Эссос

Солнце уже давно поднялось над горизонтом, окрашивая лазурное море золотистыми бликами. Выйдя из-под широкого крыла Солнечного Огня, Эйгон сладко потянулся, с наслаждением вдохнув теплый соленый воздух. Волны лениво перекатывались у самого берега, негромко шепча свою извечную песню.

Солнечный Огонь лениво поднял голову, широко зевнул, сверкнув золотой чешуей в лучах утреннего солнца, встряхнулся всем могучим телом и вновь улегся в прохладной тени деревьев, довольно засопев.

— Вот бы каждое утро было таким, да, мой мальчик?

В ответ дракон тихо и довольно посвистел.

Не успел Эйгон улыбнуться, как рядом из-за камней медленно показалась огромная морда Вхагар. Древняя драконица тоже широко зевнула, тяжело встряхнув головой, будто только сейчас окончательно проснулась.

А неподалеку уже вовсю хозяйничала Среброкрылая. Легкая и стремительная, она скользнула над водой, резко взмахнула крыльями и одним точным движением выхватила из моря сразу несколько серебристых рыб, слишком беспечно подплывших к самой поверхности.

— Эймонд?.. Осферт?..

Обернувшись, Эйгон удивленно нахмурился. Вечером все трое уснули под теплым крылом Солнечного Огня, однако сейчас братьев рядом не оказалось. Пожав плечами, молодой король неторопливо направился вдоль берега.

Очень скоро он заметил небольшой костер. Возле него, сидя на низком пне, Эймонд спокойно разделывал свежепойманную рыбу, уверенно орудуя кинжалом. Чуть дальше из моря выходил Осферт. Вода стекала по его плечам, а он небрежно убирал назад мокрые платиновые волосы, вытирая ладонью лицо после утреннего заплыва.

Эйгон невольно задержал на братьях взгляд.

Каждый раз, глядя на них, он вспоминал Дрифтмарк.

Те события давно остались позади, но их следы навсегда отпечатались на телах обоих близнецов. Шрамы были немыми свидетелями того дня — напоминанием о боли, через которую им пришлось пройти вместе. О том, как Осферт закрыл Эймонда от второго удара и клинок прошелся от верхнего плеча до бока оставив старый и страшный шрам на крепком теле.

Первым Эйгона заметил Осферт. Его лицо мгновенно озарилось широкой улыбкой.

— ДОБРОЕ УТРО, БРАТ!

Эймонд сразу поднял голову.

Для всего мира его лицо оставалось почти всегда непроницаемым — холодным, расчетливым, почти пугающим. Но сейчас в уголках его губ появилась едва заметная улыбка. Такая улыбка предназначалась лишь самым близким.

После Дрифтмарка Эймонд сознательно учился быть мягче. Хотя бы рядом со своими братьями. Особенно рядом с Осфертом. Он слишком хорошо понимал, насколько легко человеку потерять самого себя, и всеми силами не позволял младшему брату однажды познать то безумие, которое веками преследовало их род.

— Доброе утро, Осферт... Доброе утро, Эймонд.

— Доброе... — спокойно ответил Эймонд. — Иди умойся. Сейчас приготовлю рыбу.

Внезапно он резко вскинул голову.

— Нет... Нет, Среброкрылая!

Осферт мгновенно произнес несколько слов на Высоком Валирийском. Драконица уже собиралась одним выдохом разжечь костер, но тут же остановилась. Вместо этого она тихо и ласково заворчала, после чего осторожно ткнулась огромной мордой в грудь своего всадника.

Толчок оказался сильнее, чем ожидал Осферт. Он тихо охнул и плюхнулся прямо на влажный песок. Эйгон невольно рассмеялся.

— Иногда мне кажется, что он действительно дар богов... Тебе так не кажется?

Эймонд молча поднял взгляд. Осферт пытался подняться, смеясь над собственной неуклюжестью, а Среброкрылая виновато урчала рядом, явно не понимая, почему хозяин вдруг оказался на земле.

На губах Эймонда вновь появилась улыбка.

— Иногда я думаю... — тихо произнес он. — За какие заслуги судьба подарила мне такого брата?

Он на мгновение замолчал.

— Иногда мне страшно представить... кем бы я стал, если бы рядом не было Осферта.

Эйгон ничего не ответил. Ответ он и так знал. Без Осферта, Эймонд давно перестал бы быть самим собой.

Осферт был тем самым светом, который удерживал брата от падения во тьму. Тем самым равновесием между сердцем и разумом. Эймонд устало снял кожаную повязку.

Утреннее солнце сверкнуло в темно-синем сапфире, заменившем глаз, утраченный много лет назад. Он посмотрел на Эйгона.

— Иди искупайся.

Немного помолчал.

— От тебя пахнет дымом.

— Ой, какие мы нежные...

Эйгон с ухмылкой подошел сзади и неожиданно несильно прикусил брата за плечо. Повисла секунда тишины.

— ЭЙГОН...

Король уже со смехом мчался к морю.

— Я НЕ ПОСМОТРЮ НА ТО, ЧТО ТЫ КОРОЛЬ! — раздался вслед голос Эймонда.

Через мгновение оба уже бежали по берегу. Осферт, сидя на песке, смеялся так искренне, что едва не завалился набок. Эймонд все-таки догнал брата. Оба с громким всплеском рухнули прямо в воду.

Рядом улеглась Среброкрылая. Она приподняла огромное крыло, закрывая Осферта от палящего солнца.

Юноша ласково погладил ее по теплой морде.

— Всё хорошо, моя девочка, — тихо сказал он на Высоком Валирийском. — Мне совсем не жарко... Но спасибо.

Тем временем Эйгон безуспешно пытался вырваться из железной хватки брата.

— ОСФЕРТ! ТЫ СОБИРАЕШЬСЯ МНЕ ПОМОГАТЬ?!

— Не-не-не! Мне и здесь очень хорошо!

Осферт лишь рассмеялся еще громче, встретившись с прищуренным взглядом Эймонда. Даже самые спокойные утра рядом с ними никогда не проходили спокойно.

Обязательно происходило что-нибудь неожиданное.

Хотя бы как в тот день, когда Осферт совершенно случайно умудрился снести одну из древних сторожевых башен. Разумеется, не специально. Но башне от этого легче не стало.

Алисента тогда долго его отчитывала. Эймонд, не сказав ни слова, просто встал перед младшим братом, закрывая его собой.

А Эйгон... Эйгон смеялся так, что едва не задохнулся, представляя лицо Осферта в тот самый момент, когда трехсотлетняя башня, стоявшая еще со времен до прибытия Эйгона Завоевателя в Вестерос, начала медленно разваливаться буквально у него на глазах.

***

После обеда три дракона парили высоко над морем.

Они кружили в воздухе, словно исполняя древний танец. Впереди стремительно носился Солнечный Огонь. Самый молодой и самый юркий, он то резко пикировал вниз, то снова взмывал к облакам, весело перекликаясь с драконицами. Позади него величественно летела Среброкрылая. Замыкала строй Вхагар — самая огромная из троицы.

Когда Солнечный Огонь слишком уж разыгрывался, древняя драконица негромко рокотала вслед, словно по-матерински отчитывая непоседливого дракончика.

А на берегу сидели трое братьев. Эйгон расположился между близнецами и, улыбнувшись, обнял каждого за плечо.

Они долго молча наблюдали за полетом своих драконов.

— Завтра возвращаемся в Королевскую Гавань... — тихо сказал Эйгон. — Так давайте сегодня отдохнем так, будто живем последний день.

Близнецы переглянулись.

— Я слышал, неподалеку есть отличный бордель.

— Нет, — спокойно ответил Эймонд.

— Да почему? Здесь же никого нет, кроме нас.

Эймонд устало потер переносицу.

— Потому что после прошлого раза мне пришлось буквально вытаскивать Осферта. Девушки наотрез отказались его отпускать.

Осферт моментально покраснел и закрыл лицо ладонями. Эйгон громко расхохотался.

— Зато какое впечатление ты на них произвел. Они были готовы отказаться даже от денег.

Он открыл кожаную флягу, сделал глоток и тут же скривился.

— Фу... теплое.

— Дай сюда.

Осферт осторожно взял флягу. Одним легким выдохом он покрыл металл тонким узором инея. Затем с улыбкой вернул напиток брату.

— Спасибо.

Эйгон сделал еще один глоток.

— Вот это другое дело. Видишь, Эймонд? Учись у младшего.

Эймонд лишь усмехнулся своей привычной змеиной улыбкой и несильно ткнул брата кулаком в плечо. Эйгон тут же театрально схватился за ушибленное место, изображая смертельно раненного.

Осферт сидел рядом, обняв колени. Прищурившись, он смотрел на яркое солнце.

— Хотелось бы почаще вот так выбираться... Без придворных, без политики... Только мы...

Наступила тишина. Эйгон и Эймонд прекрасно понимали, о чем говорит их брат. Осферт так и остался самым светлым человеком среди них. Даже взрослея, он не потерял способности искренне радоваться простым вещам.

Эйгон крепче обнял младшего брата.

— Обещаю тебе, Осферт... Я сделаю всё, чтобы у нас было больше таких дней.

— Только мы.

— И наши драконы.

Осферт тепло улыбнулся и ответил

— И наши драконы.