Эрида. Пролог

Чертовски скучный день.

Бар на элитной стороне Таннери-Хиллс содрогался от рок-музыки, пока Малакай Стикс гипнотизировал толпу своим голосом. Точнее, Картрайт — простите меня за маленькую оплошность.

Признаться честно, я бы выбрал засунуть руку в террариум с ядовитыми змеями, чем находиться в этом месте.

Неискренний смех охотниц за бриллиантами, что кружили рядом с миллиардерами, заставлял меня раздражаться, вдобавок к чему виски пульсировали от тяжелых басов.

Не поймите меня неправильно: когда-то я любил вечеринки, но в свои двадцать восемь лет выбирал убийства и разовый секс, который хоть немного снимал напряжение.

С каждым годом всё становилось слишком... скучным.

Скучные разговоры.

Скучные женщины.

Скучные города.

Когда ты облетел весь мир и видел всё, что только можно, начиная с массовых убийств и заканчивая оргиями с последующим расчленением, обычный вечер в баре становился...

Мягко говоря, неприятной рутиной.

Незнакомые девушки стреляли в меня взглядами, соблазнительно покачивая бедрами, пока я сидел за барной стойкой и отпивал из стакана бурбон, притупляющий чувства. Директора известных компаний проводили деловые встречи, скрываясь за пиджаками за тысячи фунтов стерлингов, ведь никто не догадается, что в таком месте торгуют наркотиками, верно?

Ничего интересного.

Таннери-Хиллс был большим муравейником, где сплетни распространялись со сверхзвуковой скоростью, поэтому по городу уже пошел слух, что вскоре я стану преподавать в академии Золотого Креста.

Вернувшись сюда из Лондона, мне пришлось выйти из тени.

Светские львицы не переставали знакомиться со мной на званых ужинах, особенно когда замечали шрам, рассекающий мою бровь, и понимали, кто перед ними стоит.

На одном из таких мероприятий Элизабет Уильямс, жена входящего в совет Гидеона Уильямса, предложила мне весело провести ночь.

Если весело не предполагало собой ее предсмертные крики, то я вне игры.

Подайте на меня в суд.

Постучав пальцами по барной стойке, я сделал медленный глоток и оглядел танцпол.

Вдалеке мелькнули знакомые лица. Я не помнил их имен, но это были дети семей-основателей — сыновья Ротшильдов и Шепардов и дочь Ван Дер Майерсов. Второй Картрайт кружил ее в танце, но наследницы Милосских с ними не было. Как говорили СМИ, она улетела во Францию.

За ними стоило наблюдать с особой скрупулезностью.

Они копали под Круг Данте и могли помешать моим планам. Не хотелось бы лишать жизни своих студентов, но послушайте — когда меня это волновало?

Одним больше, одним меньше.

— Повторить?

Я перевел утомленный взгляд на девушку-бармена, невинно хлопающую ресницами. Она мягко улыбнулась и прикусила губу, смотря на меня с вожделением в темно-карих глазах.

Протянув пустой стакан, я учтиво ответил:

— Буду благодарен.

— Вы ведь Алистер Тюдор, верно? — спросила она, потянувшись за бутылкой «Jack Daniel’s». — Мы как-то встречались с вами в Лондоне, моя семья обращалась за услугами в компанию вашего отца. Вы меня помните?

— Тяжело забыть такую красивую девушку.

Кто это?

Я не относился к ублюдкам, которые не помнили имена тех, кто согревал их постель, но ее лицо никак не всплывало в памяти.

Говоря честно, я был довольно обходителен — перед тем, как выпроводить очередную девушку, дарил ей столько оргазмов, что она еще пару месяцев умоляла о добавке.

Прелести одинокой жизни.

Бармен зарделась, отчего по ее шее поползли красные пятна.

— Вы открыли передо мной дверь, предложили кофе и вели себя как настоящий джентльмен. Если честно, я хотела попросить номер вашего телефона, но мне стало неловко. — Она тихо засмеялась и наполнила стакан бурбона. — Редко встретишь таких... эм-м-м, таких влиятельных мужчин, как вы.

Таких влиятельных мужчин, которые имеют трастовый фонд размером с годовые доходы всего Таннери-Хиллс, несколько личных яхт, самолетов и загородных особняков.

Стоило отдать девушке должное: она, по всей видимости, заинтересовалась не моим капиталом, а возможностью хорошо потрахаться. Об этом говорил ее застенчивый взгляд, скользящий по моему телу.

Печально, но меня не привлекал ее тип.

Слишком скучный.

— Я бы с удовольствием пообщался с вами этим вечером, но, к сожалению, у меня назначена встреча, — ответил тем же сдержанным тоном, опустив взгляд на наручные часы.

— Может, на следующей неделе...

Ее прервал чей-то сумасшедший крик.

Именно сумасшедший, потому что девушка, запрыгнувшая на барную стойку, явно не отличалась здравомыслием.

— Эй вы, богатые ублюдки! Сейчас мамочка покажет, как правильно проводить выходные!

Я вздернул левую бровь, когда сероглазая блондинка в откровенной одежде захохотала и отпила водку прямо из бутылки.

Ее пошатывало из стороны в сторону, но она прошлась по стойке в своих потрепанных ботинках, видавших лучшие времена, отчего половина бара увидела ее нижнее белье.

Довольно скромное, на мой взгляд.

— Татум! Слезь оттуда сейчас же!

Дочь Ван Дер Майерсов попыталась схватить ее за ногу, но она отмахнулась от нее, как от надоедливой мошки, и осмотрела сидящих за стойкой посетителей.

Меня — в том числе.

По лицу девушки расплылась предвкушающая улыбка, когда она направилась в мою сторону, как охотница, выбравшая жертву. Даже подвыпившая она двигалась с ленивой грацией, явно пользуясь своей привлекательностью перед мужчинами.

Ботинки остановились напротив, и я откинулся назад, встретившись с ней взглядом.

— Три тысячи фунтов — и я подарю тебе приватный танец, — усмехнулась она и медленно опустилась на колени, отчего ее джинсовая юбка задралась.

Я поднес к губам стакан и, медленно отпив из него, перекатил во рту кубик льда.

— Обычно девушки танцуют для меня без дополнительной оплаты.

— Твой член настолько маленький, что за него даже стыдно платить? — пьяно фыркнула она. — Послушай, ты не расстраивайся. Это не главное в мужчине и всё в этом роде. Все давно знают: чем дороже костюм, тем беднее достоинство.

Я заинтересованно склонил голову набок.

Это та самая девушка, которая кричала на весь бар, что я дрочу на себя каждую пятницу, пока смотрю в зеркало? Кажется, она общалась с наследниками основателей и училась в Темном Кресте.

Занятный экземпляр.

Я отставил стакан и упер локти в барную стойку, из-за чего ее оголенный живот оказался напротив моего лица. Она смотрела на меня сверху вниз с легкой ухмылкой, явно довольная своим выпадом.

— Так проверь.

Девушка непонимающе приподняла идеальную бровь.

— Проверить что?

— Проверь, правду ли говорят о мужских достоинствах в дорогих костюмах. — Я указал подбородком на свои раздвинутые бедра, не разрывая зрительного контакта. — Расстегни и посмотри. Думаю, зрителям это понравится больше, чем твои попытки не споткнуться и разбить нос о стойку.

Светло-серые глаза, напоминающие две маленькие луны, вспыхнули огнем. Я каждой клеткой тела ощутил, как внутри нее разгорается гнев, перетекающий во что-то более темное и интенсивное.

— Я отлично танцую, ублюдок.

— Танец уже закончился? — спросил я и незаинтересованно посмотрел на часы. — Пока что ты просто мешаешь мне разговаривать с девушкой позади тебя.

— С той самой, которую ты только что отшил? Плохие манеры вдобавок к маленькому члену. Вы падаете в моих глазах, профессор Тюдор.

— Не знал, что ты за мной следишь.

Она сладко улыбнулась.

— Хотела найти подходящий момент, чтобы воткнуть нож в твой глаз...

— Татум! — раздался откуда-то издалека возмущенный крик. — Сколько раз повторять, что это наш профессор?

— Ну не мой же.

Ладно, признаю. Я бы провел с ней ночь.

Когда я впервые увидел эту девушку, двигающуюся под музыку на танцполе, мне бросилась в глаза ее необычная внешность. Пепельные волосы растрепались и спадали на изящные плечи, высокие скулы и глаза цвета грозового неба, блестящие от алкоголя, придавали чертам нотку дикости.

Ее красота была кричащей и необузданной, словно она родилась, чтобы поставить мир на колени. Если бы мне сказали, что у катастрофы может быть физическое воплощение, я бы сразу же представил перед глазами ее.

Татум.

Так назвала ее подруга.

Она выглядела как рождественский подарок, одетая в короткую джинсовую юбку, сетчатые колготки и кроваво-красный топ, через который проглядывались маленькие соски и... пирсинг? Я отчетливо видел два сердечка, украшающих металлическую штангу.

Даже не удивлен. Татум усердно хотела казаться плохой девочкой, о чем говорило лезвие, прикрепленное к ее бедру.

Я провел языком по верхним зубам.

Чертовски горячая.

Пока я разглядывал эту маленькую неприятность, Малакай Картрайт покинул сцену, и в баре раздались первые ноты песни K.Flay — Giver. Танцпол загудел от одобрительных криков, а пространство залилось алым светом стробоскопов.

Растянув пухлые губы в улыбке, Татум откинула волосы за спину и развела бедра в стороны. Ее глаза вспыхнули недобрым блеском: в них зажглась идея, которая с вероятностью в девяносто девять процентов не придется мне по душе.

— Приятного просмотра.

Хорошо. Она хотела поиграть.

Может, этот вечер будет не таким скучным.

Кто-то рядом засвистел, когда Татум провела ладонями по стройным изгибам, подпевая словам песни.

Ее соблазнительный взгляд не отрывался от меня, пока я, сложив руки на груди, сохранял нейтральное выражение лица. Оно сопровождало меня каждый день, из-за чего многие думали, будто мои мимические мышцы потеряли чувствительность.

В принципе, они были недалеки от правды.

Взмахнув волосами, Татум откинула голову назад и выгнула спину, отчего соски натянули ткань топа. Она произносила слова песни с такой чувственностью, как если бы они отражали ее сущность.

I got so much soul in my body

But no one keeping me honest

And whole days turn into holes in my mind.

(Внутри моего тела так много спрятано,

Но никто не хочет меня искреннюю,

И целые дни превращаются в провалы в моей голове).

За спиной одобрительно закричали, когда Татум поменяла положение и растянулась на стойке, подняв руки над головой, словно приглашая зрителей к пиршеству. Ее движения отличались плавностью и чувственностью, как у дикой кошки, отчего член в брюках предательски напрягся.

Она танцевала так перед каждым встречным мужчиной?

Почему-то от этой мысли мне захотелось вырвать глаза всем, кто следил за ней с затаенной похотью во взгляде.

Представляю, сколько замужних миллиардеров уже нарисовали в голове картину, как забавляются с ней в постели.

Мало кому удавалось привлечь мое внимание, но сейчас я не мог перестать наблюдать за ее ритмичными покачиваниями бедер. Никакого стеснения, никаких рамок. Она полностью отдавалась музыке и гипнотизировала бар своими дымчатыми глазами, словно знала какую-то тайну.

На телефон пришло сообщение от человека, с которым у меня была назначена встреча, но я проигнорировал его.

Не сейчас.

Вновь упав на колени, Татум схватила меня за галстук и притянула к себе резким движением. Ее дыхание сбилось, сочная грудь поднималась и опадала то ли от танца, то ли от повисшего между нами напряжения.

Во мне вспыхнула искра чего-то...

Необъяснимого.

Она прижала губы к моему уху и хрипло прошептала:

— Поправьте брюки, профессор.

Уголок моего рта дрогнул в улыбке.

Татум пахла так, как я себе представлял — резко и без излишней сладости. Ее окутывал аромат табака, смешанный с ветивером и яблочным вином.

Втянув его поглубже, я облизнул нижнюю губу и заметил, как сужаются ее зрачки.

Мелодичный женский голос продолжал доноситься из колонок, но его заглушало наше дыхание. Мы смотрели друг другу в глаза — пристально, интенсивно, напряженно. Как если бы столкнулись на поле боя, из которого должен выйти лишь один победитель.

Она точно из Синнерса: представители аристократии не вели себя так раскрепощенно в местах, подобных этому. Ее острый взгляд и высокомерная ухмылка словно кричали: «Я лучше вас, богатые ублюдки».

I got high hopes lots of potential 

I'm high, broke, searching for symbols 

And I will not let go of what is mine.

(У меня большие ожидания, море возможностей, 

Но я под кайфом, на мели, в поисках символов, 

И я не упущу своего).

Резко толкнув меня в грудь, Татум продолжила танцевать. Не знаю, распалило меня или рассердило то, что она перестала замечать меня, отдаваясь музыке. 

Я смочил пересохшее горло бурбоном и крепче сжал стакан, когда кто-то попытался дотронуться до нее.

Татум отмахнулась от мужской руки и показала два средних пальца.

Хорошая девочка.

Когда прозвучали последние слова песни, она выхватила из моей руки стакан и сделала большой глоток, разом допив содержимое. Затем стукнула им по стойке и усмехнулась, наклонившись так близко, что горячее дыхание опалило мои губы.

— Деньги оставь себе. Купишь еще один костюм.

Татум спрыгнула в зал и исчезла в восторженной толпе.

Я задумчиво смотрел прямо перед собой, чувствуя странный импульс в груди.

Не тот, что я ощущал при виде привлекательных женщин — нет. Они часто заискивали передо мной, что наводило скуку, но вызов в глазах этой девушки коснулся темной части моей души, которую все старались избегать.

Я повернул голову и окинул танцпол неторопливым взглядом, но не нашел красной вспышки.

— Хорошее представление ты устроил в первый день приезда, Алистер.

При звуке этого голоса мои глаза закатились к затылку.

— Я надеялся, ты перепутаешь место встречи.

Дэмиен Вульф был на два года младше меня, и только его я мог сделать своим заместителем в лондонском филиале компании «Tudor Banking Corporation». Он приехал в Таннери-Хиллс вместе со мной: после того как я закончил Вестминстерский университет и взял на себя правление частью отцовской компании, параллельно верша возмездие за события двадцатилетней давности, он ни разу не подорвал мое доверие.

Единственной причиной, по которой я хотел отстранить Дэмиена от дел, был его антагонистичный характер. Этот парень заставлял мой глаз дергаться три раза в сутки. Это в три раза больше, чем обычно.

— Спешу напомнить, что ты не можешь трахать девушек на восемь лет младше тебя, — протянул он и провел ладонью по темным волосам, постриженным по-военному коротко, когда мы опустились на кожаные диваны в углу бара. — Тем более студенток из соседней академии. Винсент выпотрошит тебя и подвесит на твоих же внутренностях.

— Я никого не трахал.

— Ты делал это глазами, пока она крутила перед тобой своей аппетитной задницей.

Я вопросительно выгнул бровь.

— Она младше тебя на шесть лет.

— Меня это никогда не останавливало, — ухмыльнулся он.

Что ж, это правда. Дэмиен относился к тому типу людей, которым плевать на установленные правила — именно поэтому мы сошлись.

Он был олицетворением хаоса, за которым нужно следить днем и ночью. Особенно ночью, потому что в это время ему напрочь сносило голову.

Большую часть времени это утомляло. Мне хватало одного брата, который не переставал выносить мне мозги.

— Последний раз, когда мы решили разделить девушку, даже обошлось без скандала, — напомнил мне Дэмиен. — Можем развлечься и с этой красоткой, тем более у нее точно нет обременительного обстоятельства под названием богатый папочка.

— Сосредоточься. И откуда ты знаешь, кто ее отец?

— Не будь таким занудой, Али. В этом городе так скучно, что я уже заказал нам братскую могилу, если умрем раньше времени.

— Ты умрешь раньше времени и лишишься должности, если не дашь мне имя. Я позвал тебя сюда ради этого, а не группового секса.

Мимо прошла компания девушек, которая буквально раздевала нас взглядами. Дэмиен провел ладонью по подбородку, желая скрыть усмешку. Его янтарные глаза встретились с моими и загорелись от предвкушения.

— О, я многое успел о ней узнать. Думаю, тебе это понравится.

Как по команде с танцпола раздался чей-то крик:

— Драка! Там драка!

М-м-м, а вот и она.

Посетители расступились, благодаря чему я увидел, как Татум схватила за волосы какую-то незнакомую девушку и прижала к ее шее лезвие. Сквозь музыку раздался хрипловатый смех, отозвавшийся прямо в моем члене.

Ее голос напоминал голос сирены. Немного прокуренный, но всё еще мелодичный.

— Смотри-ка, твой котенок выпустил коготки, — улыбнулся Дэмиен, напоминая Чеширского Кота.

Я положил руку на спинку дивана и сделал глоток бурбона из вновь наполненного стакана.

Татум выделялась на фоне других девушек, совершенно не подходя этому месту, но от этого становясь еще более интригующей. К ней уже направлялась охрана, однако ее ничего не волновало. В серых глазах плескалась жажда насилия, приправленная ноткой чего-то более безумного.

— Думаю, сегодня звезды сошлись, — выдернув меня из мыслей, пропел Дэмиен и протянул папку с чьим-то делом.

— Ты нашел ее?

— Ты же знаешь: нет никого, кто может скрыться от меня.

Искра интереса заставила меня сразу же потянуться к документам. Мы искали дочь Рэтта несколько месяцев, но натыкались на сплошные стены. Кровь забурлила в венах от предвкушения, когда я понял, насколько близка последняя цель.

Открыв первую страницу, посмотрел на фотографию девушки.

Высокие скулы. Светлые волосы, отливающие пепельным. Серые глаза с подтеками туши и насмешливая улыбка на губах, которые мгновение назад выплескивали в меня яд.

— У него была другая фамилия, поэтому мы долго не могли найти ее, — объяснил Дэмиен, сверкнув кровожадной улыбкой. — Она восхитительна, не правда ли?

Подняв взгляд на девушку на танцполе, я поднес стакан к губам.

И скрыл им маленькую улыбку.

— Какое приятное совпадение.

***

Дочь Рэтта Джинкс звали Татум Виндзор. Кто бы мог подумать, что вселенная столкнет нас в первый же день моего приезда в Таннери-Хиллс, да еще и таким образом.

Я не мог отрицать, что впервые за долгое время был заинтересован в убийстве. Обычно это происходило механически. Роботизировано. Безэмоционально, потому что я перестал получать удовольствие от чьей-либо смерти еще несколько лет назад.

Жертвы имели одинаковые лица, а их крики не отличались оригинальностью:

— Помогите!

— Не убивай меня!

— Пожалуйста, я не виноват!

Мне хотелось как можно быстрее оборвать их жизнь, поставив галочку напротив очередного имени, а потом заняться чем-то более важным — например, сыграть в бильярд или заключить сделку на миллиард фунтов.

Давние раны оставляли лишь отголосок боли. Если в первые годы после того, как правда вышла на поверхность, я отчаянно жаждал насладиться вкусом крови, то спустя время потерял интерес.

Ко всему, если говорить честно.

Однако сегодня, когда я тенью следовал за этой взбалмошной девчонкой, которая не умела вовремя прикусить язык, на место привычному безразличию пришло что-то новое.

Желание поиграть.

Мне даже не хотелось расправляться с ней быстрым и легким способом. Пока я двигался за Татум по темному переулку, в голове проигрывались самые извращенные способы убийств. Думаю, часть из них пришлась бы ей по душе.

Но почему-то она шла не в Синнерс.

Татум хрустела красным яблоком и весело напевала себе под нос, двигаясь по пустой улице элитной части города в другой одежде и, кажется, ботинках на несколько размеров больше нужного. Она постоянно поглядывала на время в телефоне, словно чего-то ждала.

Я скрылся за раскидистым деревом, когда глазам предстала интересная сцена.

Машина одного из прокуроров остановилась на подъездной дорожке, а Татум сделала вид, что теряет сознание. Мужчина озабоченно захлопотал вокруг нее и собрался вызвать скорую, но она сказала, что ей просто нужно немного воды.

Когда он забрался в машину, Татум последовала за ним.

Дверь со щелчком закрылась.

В груди поднялось иррациональное чувство, напоминающее змею, урчащую от удовольствия, когда я увидел первый всплеск крови.

Ярко-алая жидкость заскользила по стеклам с внутренней стороны машины, пока в темноте мелькало лезвие ножа. Татум заносила его над головой и погружала в тело с особым рвением, словно от этого зависела ее жизнь.

Замах.

Удар.

Замах.

Удар.

Замах...

Насладиться представлением мне не дали: телефон в кармане завибрировал. Очень, блядь, вовремя. Я остановился на моменте, когда она перерезала ему горло.

— Ты немного мешаешь, Лучиано.

— Не трогай ее раньше времени, Алистер, — произнесли на другой стороне. — У этой девчонки есть то, что ты так долго искал.

Действительно?

— Не знаю, я рад или опечален этим фактом.

— Оставь свой сарказм, stronzo (засранец), — проворчал по-итальянски дядя и затянулся сигаретой. — Это не телефонный разговор. Завтра буду в Англии, так что встретимся в офисе.

Хм, кажется, она облизнула лезвие ножа...

— Вообще-то это ты мне позвонил.

— Потому что Дэмиен сказал, что ты чуть ли не вприпрыжку погнался за дочерью Рэтта. Когда ты в таком настроении, мне приходится убирать за тобой беспорядок.

Член уплотнился в брюках, когда Татум положила ладонь на запотевшее окно и хрипло засмеялась, подрагивая от возбуждения.

Она была не только превосходна в гневе, но и умна. Надела перчатки, чтобы не оставлять отпечатков, сменила одежду и обула мужские ботинки.

Наша игра принимала всё более интересный оборот.

— За этим беспорядком я уберу сам.

Сбросив вызов, я включил камеру и направил ее на машину.

Мне понадобилась секунда, чтобы поймать ее с поличным.

Татум выбралась наружу и надела маску с красными крестами из «Судной ночи», но ее лицо успело попасть в кадр. На короткое мгновение, которое положило начало истории, что навечно запомнит вся Англия.

Потому что я нашел ее.

Серийную убийцу Таннери-Хиллс.