был такой молодой технократ, который говорил, что сделает Самару европейским городом. Вот так он изменился. Впрочем, Дмитрий Медведев в те же времена, а я встречал Азарова лично году в 2011, тогда и Медведев тоже был либерал и информатизатор, а сегодня вообще спился. Так что Азарову еще повезло, неплохо сохранился. 

Екатерина Маяковская — журналист «Idel.Реалии» — издания «Радио Свободы», которое рассказывает про события в Поволжье, в Татарстане, в Башкирии и других регионах Поволжья. 

Присоединяйтесь к нашим ежедневным эфирам на канале «Популярная политика»