Эпилог

Свою летнюю ставку Сулук-каган разместил в долине реки Или, там, где зелёные волны степных трав мягко переходили в каменные хребты. Здесь, на просторе, в окружении курганов и редких рощ, бил источник — живая вода для людей и скота.

Сама ставка была обнесена невысокой стеной из брёвен и насыпи. Внутри стояли просторные войлочные юрты, украшенные узорными коврами и флажками с родовыми символами. Для знати и для самого кагана вдоль северной стены были выстроены лёгкие дома из дерева и глины — простые, но надёжные, с крытыми галереями и расписными резными дверями.

В одном из таких домов, наслаждаясь прохладой, на расстеленных коврах сидел сам Сулук-каган. Перед ним, на низком резном столе, была развернута большая карта. Рядом, скрестив ноги по-тюркски, сидел его младший сын — десятилетний Инал. Мальчик внимательно всматривался в линии на выделанной коже, а каган украдкой наблюдал за ним.

На карте чёрными чернилами были нанесены горы, реки, караванные пути и границы между разными народами.

Каган начал готовить своего младшего сына к взрослой жизни задолго до того, как тому исполнилось тринадцать. Сулук проводил много времени с Иналом, всё больше убеждаясь, что он обладает куда более острым умом, чем его старший брат. Тонгу он не заставлял запоминать неровные линии границ всех соседей каганата. Зато Инал проявлял похвальную усидчивость — ему жутко нравилось, что его всемогущий отец наедине разговаривает с ним на равных.

Когда отец не был в походах или разъездах по дальним кочевьям, он старался как можно больше знаний передать именно младшему сыну. Один из таких дней Инал запомнил на всю жизнь. Врезалась в память картина: в комнату стремительно входит Тонга. Ему как раз исполнилось восемнадцать, и он давно был приравнен ко взрослым.

— Отец, — выпаливает он, нарушая тихую идиллию, царившую в комнате, — можно я съезжу на охоту? Ненадолго.

Сулук с досадой качает головой.

— Тебе бы всю жизнь только охотиться да пирушки устраивать.

— Но я ведь молод, — не сдаётся Тонга. — Ты и сам был таким.

— В том-то и дело, что был, — вздыхает Сулук. — Потому и совершил много ошибок, когда возглавил наш народ. Охота тебе милее дел государственных… Ну чего застыл? Иди уже.

Тонга с улыбкой хватает со стены лук и стрелы и убегает прочь, оставляя отца и брата одних.

— Изучил? — спрашивает Сулук у Инала, возвращаясь к карте.

— Да, — серьёзно отвечает мальчик.

— Что понял?

— Мы зажаты, — коротко говорит Инал.

Сулук довольно кивает.

— Верно. А ещё?

Инал мнётся, опускает глаза.

— Не знаю...

Каган глубоко вздыхает. Его голос звучит мягко, почти завораживающе:

— Нужно думать. Справа — Китай. С юга — мусульманский халифат. С запада — персы. Вся земля вокруг нас принадлежит тем, кто подчинил другие народы мечом или золотом. А мы — лишь остров среди бурного моря. Так что нам делать? Положиться на судьбу и принять её такой, как она есть? Или есть другой выход?

Не дожидаясь ответа, Сулук продолжает:

— Китай — это целый мир, в котором каждому отведена своя роль. Беда в том, что их мир устарел. Премудрые министры не способны спасти страну, которую за горсть монет защищают только тюркские наёмники. Для них император — лишь тот, кто платит. А если он перестаёт платить — служить ему незачем. Но своё честно заработанное тюркский наёмник вернёт в любом случае.

— Ещё одна угроза — карлуки, — Сулук указывает пальцем на неровные очертания границ. — Вот они. Они тоже хотят контролировать Шёлковый путь, и они хотят быть отдельной державой. Нужно всего лишь дать им то, что им нужно — и они твои союзники, с которыми потом можно продолжить любой незаконченный разговор. Карлуки из всех — самые безобидные. Они хотят каганат. Дай им каганат.

— А что у арабов? — с интересом спрашивает Инал.

Сулук сощурился.

— У арабов тоже есть слабое место. После смерти Пророка они покорили много народов, но почти не считаются с ними. Не считают их равными. Можно воспользоваться их интригами, чтобы рассорить господ со слугами. Держава, внутри которой зреет смута, — противник уязвимый. Бей по больному.

Сулук долго молчит, глядя на Инала с нескрываемой гордостью и досадой одновременно.

— Как жаль, — тихо произносит он наконец. — Что ты родился вторым.

Слова отца позже ещё долго звучали в голове Инала, когда он обдумывал положение, в котором они с братом оказались после его смерти. Со временем, опираясь на советы отца, он стал разрабатывать план.

Это он, собрав отряд самых надёжных и бесшумных воинов, ударил по каравану, везущему хумс в столицу халифата. Абу Даут, чиновник, ответственный за доставку, пал от его руки. Всё было рассчитано: всё должно было выглядеть как дерзкий вызов аббасидскому дому, как пощёчина, требующая ответа. Караван просто исчез, словно его и вовсе не отправляли. Именно этого и добивался Инал.

Правда, всё могло провалиться: Абу Муслим изначально собирался сначала дать бой китайцам и сохранить тем самым Талас, а уже потом расправляться с бунтовщиками из Бухары. Пришлось через своих людей пустить в Мерве слух, будто Шарик стремится поднять на мятеж и хорасанцев.

Сразу после этого он под видом торговца проник в самое сердце халифата. Там он тоже нашёл тех, кто был готов за хорошую плату распустить слух о наместнике Хорасана. Люди на базарах шептались, что Абу Муслим ведёт себя как настоящий властитель: мол, как он возвёл на трон династию Аббасидов, так может и свергнуть её. Говорили, что он больше не подчиняется халифу, а правит в восточных землях как царь.

Слухи достигли ушей аль-Мансура — брата халифа, который давно подозревал Абу Муслима в измене. Его и без того затаённая ненависть разгорелась с новой силой, словно огонь, раздуваемый мехами кузнеца. Халифат отвлёкся от внешних врагов — начались внутренние дрязги.

Затем была самая рискованная часть его плана — поездка в Китай. К счастью, Инал обладал той внешностью, которая позволяла ему не привлекать внимания ни среди раскосых жителей жёлтого императора, ни в разноликой массе обитателей арабских городов.

При этом в Китае не нужно было плести сложные интриги: достаточно было лишь натравить на изнеженную столицу армию голодных и злых кочевников. Для этого оказалось достаточно остановить всего одного гонца. Инал подслушал разговор Ли Линьфу и Ань Лушаня в саду, за три дня перехватил посыльного, везшего важное донесение генералу Аню. Гонец исчез, разорванное письмо разлетелось клочками по ветру. Вместо него во дворец генерала попало другое послание, написанное на безупречном китайском. Труднее всего было достать министерскую печать. В этом помог один из приближённых Ли Линьфу: ночью он вынес перстень, Инал сделал слепок, и к утру печать уже была на месте. За услугу заплатили серебром.

Там же, в Чанъане, он нашёл человека, которому суждено было сыграть главную роль в этой истории — Арслана из Шаша, которого арабы называли Зияд ибн Салих. Иналу было ясно: будучи мусульманином, тот мог бы легко заручиться поддержкой Абу Муслима, который стремился повторить путь своего предшественника — Кутейбы. Именно при нём цветущие оазисы на Шёлковом пути перешли под знамя ислама, но позже были частично утрачены. Самому Иналу никто бы не дал армию. А вот Зияд — человек с опытом, связями и амбициями — подходил идеально. Нужно было лишь подтолкнуть нужных людей к нужным словам.

Так, через цепь провокаций, подлогов и направленных манипуляций, Инал, понимая, что столкновение двух империй на его земле неизбежно, распылил внимание врагов так, чтобы никто из них позже не смог сосредоточиться на тюркской земле. Всё это он сделал в одиночку, скрытно, не дожидаясь одобрения и не спрашивая совета.

Он не открылся даже брату. Не потому, что не доверял ему, а потому, что знал: Тонга, вспыльчивый и прямой, может всё испортить. Он считал, что так будет лучше — спасти земли предков, даже если никто не узнает, как это произошло.

Но план сработал не до конца. Что-то нарушилось. Случай, ошибка, вмешательство высших сил. Он сгорел, как фитиль, но именно он разжёг пламя, поглотившее две великие державы так, что они больше не смогли думать о притязаниях на земли сыновей Небесной Волчицы.

Дорогой читатель!

Если ты дочитал(а) эту книгу до конца, значит, она, возможно, тебя чем-то зацепила. Если ты хочешь поддержать автора и вдохновить его на новые произведения, можешь отправить донат на любую комфортную для себя сумму по указанным ниже реквизитам. Это необязательно — но всегда очень приятно.

Спасибо за внимание и поддержку!

Реквизиты для доната:

4400 4302 7136 6103

+7 777 235 02 20

Тимур Е.