Эпилог
Alex_NeroДекабрь 2012 года — четыре года спустя
— С днем рождения, Райлс. — Тревор провел кончиками пальцев по выгравированным черным буквам и погладил ладонью округлую вершину белого камня. — Тебе сегодня двадцать пять. Даже не верится.
Он поставил складной стул, который всегда одалживал у Линды во время визитов на день рождения Райли, и посмотрел на женщину. Та украшала венками надгробия неподалеку, переговариваясь с другой матерью, которая втыкала в каждое карамельную трость после того, как Линда их ставила. В целом, люди присутствовали по всему шестидесятому сектору — участку кладбища Арлингтона, предназначенному для павших в войнах в Ираке и Афганистане. Некоторые пришли семьями, смеялись и разговаривали, делясь воспоминаниями друг с другом, другие молчали, скорбя в одиночестве.
Тревор заметил даже мужчину, который забрался в толстый спальный мешок и неподвижно лежал на мерзлой земле возле каменного памятника, положив руку на его основание. Какую же боль, должно быть, испытывал этот человек. У Тревора сжалось сердце, он произнес краткую безмолвную молитву, после чего вновь обратился к Райли.
— Ну давай посмотрим. Что принес 2012-й?
Он откинулся на стуле, вытянул ноги и провел пальцами по животу, устраиваясь поудобнее. Он любил эти ежегодные паломничества на день рождения Райли, которые совершал каждый декабрь, рассказывал сыну о своей жизни и просто проводил с ним время.
— Во-первых, Джесси не смог приехать в этом году, потому что он ведет группу ветеранов в поход на снегоступах у Брекенриджа.
— Ты ведь понимаешь, Трев? — На лице Джесси читалось беспокойство, он напрягся всем телом. — Рождество очень тяжелое время для тех, кто потерял семью, или для тех, кто только решил покончить с алкоголем, или борется с депрессией. Им очень важно чем-то себя занять.
Тревор успокаивающе погладил его ладонью по животу и поцеловал в обнаженное плечо.
— Конечно, я понимаю, — тихо сказал он. — И знаю, что Райли тоже поймет.
— А значит, на Рождество у нас снова будут гостить минимум шесть человек. Я планирую запечь окорок и...
Он рассказал Райли об ужине, который собирался приготовить для ветеранов. Ведь, если бы Тревор с Джесси не пригласили их к себе, тем пришлось бы провести праздник в одиночестве. Для них не было ничего приятнее, чем полный дом людей на Рождество, последние три года они с радостью приглашали всех, кто в этом нуждался. Тревор любил в течение года присматривать особенные подарки, которые покупал и откладывал, чтобы каждого гостя ждал сюрприз под рождественским деревом.
— Что еще? О, мы с Джесси ездили в Новую Зеландию летом. Райли, кажется, я никогда не видел ничего более прекрасного, чем бухта Милфорд. Мы плавали по ней, и там были водопады, пещеры, кристально чистая вода. Просто великолепно.
Тревор продолжал импровизированную беседу, пока у него не закончились новости, и наконец замолчал. Небо над головой было свинцово-серым, пронизывающий ветер трепал висящие на деревьях рождественские украшения. Вокруг сновали люди, посещавшие могилы, иногда Тревор приветственно махал рукой, заметив знакомое лицо. Посидев еще немного, он поднялся на ноги.
— Ладно, приятель. Мне пора в путь, постараюсь успеть на рейс до шторма, который предсказывают.
Он сложил стул, затем отнес его Линде, поблагодарил ее, заключив в объятия, и забрал венок, который она отложила для Райли. Вернувшись к могиле, он аккуратно прислонил его к камню, поцеловал кончики пальцев и прикоснулся ими к вершине памятника.
— Счастливого Рождества, Райли. Увидимся в следующем году.
Декабрь 2015 года — семь лет спустя
— Привет, брат. С днем рождения.
Тревор сидел на своем складном стуле, пока Джесси бодро счищал свежевыпавший снег с памятника. Закончив, он присел на корточки рядом с Тревором.
— Ну, мы сделали это, чувак. — Джесси поднял левую руку, чтобы показать свое новенькое блестящее обручальное кольцо. — В июле на заднем дворе рядом с водопадом. Самый счастливый день в моей жизни.
Он повернул лицо к Тревору, безмолвно выпрашивая поцелуй. Тревор коротко поцеловал его, улыбнувшись ему в губы.
— Это было как то гавайское луау, Райлс, просто и непринужденно, но потрясающе.
Он слушал рассказ Джесси, как они оба стояли босиком на пышной траве, в темных джинсах и белых футболках с настоящими цветочными леями на шеях.
— Пришли Карен с мужем, а также все люди из группы поддержки твоего отца в TAPS. А еще Билл — мой босс в Хоуп Ранч — и замечательный парень, с которым я работаю, по имени Кэри. Смитти, Уотти и Сильвера с женами...
Это был прекрасный день. Волшебный. Свадьба, о какой Тревор мечтал. Он никогда не забудет взгляд Джесси, когда они произносили друг другу трогательные клятвы, как он целовал его лицо, а самые близкие и любимые люди радовались и поздравляли их. Вкуснейшая еда, танцы на открытой террасе, бесконечные тосты с игристым сидром, подарки и объятия.
— Я скучал по тебе, дружище. — Голос Джесси зазвучал хрипло от нахлынувших эмоций, Тревор аккуратно положил руку ему на шею. — Обещаю, что буду хорошо заботиться о твоем отце, ладно?
— Он уже заботится, Райлс, — мягко добавил Тревор, слегка сжав ладонь. — Лучший муж на свете.
Джесси улыбнулся ему, Тревор не удержался, наклонился и поцеловал его еще раз.
— Пойду поздороваюсь с другими ребятами, если ты не против, — сказал Джесси, поднимаясь на ноги и отряхиваясь от снега. — Отец расскажет тебе все о медовом месяце.
Он лукаво подмигнул Тревору, а тот возмущенно фыркнул, вспомнив о жарких ночах на круизном лайнере. Особенно запомнилась одна, когда Джесси неторопливо трахал его, вдавив в ограждение балкона и зажав ладонью рот, в то время как в соседней каюте собралась и весело общалась большая компания, открыв раздвижную дверь своего балкона для свежего морского бриза.
— Джесси Аарон Бирн, — прошипел он, а Джесси рассмеялся — глубоким, грудным смехом, от которого у Тревора по коже каждый раз бежали мурашки, сколько бы лет они ни провели вместе.
— Тебе понравилось, — поддразнил он, прежде чем уйти.
Тревор залюбовался его длинными ногами и упругими крепкими ягодицами, обтянутыми мягкими потертыми джинсами.
— Конечно, понравилось, — пробормотал он себе под нос, поерзав на стуле. — Несомненно.
Через несколько рядов Джесси присел перед другим белым камнем и, склонив голову, положил на него ладонь. Паттерсон. Тревор вздохнул. Как же тяжело было Джесси, когда стало известно, что США выводят войска из долины Корангал всего через два года после гибели Райли. Он просто бушевал, просматривая видеоролики на YouTube, где самодовольные боевики «Талибана» нагло прогуливались по покинутому американскому форпосту, входили и выходили из зданий, которые оставили нетронутыми уходящие войска.
— Они могли бы хотя бы разбомбить все к хуям, прежде чем уходить, — гневно шипел он со слезами на глазах. — Мы столько крови пролили за это место, а теперь эти уроды спят на наших койках, блядь? Ебаные твари!
Тревор тогда не смог его утешить. Джесси, прихватив своих армейских приятелей, исчез с ними на несколько дней, в итоге вернувшись домой с покрасневшими глазами и щетиной, явно изможденным от непосильных физических нагрузок и скудной пищи.
— Сорок две жизни потеряны, — хрипло шептал он, лежа в объятиях Тревора той ночью. — А наши просто уходят и оставляют все это позади, как будто ничья жизнь не имела значения. Черт, такая утрата.
Со временем они узнали, что талибы позволили американским военным с базы благополучно эвакуироваться в обмен на нетронутые здания, и Джесси смирился с этим, сказав: «По крайней мере, никто больше не погиб там».
Навестив Паттерсона, Джесси перешел к могиле Миллера, поэтому Тревор поднялся и отнес стул Линде.
— Благодарю тебя, как всегда, — сказал он, наклоняясь за венком Райли.
Линда попыталась улыбнуться, но глаза у нее были красными, она высморкалась в салфетку, прежде чем погладить памятник своего сына Тимоти.
— У меня сегодня почему-то тяжелый день, — прошептала она. Тревор положил венок обратно и обнял ее за плечи, ничего не говоря, просто позволяя ей почувствовать тепло и поддержку. Наконец она отстранилась. — Твой красавец-бойфренд возвращается, — сообщила она, вытирая глаза.
— Теперь мой красавец-муж. С июля.
Он продемонстрировал ей безымянный палец и обрадовался, что выражение ее лица немного посветлело.
— Ну что ж, поздравляю, Тревор. — Линда коротко обняла его. — Желаю вам обоим всего наилучшего.
Они с Джесси вместе возложили венок к памятнику Райли и стояли некоторое время, держась за руки, пока Джесси не поцеловал его в висок, прошептав:
— Поехали домой.
Декабрь 2017 года — девять лет спустя
— Ты иди, я подойду через минуту.
Тревор кивнул Джесси и вылез из арендованной машины, коротко взглянув на заднее сиденье, прежде чем тихо, как только мог, захлопнуть дверь.
Он зашагал по заснеженной траве к могиле Райли. На белом камне лежали несколько монет, оставленных кем-то из сослуживцев. Примерно раз в два года появлялся четвертак, это свидетельствовало о том, что Райли навещал кто-то, присутствовавший при его смерти. Тревору всегда было любопытно, кто это был, и о чем этот неизвестный человек разговаривал с его сыном.
— Привет, Райлс. С тридцатым днем рождения, сынок. — Тревор присел перед камнем, начав ежегодный ритуал общения с Райли. — Выдался... скажем так, неплохой год.
В прошлый приезд они с Джесси поделились с Райли новостью. Они хотели, чтобы тот услышал ее первым. Тревор улыбнулся, вспомнив, как они вместе смеялись и плакали, зная, что, когда вернутся в следующий раз, на свет уже появится их дочь.
Ботинки Джесси захрустели по снегу, он подошел и опустился на корточки рядом с Тревором, прижимая к груди маленький сверток. Тревор забрал ребенка из его рук.
— Познакомься со своей младшей сестрой, приятель, — с нежностью сказал он. — Это Серена.
Серена издала несколько булькающих звуков и сонно посмотрела на Тревора, на ее розовых губах появилось несколько пузырьков. Он наклонился и поцеловал ее в бархатную щечку.
— А это твой старший брат, милая. Райли.
Будь его тридцатилетний сын жив, он почти наверняка имел бы собственную семью. Тревор смахнул внезапно поступившие слезы и ущипнул себя за переносицу. Подзабытые «могло бы быть» снова нахлынули на него — они теперь появлялись редко, но, когда появлялись, заставляли его задыхаться.
— Эй, малыш, позволь мне ее взять, — пробормотал Джесси, потянувшись, чтобы забрать у него Серену.
Он отошел немного в сторону, давая Тревору возможность побыть наедине с сыном. Сердце Тревора глухо заколотилось от прилива нежности с своему невероятно проницательному мужу.
Тревор хотел еще многое сказать Райли, но не мог, боясь, что начнет рыдать и не найдет сил остановиться. Он положил ладонь на камень и тихонько поглаживал его, думая о рождении Серены, так непохожем на рождение Райли. Лора вела себя стойко, как солдат, Тревор стоял у изголовья кровати, держа ее за руку, а ее муж, Марк, с противоположной стороны держал за другую. Наконец с финальной серией схваток в руках у Джесси оказался самый драгоценный подарок в их жизни. Лора не просто выносила их ребенка, она и ее семья стали для них близкими друзьями.
— У меня в жизни столько счастья, Райлс, — наконец прошептал он, проводя кончиками пальцев по холодному мрамору. — Мой муж, наша дочь. Просто... о Боже, иногда мне так не хватает тебя.
Тревор все-таки дал волю слезам, но, к его облегчению, буря быстро закончилась. Он вытер глаза рукавом.
— В общем, твоя комната теперь принадлежит ей. Я подумал, тебе это понравится.
Оказалось, что Джесси не особо любил смотреть телевизор или играть в приставку, поэтому они остановились на обычной гостевой комнате, отбросив идею с «мужской берлогой». За прошедшие годы в ней останавливались десятки ветеранов — мужчины, женщины, а иногда и целые семьи. Это была достойная дань памяти Райли, что приносило Тревору радость и толику спокойствия.
С годами фотографии из гардеробной перекочевали в остальные части дома, а снимок Райли под притеночной сеткой в большой рамке занял почетное место над камином в гостиной. Тревор даже поставил одно фото на комод в спальне, и постоянно удивлялся, что рамка то и дело оказывалась перевернутой. Однажды утром он поймал Джесси с поличным.
— Что ты делаешь? — спросил он, подняв брови, когда Джесси отдернул руку от фотографии. — Это из-за тебя он все время оказывается лицом вниз?
Джесси замолчал на мгновение, а затем пролепетал:
— Боже, это слишком, Тревор. Я не могу заниматься сексом, когда он смотрит на меня! Ты же его отец!
Выражение его лица и возмущение в голосе рассмешили Тревора до колик в животе.
— Понял. Фотография переезжает отсюда. Прости, Райлс.
Продолжая посмеиваться, он отнес ее в свой кабинет.
Из воспоминаний его вырвало бормотание Серены. Обернувшись, он увидел, что та уже полностью проснулась и размахивала своими пухлыми кулачками, пока Джесси покачивал ее на руках. Он улыбался ей, она потянулась к его щеке и захихикала, когда он притворился, будто кусал ее за пальцы.
— Райли, я так люблю их обоих. — Тревор улыбнулся и с тоской положил ладонь на выгравированное имя сына. — Просто… я рад, что сначала полюбил тебя.
Он поднялся на ноги и, прежде чем направиться к своей маленькой семье, еще раз обернулся.
— Счастливого Рождества, Райли Джеймс.
КОНЕЦ