Его защита

Сеул тонул в неоновых огнях и бесконечном дожде. Ким Тэхен, прокурор, чья репутация «неподкупного фанатика» уже стала притчей во языцех, сидел в своем кабинете, заваленный папками дела «Синдиката 7». Он знал, что лезет в осиное гнездо, но не ожидал, что гнездо решит ужалить его так быстро.

В тот вечер, когда он вышел из здания прокуратуры, его окружили в узком переулке. Трое мужчин с холодными глазами и ножами в руках не собирались разговаривать.

— Ты слишком много суешь свой нос туда, где тебе не место, прокурор, — прорычал один из них.

Тэхен, прижатый к холодной кирпичной стене, чувствовал, как лезвие касается его горла. В этот момент он не думал о смерти — он думал о том, что не успел дописать обвинительное заключение. Но выстрел разорвал тишину. Один из нападавших рухнул, схватившись за простреленное колено.

Из тени вышел Чон Чонгук. Он не выглядел как бандит из дешевых фильмов. Дорогое пальто, безупречная укладка, взгляд, от которого кровь стыла в жилах. Он подошел к Тэхену, не обращая внимания на оставшихся двоих, которые в ужасе попятились назад.

— Отойдите от него, — голос Чонгука был тихим, но в нем чувствовалась такая власть, что воздух вокруг, казалось, стал плотнее. — Этот человек под моей защитой.

Тэхен, тяжело дыша, посмотрел на него. Его руки дрожали, но взгляд оставался дерзким.

— Я не просил о помощи, — выдохнул Тэхен.

Чонгук усмехнулся, подходя вплотную. Он протянул руку и, к удивлению Тэхена, аккуратно поправил его съехавший галстук.

— Ты не просил, но ты мне нужен, прокурор. Живым.

С того дня жизнь Тэхена превратилась в реалистичный танец на лезвии ножа. Чонгук не просто «защищал» его — он начал методично перестраивать мир вокруг Тэхена.

На следующее утро на столе Тэхена лежала папка с документами, которые он искал месяцами. Анонимно. Через неделю, когда Тэхен возвращался домой, он заметил, что за ним едет черный седан. Он остановился, вышел из машины, готовый к конфронтации, но из седана вышел лишь водитель, который вежливо поклонился и передал ему пакет с ужином из его любимого ресторана.

Чонгук начал появляться в его жизни как тень. Он приходил в кабинет Тэхена поздно вечером, когда город засыпал.

— Зачем ты это делаешь? — спросил Тэхен однажды, когда Чонгук, не спрашивая разрешения, сел на край его стола, наблюдая, как прокурор работает. — Ты глава мафии. Я — тот, кто должен тебя посадить. Это абсурд.

Чонгук наклонился, сокращая дистанцию до минимума. Его пальцы коснулись подбородка Тэхена, заставляя того поднять взгляд.

— Ты — единственный человек в этом городе, который не боится смотреть мне в глаза, не прося ничего взамен, — прошептал Чонгук. — Ты полез в пекло, Тэхен. Ты хотел справедливости, но в этом городе справедливость — это я. Я решил, что если ты хочешь сгореть, то только в моих руках.

Тэхен замер. Он должен был оттолкнуть его, вызвать охрану, но вместо этого он почувствовал, как внутри что-то надломилось. В этом безумце было что-то, что заставляло его чувствовать себя живым, а не просто функцией в системе правосудия.

— Ты опасен, Чонгук, — тихо сказал Тэхен.

— Для всех, кроме тебя, — ответил тот, и в его глазах Тэхен увидел не просто одержимость, а нечто пугающе преданное.

Прошло полгода. Их отношения стали секретом, который знали все, но никто не смел обсуждать. Тэхен стал «неприкасаемым». Любой, кто косо смотрел на прокурора, исчезал.