Екатерина Гандрабура «Show Invisibles» | Ekaterina Gandrabura “Show Invisibles”
Наследие: Чеченские войны
Метод: музеефикация утраченного в годы войны наследия
Территория: Северная Осетия, Ингушетия, Чечня
При участии: Мадина Хамхоева (главный хранитель Государственного музея изобразительных искусств Республики Ингушетия), Фатима Ахриева (главный хранитель Ингушского государственного музея краеведения им. Т.Х. Мальсагова).
Проект реализуется при поддержке Музея современного искусства «Гараж» в рамках исследовательской лаборатории «Пространство 1520». Куратор лаборатории — Ярослав Воловод.
Если войти в здание Дома кино в Музейном переулке Владикавказа, то в полумраке памятника культуры 1904 года можно представить музейную коллекцию наследия ингушского народа, которую, вероятно, мы больше никогда не увидим, но сможем только воображать по сохранившимся описаниям:
черный камень из храма Маго-Ерды с пятью ямочками для испытания на зрелость мальчиков-подростков;
горельеф в виде барабана и купола церкви с фронтона храма Тхабо-Ерды;
маска Богини Тушоли;
скульптура из села Кок.
Судьба этих артефактов, ровно как ингушского наследия и ингушской музейной коллекции в целом, трагична: перенесенная из Владикавказа в 1940 году в Грозный после утраты Ингушетией собственной автономии, она была практически полностью уничтожена в ходе Чеченских войн. В ночь с 31 декабря 1994 на 1 января 1995 года интенсивными бомбардировками и артобстрелами было разрушено здание головного музея — историко-архитектурного памятника начала XX в.; — под его обломками погибли все экспозиции и подавляющая часть музейных фондов, остальное же было разграблено.
В настоящий момент исследование и реконструкция состава утраченной ингушской музейной коллекции со стороны профессионального музейного сообщества Ингушетии крайне затруднительны. С одной стороны, из-за находящегося в замороженном состоянии осетино-ингушского конфликта межмузейные связи между республиками предельно затруднены, а для осетинского профессионального сообщества подобные исследования не представляют интерес и могут иметь политические последствия. С другой стороны, несмотря на усилия по реституции украденных из грозненского музея культурных ценностей, ингушские коллекции по-прежнему находятся в правовом ведении Национального музея Чеченской республики, а возвращение их остатков остается крайне болезненным и дискуссионным вопросом. Усугубило ситуацию обострение чечено-ингушских отношений в связи с территориальными претензиями, что сводит к минимуму возможность изменения юридического статуса коллекций. Все это замыкает интерес к утраченным коллекциям на малочисленном сообществе специалистов и профессионалов в области наследия.
Проект не столько предполагает исследование истории беспрецедентной в международной практике по своему масштабу утраты наследия целого народа, но и начинает профессиональный разговор о попытках музеефикации и реконструкции утраченного наследия для фасилитации процессов возвращения артефактов, похищенных в военное время и остающихся в частных руках. Метод объектной реконструкции возвращает утраченным экспонатам материальность, а устные воспоминания участников становятся свидетельством надежды на новое обретение части коллекции. Перемещенная и утраченная музейная коллекция также становится начальной точкой для размышления о трудном наследии депортации ингушского народа в XX веке.
Heritage: Chechen Wars
Method: reconstructing the history of lost heritage
Territory: North Ossetia, Ingushetia, Chechnya
With contributions from: Madina Khamkhoeva (chief curator of the State Museum of Fine Arts of the Republic of Ingushetia), Fatima Akhrieva (chief curator of the Tugan Malsgov Ingush State Museum of Local History).
The project is supported by the Garage Museum of Contemporary Art as part of the Space 1520 research laboratory.
Upon entering the dimness of the 1904 monument of cultural heritage, the building of the Cinema House in Vladikavkaz on Muzeiny Lane, one can picture the museum collection on Ingush heritage that will probably never be seen again, but only imagined according to the descriptions that have survived here:
A black stone from the Mago-Yerdy temple with five indentations used in the rites of passage for boys;
A high relief of a drum and a church dome from the pediment of the Thabo-Yerdy temple;
A mask of the Goddess Tusholi;
A phallic symbol from the village of Kok.
The fate of Ingush heritage and the Ingush museum collection is a tragic one: transferred from Vladikavkaz to Grozny in 1940, after Ingushetia lost its autonomy, the collection was almost completely destroyed during the Chechen Wars. On the night of December 31, 1994, heavy bombing and artillery fire destroyed the building of the main museum, a historical and architectural monument of the early 20th century. The debris buried all the exhibits and the vast majority of the museum collections; the surviving items were looted.
The research and reconstruction of the lost Ingush museum collection is currently extremely difficult for the professional museum community in Ingushetia. On the one hand, due to the frozen Ossetian-Ingush conflict, inter-museum links between the republics are extremely fragile, and for the Ossetian professional community such research is of no interest and could cause political backlash. On the other hand, despite efforts to restore the cultural property stolen from the Grozny museum, the remains of Ingush collections are still under the legal authority of the National Museum of the Chechen Republic, and their return is still an extremely painful and debatable issue. The situation has been made worse by the aggravation of Chechen-Ingush relations over territorial claims, which minimizes the change in the legal status of the collections. The matter is even further complicated by the facilitated Islamification of Ingushetia, which at times consciously breaks off the pagan and orthodox heritage of the region. Due to those factors, the interest in the lost collections is forced to be contained within the small community of specialists and heritage professionals.
The project not only involves research into the history of the loss of an entire people’s heritage, unprecedented in international practice, but also paves a way for a professional conversation about attempts at museification and reconstruction of lost heritage to facilitate the return of artifacts stolen in wartime and remaining in private ownership. The object reconstruction method returns materiality to lost artifacts, and participants’ oral recollections become a testament to the hope of reacquiring parts of the collection. The relocated and lost museum exhibits also become a starting point for reflection on the difficult heritage of the Ingush people deportation in the 20th century.
