Этика

Статья подготовлена в рамках либертарианского проекта Free Nation.

На Западе усилиями института Катона за либертарианцами закрепилась формула «финансово консервативны, культурно либеральны». В более яркой мемной форме это выражается фразой: «Я хочу, чтобы гей-пары защищали свои плантации марихуаны с помощью оружия». Эта картинка воспринимается как суть либертарианства: сочетание малых налогов с культурной распущенностью.

Продвигают это те, кого я называю «культурными либертарианцами». Это люди, которые подменяют правовую суть либертарианства культурной повесткой: они выводят «правильную» этику и стиль жизни напрямую из принципов НАП. Для них отсутствие агрессии и наличие согласия автоматически делает практику не только допустимой в праве, но и морально оправданной.

Давайте посмотрим на примерах, к чему ведёт такой подход. По их логике, наркомания, куколдизм и гомосексуализм — нормальны. Любая девиация или форма дегенеративного поведения оказывается «моральной», если только формально соблюдены ненасильственность и согласие. Но такие выводы отталкивают обычных людей от либертарианства: вместо стройной правовой доктрины в их глазах это становится клубом фриков.

Характерный пример, пусть и не из либертарианской среды, даёт Ася Казанцева. Она рассуждает ровно в том же ключе — через «этику согласия». В её логике существуют виды зоофилии, которые должны считаться нравственно допустимыми, если «животному не причинён вред» и оно активно вовлекается в процесс. Для обычных людей такие заявления выглядят безумием: они слушают это с круглыми глазами и считают её неадекватной.

А теперь зададим простой вопрос: почему же людям это так неприятно? Если моральный принцип культурных либертарианцев якобы универсален, то откуда у людей берётся отторжение? Ответ не в том, что «противники свободы навязали ложные догмы». Расширим вопрос: откуда вообще берётся этика? Этика формируется эволюционно. Культура и мемы подвержены естественному отбору: выживают те нормы, которые помогают популяции выжить и размножиться, а губящие её — отбрасываются. Подробнее на эту тему читайте здесь. Осознавая эту простую истину, мы можем заключить, что исходя из механизма своего становления, этика является тем набором общественных установок, который способствует сохранению общества. Именно так её и стоит определять.

Этика объективна и наблюдаема. Факт того, что скотоложество неприемлемо в обществе — очевиден. Аргументы в духе «никому не стало хуже» или «ничьё согласие не нарушено» имеют к этике такое же отношение, как трудовая теория стоимости к цене. Это красивые рассуждения, которые игнорируют реальность. Заметьте сходство: «это должно считаться нравственным, так как согласие есть» и «это должно стоить дешевле, ведь человекочасов затрачено мало». Так же, как марксисты объясняли расхождение цены с их моделью «заговором капиталистов», культурные либертарианцы объясняют неприятие девиаций «навязанными предрассудками». И те и другие игнорируют реальные причины социальных явлений, считая, что их можно навязывать произвольно. Вместо изучения социального порядка, они инфантильно требуют от мира соответствовать их представлениям.

Сексуальные девиации — будь то зоофилия или гомосексуализм — порицаются не из «предрассудков», а по простой причине: они подрывают базовые стимулы к продолжению рода. Любое поведение, которое уводит сексуальную энергию в нерепродуктивный тупик, снижает рождаемость. Кроме того, такие практики формируют негативный статус-сигнал: человек демонстрирует неспособность контролировать свои позывы, склонность поддаваться импульсам, ненадёжность в качестве брачного партнёра и низкую предсказуемость в долгом горизонте.

Но хорошая новость для либертарианства в том, что культурная повестка на самом деле не является его частью. Либертарианство — это правовая доктрина, а культурная установка у либертарианца может быть любая. Институт Катона начал форсить формулу «финансово консервативны, культурно либеральны» из прагматических соображений. Они пытались расширить аудиторию, встроить либертарианство в массовую политику и сделать его «симпатичным» для молодежи и либеральных избирателей. Так либертарианство превратилось в картинку, где малые налоги соседствуют с геями и наркотиками.

Но этим они исказили суть либертарианства и наполнили движение либертинами — людьми, лишь по ошибке считающими себя либертарианцами. Для них это удобная вывеска: мол, всё можно, а общество обязано терпеть их поведение. Я остерегаю своих соратников от того, чтобы принимать подобных людей в своё движение. Они не будут защищать свободу, они будут искажать смысл философии и создавать нам репутацию фриков. Нам нужно чётко проводить разделение между правом и этикой. Либертарианство — это про право. Этика может быть любой, и она развивается сама по себе, подчиняясь естественному отбору. Мы не должны навязывать людям искусственные моральные системы — они всё равно не приживутся. Этика такая, какая выгодна обществу. Спорить с этим — значит выставлять себя идеалистом и фриком.