ЕВСТАХИЯ АРСИЧ — ПЕРВАЯ СЕРБСКАЯ ФЕМИНИСТКА
Уважаемые подписчики! Сегодня мы хотим рассказать вам историю сербской писательницы Евстахии Арсич (1776 - 1843). Эта женщина оказалась в некотором смысле заложницей бурного века, стала частью мифов и именно поэтому обрела уникальное место в истории. Эта статья - сокращенный пересказ намного более обширного и подробного рассказа о ней и ее творчестве. Мы хотим сконцентрироваться на двух моментах. Во-первых, на чем основывается легенда о Евстахии Арсич как первой сербской писательнице и феминистке. Во-вторых, с помощью каких средств создавались ее тексты.
Часто говорят: «Балканы — это территория победившего мифа». И речь идет даже не о том, что традиции устного народного творчества на Балканах до сих пор живы, а о том, что мифы необычайно прочно вошли во все уровни общественного самосознания балканских народов. Подобное обстоятельство приводило (и приводит) как к кровавым трагедиям, так и к странным казусам истории, порождая многочисленные фантомы.
Итак… Сербия. Период сербского национального возрождения (1700 - 1878) был отмечен невероятным оживлением романтических чаяний его деятелей. Это касалось идей о том, каким должно быть общество Сербии, и представлений о возможности выбора совершенно нового пути исторического развития. Уже был составлен пантеон тех деятелей искусства, науки и просвещения, чьи труды должны были заложить основы новой культуры и самосознания: Захария Орфелин, Иван Раич, Досифей Обрадович, Аврам Мразович, Вук Стефанович Караджич и другие.
Удостоилась войти в этот пантеон и Евстахия Арсич, известная как просветительница, меценатка и даже — выражаясь уже современным языком — феминистка. За какие же заслуги эта женщина была причислена к творцам нового сербского общества?
Вот тут начинается самое интересное. Госпожа Арсич значится авторкой двух любопытных книг, написанных на т. н. славяно-сербском языке, которым пользовались образованные сербы. Во-первых, небольшой книжечки под названием «Совѣтъ матерній предрагой обоего пола юности сербской и валахійской, или Исчадіе нѣжнаго чувствованія, имже благо и щастіе отрасли рода своего обимаетъ Сочинительница» (Материнский совет дорогим сербским и валашским юношам и девушкам, или Плод нежных чувств, с которыми сочинительница желает молодежи своего народа блага и счастья). Во-вторых, сборника «Полезная размышленія о четырехъ годишнихъ временехъ, съ особеннымъ прибавленіемъ о Трудолюбіи человѣка, и оттуду происходящей всеобщей ползѣ» (Полезные размышления о четырех временах года, с особым прибавлением о трудолюбии человека и проистекающей из него всеобщей пользе). Первое произведение можно назвать феминистским манифестом. Оно состояло из программной статьи, посвященной необходимости образования и чтения для нравственного развития молодежи, а также нескольких стихотворений назидательного характера. А вот второе — альманах разнообразных текстов, связанных с философией, поэзией, наукой.
Сначала ее превозносили как первую сербскую писательницу, как первую женщину, добившуюся уважения и почета не по причине положения в обществе и связей, а исключительно благодаря писательскому труду и отстаиванию прогрессивных идей. Ей посвящали литературные произведения и статьи. Потом Евстахия Арсич вновь оказалась в пантеоне деятелей сербской литературы, но уже как романтический образ, как символ. И, разумеется, образ Евстахии Арсич неизбежно начал мифологизироваться, завершившись «чудесным» обнаружением ее портрета на фарфоровой чашке, хранившейся у потомков её первого мужа.
Основой мифа, сложившегося вокруг Евстахии Арсич, является ее вторая книга.
При всей мифологичности образа госпожи Арсич, она действительно первая национально известная сербская писательница. Другое дело — ее литературное творчество, создавшее ей славу феминистки, просветительницы и мыслительницы. Утверждалось, что она находилась под влиянием западноевропейских литературы и философии, на самом же деле Евстахия Арсич транслировала идеи современной ей русской культуры сентиментализма, причем делала это весьма своеобразно. Но как же так вышло?
Для этого нужно сказать несколько слов о языковой ситуации в тогдашней Сербии. До реформ Вука Стефановича Караджича (сближение литературного и простонародного языка, упрощение правописания, введение новых и исключение старых букв), образованные сербы пользовались так называемым славяно-сербским языком — гибридом церковнославянского с собственно сербским, возникшим как попытка возрождения сербского языка после османского ига. По своему графическому и словарному составу славяно-сербский был весьма близок к русскому языку 17-18 веков, что давало возможность читать получаемые из России книги практически без перевода. Ситуацию также упрощало использование привычной кириллицы (как церковнославянской, так и «гражданской»).
Тексты на русском языке могли заимствоваться либо напрямую, либо с изменениями. Эти изменения могли быть различными: замены русских слов сербскими или церковнославянскими, построение предложений по устаревшим правилам и так далее. Книги Арсич продолжали традицию сборников наподобие «вертоградов», «пчел», «лимонарей», «маргаритов» — собраний душеполезных текстов и цитат, объединенных определенной духовной тематикой, например, аскетизм, примеры из житий святых отцев, занимательные статьи естественнонаучного характера, апокрифы и т. д.
Источников русских книг было много: книгохранилища, книжные лавки, библиотеки, личные собрания сербов-русофилов и так далее. Основная же работа Евстахии Арсич состояла в придании отобранным ею текстам «сербского колорита» (в том числе, и с позиций религиозных и назидательных установок) и в подаче получившегося материала с женской точки зрения. В этом плане интересно, что, хотя исходные русские тексты относились к сентиментализму, будучи перенесенными на сербскую почву, они встраивались в рамки более архаичного стиля — барокко, при этом сами перемены в лексике подчас были чисто механическими.
Другая особенность сочинения Арсич — отсутствие указаний, откуда взяты те или иные материалы для сборников, кто был их автором, кто — переводчиком. И это уже остатки еще более старой, средневековой, традиции и касается не только литературной части книги, но и научно-философской тоже.
Довершает появление мифа вокруг писательницы и отсутствие единого стиля в текстах сборника: от церковнославянских поучений и христианских молитв до извлечений из сентименталистско-просвещенческой литературы и философской мистики. И это неудивительно. Главная цель Арсич состояла не в том, чтобы все желающие могли ознакомиться с новейшими на тот момент литературными произведениями и открытиями в науках на современном сербском языке. А в том, чтобы повторить уже устоявшиеся в культуре религиозные догмы и нравоучительные образцы, подкрепив их новыми доводами. Еще одна цель — самовозвеличивание писательницы: вот, я, хоть и женщина, а тоже могу рассуждать о науке, философии, морали, и делать это ничуть не хуже вас, мужчин!
Вся (!) литературная жизнь Евстахии Арсич ограничилась изданием двух вышеуказанных сборников (1814 — 1815). По совпадению, выход книг «первой сербской писательницы» пришелся на расцвет книгоиздания и народного просвещения в Сербии. В то же время случилось второе антитурецкое восстание сербов, увенчавшееся получением автономии для сербов Османской империи. На ту же пору приходится и период патриотического русофильства — Россия, которая поддержала борьбу сербов за независимость, рассматривалась как главная защитница и поборница дела национально-культурного воссоздания Сербской державы.
Феномен Евстахии Арсич и ее творчества укладывается в канву мифов, создававшихся в 19 веке как часть процессов пробуждения и возрождения славянских народов. Тогда создавался миф о женщине-писательнице. Иногда это были исключительно воображаемые женщины, а иногда вполне реальным женщинам могли в псевдопатриотических целях приписывать авторство текстов, созданных мужчинами. Для этого использовались различные приемы, например, «феминизация» языка и стиля произведения, иное расставление смысловых акцентов, манипуляции с «авторским Я» и так далее. Как пример, можно упомянуть родственниц поэта Жуковского (Вельяминовых и Протасовых), чьи переводческие труды тщательно контролировались самим поэтом. А если брать сугубо фиктивных женских персонажей, то - в русской литературе - это Анна Безнина, придуманная для дамского журнала “Журнал для милых”.
Так реальная Евстахия Арсич — несомненно, умная, прекрасно образованная, начитанная женщина, искренняя патриотка своего Отечества — стала основой литературно-общественного проекта «Евстахия Арсич»: первая национальная сербская писательница и философиня, просвещенная последовательница идей национального возрождения и образцовая мать, желающая блага всем детям своей Родины.
С точки зрения жизнеспособности славяно-сербской культуры и ее чаяний на место в грядущем строительстве обновленной Сербии, этот эксперимент провалился. Как и сошла со сцены сама идея «славяносербизма», уступив место реформам Караджича. Но с точки зрения создания символической фигуры для истории феминизма и изучения взаимодействия гендера и литературы — Евстахия Арсич вышла победительницей.
ИСТОЧНИК И ПОЛНАЯ БИБЛИОГРАФИЯ: [1]
Ссылки:
1. Словѣне = Slověne, т. 8, № 1 (2019), стр. 284 — 328, http://slovene.ru/Slovene_2019_1.pdf