Эстония. Ивент №1

Небольшой городок лежит на невысокой возвышенности, и зимой он, и в частности склоны холмов неподалёку, собирает снег со всех сторон: крыши домов ровно припудрены, карнизы отяжелели белыми шапками, а на узких улочках снег утрамбован до мягкого хруста под сапогами. Из печных труб тянутся тонкие струйки дыма, и в воздухе ощущается спокойный запах дров и морозной свежести. Здесь окна светятся тёплым жёлтым светом большую часть дня. Фонари вдоль главной улицы освещают хлопья снега, которые медленно кружатся и оседают на перила, вывески и ветви деревьев.

За последними домами начинаются те самые холмы, уверенно поднимающиеся над городком. Их склоны прорезаны аккуратными лыжными трассами. Есть как широкие спуски для тех, кто любит скорость, так и более спокойные дорожки, уходящие между елями. На подъёмнике мерно щёлкают крепления, слышится тихое гудение механизма, а наверху время от времени раздаётся короткий смех и звук лыж, срезающих свежий слой снега. Вдалеке видно множество следов на белом поле. Они как тонкие линии, которые ведут то к лесу, то обратно к огням города.

Днём этот город блестит от солнечного света, и особенно сильно сияет снежное покрывало. На главной улице слышны бодрые голоса, стук лыжных ботинок по деревянным ступенькам, шорох санок. Кто-то спешит к склонам, кто-то возвращается с термосом и свежей выпечкой. На холмах движутся маленькие яркие точки — это лыжники плавно срезают повороты, и в моменты крутых поворотов над трассами поднимается лёгкая "снежная пыль". Кажется, что этот день может длиться долго, и в тоже время, за привычными зимними звуками и солнечным светом остаётся ощущение, что стоит лишь отойти на пару улиц в сторону, и картина станет совсем другой.

Если смотреть издалека, со стороны дороги, то сначала видна лишь россыпь крыш и дымков, прижатых к белому склону, и лишь при приближении можно понять, что это живое место с людьми и голосами. Вот насколько мал этот городок. Однако именно здесь, на одном из его краёв, там, где дома стоят реже и всё заметнее лесная опушка, стоит скромная лютеранская церквушка: невысокая, неприметная среди снега и деревьев, будто она специально не хочет привлекать к себе внимания. К ней ведёт узкая тропа, которую то заметает свежевыпавшим снегом, то снова протаптывают местные жители, и рядом тянутся тихие участки, где не слышно подъёмника и не долетает смех со склонов.

Тоомас улыбнулся, когда его голубые глаза увидели шпиль знакомого и такого родного здания. Вот уже более тридцати лет, с момента становления вновь самостоятельным воплощением, он приезжает сюда каждый год в начале декабря и, наверное, это странно для места, в котором люди не ставят религию на первое место. Так-то Эстония тоже не считал себя набожным человеком, однако, в отличие от лицемерных людей, которые бьют себя в грудь каждый раз, когда "защищают" религию и верующих, для него действительно это место является сакральным, ведь именно здесь он осознал себя, как воплощение. Можно сказать, что он "родился" именно здесь, в этой церкви. И он до сих пор держит в своей душе тот день. Жаль, что ценить по-настоящему начал далеко не сразу.

Лёгкий запах воска и ладана поприветствовал Эстонию, как только он переступил порог главного зала. Он оглядел роспись на стенах и удивился тому, как хорошо она сохранилась. На мгновение ему показалось, что его ладони отяжелели. Словно он опять держит то самое древко, на котором находилось полотно. Вот он видит, как вместе с ним заходит остальная группа молодых юнцов и девушек и все они идут в зал, чтобы вскоре разделить вместе с ним процесс освящения. Он видит, как к ним подходят служащие церкви и, в том числе, главный пастор, которому и предстояло начать процесс освящение. Это был довольно опасный ритуал, но все присутствующие знали, на что идут.

Внутри было всего-то не более десятка прихожан, потому Эстония позволил себе закрыть глаза и продолжить вспоминать момент. Он помнит, как полотно развернули, являя взору каждого то, что вскоре каждый будет видеть, как флаг и символ нового государства. И пока пастор зачитывал молитву, у него было время, чтобы пробудиться. Время, чтобы осознать себя уже в теле физическом. В тот день запах ладана был явственнее, чем сегодня. Тогда он проникал в каждую клеточку, и наполнял собой пространство. Или дело в обонянии, которое кратно обострилось в тот момент?

Глаза открылись и Эстония прошёл дальше. Он прошёл поближе к полотну с изображением "Христоса на кресте". Запах воска привёл его именно сюда, и судя по всему, не просто так. Он помнит, как в первые дни своего существования смотрел на него с детским любопытством; помнит, как незадолго до манифеста о независимости, видел в нём надежду; как в годы освободительной войны искал в нём поддержки; как плакал перед ним во время "первой оккупаций"; как вернулся сюда после повторного обретения независимости. Последнее отпечаталось в памяти особенно сильно, хотя бы потому, что он здесь отсутствовал почти полвека. Можно сказать, что это полотно видело его борьбу, и в нём он искал ответы на то, правильны ли его действия.

Поднеся свечу поближе к другим, стоящим у полотна, Эстония подождал, пока она зажжётся, но ставить её в канделябр не спешил. Он задержал взгляд на том, как фитиль свечи зажигался в его руках. И ведь в другие разы он это делал. Только тогда этот ритуал был чем-то "сакральным для него". Был тем, что считалось "правильным". Он помнит то, какой трепет внутри вызывало это действо каждый раз. Но сейчас он лишний раз убедился в том, что осталось это в прошлом.

Эстония вставил свечу и подошёл поближе к полотну. Он ещё раз принюхался. Почему-то воск сегодня ощущается более празднично. Жаль только, что "магия" на этом для него заканчивается. Он не читает молитвы внутри себя, и не просит никаких советов. Как бы не хотелось отрицать, но пришёл он сюда просто потому, что был благодарен этому месту. Даже когда он плакал во время "первой оккупации", он думал, что там наверху его слышат в тот момент. Он помнит, как пришёл после того, как освободился. Уже тогда он начал ощущать, что внутри ничего не отзывается. Сейчас он пришёл только чтобы убедиться в том, насколько он был тогда наивен. Он уже давно подумывал больше сюда не приходить. Какой смысл, если это не приносит больше былого трепета?

Посмотрев на полотно в последний раз, он понял, что видит хорошую работу художника, а в запахах он ощущает лишь их источники. Но он решил ещё на несколько минут тут задержаться, прежде чем вернуться в город. Он ещё хочет успеть сегодня прокатиться по склонам, прежде чем возвращаться в Таллинн. Он надеялся успеть купить подарки для друзей, особенно для соседей. Он уже представил реакцию Латвии, Литвы и Финляндии на то, что он им приготовил. Пора вернуться к ним, оставив наивного мальчика за дверями этого здания.