Экстра 3

Зима в Наньчэне в этом году была не такой холодной, как обычно, только небольшой снег шёл пару дней. В день праздника весны было солнечно.

Когда Чэнь Цзиншэнь проснулся, в комнате ещё была кромешная тьма и тишина. Из-за сбоя в программе вчера ему пришлось задержаться на работе до поздней ночи. Всё всегда работало таким образом. Если что-то шло не так, ему приходилось работать даже в праздники.

Чэнь Цзиншэнь потянулся к месту рядом с ним, но ничего не нащупал.

Он огляделся вокруг, но не увидел человека, которого искал, поэтому достал телефон и позвонил. Перед звонком он проверил время, которое уже показывало час дня.

Человек на другом конце трубки ответил быстро:

«Ты проснулся?»

Чэнь Цзиншэнь наливал в стакан воду. Он утвердительно промычал и хрипло спросил:

«Где ты?»

«В больнице», – сказал Юй Фань. – «Юй Каймин умер. Я здесь для проведения процедур».

«...»

«Просто подписать здесь? Мгм…», – с другого конца трубки можно было услышать звуки на фоне. Подписав, Юй Фань спросил. – «Что ты хочешь на завтрак? Я куплю и принесу домой».

Чэнь Цзиншэнь поставил свой стакан воды:

«Я тебя заберу».

«Не нужно, поспи ещё немного. Я скоро закончу».

«Не спится», – Чэнь Цзиншэнь одной рукой снял ночную рубашку и взял одежду из шкафа. – «Я скоро буду. Подожди меня».

Нужные процедуры и правда прошли быстро. Юй Фань расплатился за услуги. Он бы не хотел делать ничего из этого, если бы это не доставило больнице неприятности.

Разобравшись со всем, Юй Фань забрал платёжную квитанцию и зашёл в лифт. Скоро наступал Новый год, поэтому в больнице не было много людей. Стоя в лифте, он неосознанно вспомнил диалог между двумя медсёстрами, который услышал, когда впервые сюда приехал.

Они обсуждали, что Юй Каймин мог бы прожить дольше при надлежащем лечении, но он казался чем-то взволнованным, из-за чего мог не спать ночами. В результате не прошло и месяца, как он покинул этот мир.

Они обсуждали, что человека, платившего за медицинские счета Юй Каймина, на самом деле не волновало его состояние: он оплачивал и больше не появлялся. Одна из них рассказывала, что услышала их с Юй Каймином разговор, когда пришла поменять ему капельницу. Это была женщина, которая тогда сказала Юй Каймину медленно страдать в агонии и не торопиться со смертью.

Они обсуждали, что оповестили её о новости, но неизвестно, приедет ли она.

Двери лифта открылись. Юй Фань пришёл в себя и, выходя, выкинул все бумаги в урну.

Когда Чэнь Цзиншэнь приехал, Юй Фань стоял у дверей больницы в шапке и маске, закрывающих половину его лица, и с пакетом в руках.

Юй Фань открыл дверь и сел в машину. Вместе с ним в неё проник холодный воздух.

По дороге из-за небольшой аварии образовалась пробка. Чэнь Цзиншэнь потратил уйму времени, чтобы добраться до больницы, но машина снова встала. Чэнь Цзиншэнь лениво положил руку на руль и посмотрел на него:

«Что там у тебя?»

«Шасянь, просто случайно купил несколько. Чтобы живот не был пустой», – Юй Фань взял паровую булочку и поднёс ко рту.

Они оба съели несколько, но машина всё ещё не двигалась. Юй Фань бросил коробочку от булочек в пакет и засомневался, стоит ли ему выйти и выкинуть её в мусорку, чтобы машина не наполнилась запахом.

Когда Юй Фань посмотрел в зеркало, мимо прошла женщина.

Он неосознанно ненадолго задержал на ней взгляд и огляделся в поисках урны. Спустя несколько секунд он вдруг замер.

В машине у Чэнь Цзиншэня тихо играла музыка. Одна из машин наконец не выдержала и начала сигналить. Проходящие мимо пешеходы вздрогнули и обернулись, выругавшись. Среди этого шума Юй Фань медленно, слегка заметно повернул голову, провожая взглядом удаляющуюся фигуру.

На женщине было кашемировое пальто цвета хаки, в руке она несла сумку. Она медленно шла к больнице.

Юй Фань внимательно смотрел на неё. На него потоком хлынули эмоции, но ему удалось подавить их. Его губы были слегка приоткрыты, но он не смог сказать ни слова.

Спустя ещё пару секунд он заметил невысокую фигуру, бегущую к женщине. Она повернулась, но из-за расстояния Юй Фань уже не мог разглядеть её чётко. Всё произошло в одно мгновение. Да он и сам не был хорошо уверен в том, что видел.

Эта женщина коснулась лица мальчика, и вскоре рядом появился мужчина средних лет. Очень бережно он помог ей надеть маску. Они обменялись несколькими словами, после чего мужчина ушёл вместе с малышом, оставив её одну перед больницей.

Как будто почувствовав чей-то взгляд или заметив что-то, женщина постояла несколько секунд у входа, а затем внезапно обернулась.

Юй Фань сразу же отвернулся.

«На что ты смотришь?» – заметив его реакцию, спросил Чэнь Цзиншэнь.

«Ни на что. Ищу урну».

Чэнь Цзиншэнь обернулся, и его взгляд встретился со взглядом той самой женщины. Её глаза были спокойными, а черты лица...

Юй Фань потянулся и вернул его голову в прежнее положение:

«Машина впереди тронулась».

Чэнь Цзиншэнь угукнул и, повернув руль, выехал на дорогу.

Юй Фань с безучастным видом смотрел в окно перед собой. Он пробыл в этом забытьи неизвестно сколько времени, когда вдруг почувствовал, как тыльной стороны его ладони что-то коснулось, и его руку переместили на рычаг коробки передач.

Юй Фань пришёл в себя и нахмурился:

«Чэнь Цзиншэнь, сконцентрируйся на вождении».

«Красный. Просто немного подержимся за руки».

«Раздражаешь».

Хотя он сказал это, рука Юй Фаня сжала руку Чэнь Цзиншэня в ответ.

Ему нравились руки Чэнь Цзиншэня. Большие, тёплые и сильные. Их было очень приятно держать, и они давали ощущение безопасности.

Взгляд Юй Фаня постепенно стал более собранным. Все прежние эмоции понемногу рассеялись, и осталась лишь сонливость от слишком раннего подъёма.

«Куда? В ресторан или домой?» – спросил Чэнь Цзиншэнь.

Юй Фань откинулся на сиденье, прищурился от солнца и лениво зевнул.

«Домой».

…

В канун Нового года старая госпожа лично позвонила Чэнь Цзиншэню ранним утром, велев ему приехать домой на праздничный ужин. Согласно традициям семьи Цзи, пропускать эту трапезу было нельзя, так что Чэнь Цзиншэню пришлось вернуться и показаться на людях.

Перед отъездом он сунул Юй Фаню в рот несколько кусков хлеба:

«Я скоро вернусь».

В тот момент Юй Фань сидел на диване и играл в видеоигру. Он недавно купил PS5, и на новогодних каникулах они с Чэнь Цзиншэнем играли в мультиплеерные игры. Когда у Чэнь Цзиншэнь отвлекался по работе, Юй Фань переключался на одиночные.

Не оборачиваясь, Юй Фань пробормотал ртом с набитым хлебом:

«Угу, к твоему возвращению я уже побью твой рекорд».

Чэнь Цзиншэнь бросил взгляд на игру, которую он начал. Перед уходом он вдруг развернулся, остановился за спиной Юй Фаня, взял его лицо в ладони и поцеловал в нос. Увидев, как персонаж на экране разбивается насмерть, он снова повернулся и вышел.

Несчастная дверь едва успела захлопнуться, как в неё тут же прилетела подушка, а из комнаты донёсся крик:

«Чэнь Цзиншэнь, ты хочешь умереть?!»

Даже выйдя из лифта, Чэнь Цзиншэнь всё ещё не мог сдержать улыбку.

Во время Праздника весны Наньчэн был куда тише обычного. На дорогах не было ни души, а улицы были украшены яркими разноцветными огнями.

У входа в резиденцию семьи Цзи были развешаны красные фонари. Войдя в сад, Чэнь Цзиншэнь увидел несколько игравших с детьми родственников.

Несколько из них подошли к нему, чтобы вручить красные конверты, но Чэнь Цзиншэнь отказался:

«Я уже вышел из того возраста, когда получают красные конверты».

«Эй, правила есть правила. Кто не женат — тот всё ещё младший, так что хунбао тебе положен! Держи, держи. С Новым годом. Чтобы в следующем году работа спорилась и всё удавалось...»

«Я женат, так что мне не нужно», — сказал Чэнь Цзиншэнь. — «С Новым годом».

Чэнь Цзиншэнь раздал красные конверты младшим кузенам и направился в дом под шокированные взгляды родственников.

Цзи Ляньи и старая госпожа сидели в гостиной на диване, болтая и смотря телевизор. Увидев, как он входит, Цзи Ляньи молча уставилась в окно, а госпожа поманила его рукой:

«Цзиншэнь, ты пришёл. Иди сюда».

«Мгм», – Чэнь Цзиншэнь присел на диван рядом с ними. – «Мама, бабушка.»

«Хороший мальчик. Возьми», — с улыбкой сказала госпожа, доставая из лежавшей рядом красной сумки-«счастливки» красный конверт.

«Не нужно».

«Я знаю, что ты уже вышел из того возраста, и знаю, что ты женат», – старая госпожа кивнула в сторону открытого окна. – «Я всё слышала».

«Но бабушка всё равно хочет тебе его дать. Неважно, сколько тебе лет и есть ли у тебя семья. Это моё благословение для тебя на грядущий год», – госпожа вложила красный конверт ему в руку.

Чэнь Цзиншэнь хотел было отказаться, но, коснувшись конверта, замолчал. В руке у него оказалось два красных конверта.

Он посмотрел на них, помолчал и твёрдо сказал:

«Спасибо, бабушка».

Цзи Ляньи почувствовала, что ей здесь не место. Она поднялась, мельком взглянула на часы и бесстрастно произнесла: «Почти время. Сядем за стол».

Но, проходя мимо Чэнь Цзиншэня, её остановили.

«Ляньи,» – окликнула её старая госпожа. – «Разве тебе нечего дать собственному сыну?»

Мать и сын на какое-то время застыли в мёртвой тишине. В конце концов первой развернулась Цзи Ляньи. Она достала из кармана два красных конверта и положила их на подлокотник дивана.

И, торопливо бросив: «Я схожу на кухню, скажу, чтобы выносили еду…», – она ушла.

«Спасибо, мам», – сказал Чэнь Цзиншэнь.

Слова Цзи Ляньи оборвались. Её грудь несколько раз вздымалась и падала, прежде чем она ответила: «Иди мой руки. Садимся за стол».

Неизвестно, было ли это самовнушением, но Чэнь Цзиншэню показалось, что новогодний ужин в этом году прошёл куда оживлённее обычного.

Возможно, старая госпожа что-то сказала перед трапезой, но за столом никто не затронул тему его «женитьбы». На фоне продолжал играть концерт к Весеннему Фестивалю, а ровесники изредка задавали ему вопросы. Теперь, когда они все повзрослели, предвзятости к «Сюэбе» больше не осталось. За столом были и младшие, игравшие в телефоны, на которых старшие иногда покрикивали, но госпожа лишь отмахивалась: «Оставьте их, всё-таки Новый год».

Не засиживаясь за столом, Чэнь Цзиншэнь собрался уходить. В этот момент его семилетняя племянница уцепилась за его одежду, умоляя помочь ей запустить пару хлопушек.

«Не мешай дяде!»

«Ничего страшного», – сказал Чэнь Цзиншэнь. – «Где хочешь их зажечь?»

Сделав для маленькой двоюродной сестрёнки пару бенгальских огней, Чэнь Цзиншэнь остался сидеть в саду, и мысли его унеслись далеко-далеко. Он достал телефон и открыл переписку: последнее сообщение было отправлено полчаса назад.

[S: Новогодний ужин, наверное, уже доставили. Ты поел?]

[-: Чэнь Цзиншэнь, сколько ты заказал? Я объелся.]

[S: Рекорд побил?]

[-: Больше не играл. У вас там ещё не началось?]

[S: Давно уже началось.]

[-: ?]

[-: Тогда почему ты пишешь мне? Иди и поешь.]

Прочитав, Чэнь Цзиншэнь опустил глаза и набрал: [Вернусь, наверное, поздновато.]

[-: Как бы то ни было.]

[S: Что делаешь? Скучно?]

[-: Смотрю концерт к Весеннему Фестивалю. Не скучно, очень интересно. Иди занимайся своими делами. Возвращайся после того, как встретишь Новый год с семьёй.]

[-: Ладно, хватит уже отвлекать, Чэнь Цзиншэнь, мешаешь телевизор смотреть.]

Успокоив маленькую племянницу, Чэнь Цзиншэнь попрощался с семьёй и отправился домой. Ночью на дорогах было ещё меньше машин. Казалось бы, праздничный день, но яркие украшения на пустынных улицах выглядели одиноко и уныло.

Чэнь Цзиншэнь успел заехать в подземную парковку, как только начал падать снег.

Из-за слов Юй Фаня Чэнь Цзиншэнь думал, что, вернувшись, услышит шумный концерт к Весеннему Фестивалю, а Юй Фань высунет голову из-за спинки дивана и с гордостью отрапортует, что побил его рекорд.

Поэтому, когда Чэнь Цзиншэнь открыл дверь и его встретила тёмная квартира, он замер на пороге на очень долгое время.

В квартире стояла такая тишина, будто дома никого не было. Лишь когда Чэнь Цзиншэнь различил с другой стороны дивана тихое и ровное дыхание, он наконец расслабился и мягко прикрыл за собой дверь.

Чэнь Цзиншэнь снял пальто и подошёл к дивану. Тот, кто в WeChat утверждал, что смотрит концерт к Весеннему Фестивалю, лежал на боку, свернувшись калачиком и крепко спал, а телефон лежал рядом с его лицом.

Шторы были распахнуты настежь, и лунный свет падал ему на лицо. От этой картины веяло одиночеством, которое совсем не вязалось с праздничным днём.

Первой реакцией Юй Фаня, когда его подняли, был удар кулаком наотмашь. Он мгновенно открыл глаза и на секунду застыл, когда разглядел, кто перед ним.

Всё его тело тут же обмякло, и сонливость накатила с новой силой. Когда Чэнь Цзиншэнь усадил его к себе на колени, поза вызвала воспоминания, от которых всё тело пробрала приятная истома.

Вчера они переборщили с напором, и у Юй Фаня совсем не осталось сил. Но признаваться в этом он не собирался, поэтому, стиснув зубы и уткнувшись лицом в шею Чэнь Цзиншэня, он лениво приказал: «Принеси презерватив».

«Не будем», – из-за того, что они плотно прижимались друг к другу, он ощущал вибрацию, когда Чэнь Цзиншэнь говорил. – «Просто обнимемся».

Юй Фань закрыл глаза и хмыкнул в ответ. Он полежал так ещё некоторое время, пока сознание наконец не прояснилось.

Он приподнялся и уставился на Чэнь Цзиншэня, приблизив лицо вплотную к его: «Чэнь Цзиншэнь, тебя дома не отругали?»

«Нет».

«И что ты тогда сейчас делаешь?» – Юй Фань ткнул пальцем в уголок его губ. – «Даже свет не включил».

«А ты разве включил?» – парировал Чэнь Цзиншэнь. – «Что тебе в концерте понравилось?»

Юй Фань несколько секунд смотрел на него: «Скетч Цай Мина был ничего».

«Мгм», – сказал Чэнь Цзиншэнь. – «Цай Мин не выступал на концерте к Весеннему Фестивалю с 2019 года».

«…»

Юй Фань попытался придумать, как выкрутиться из этой лжи, но тщетно. Оставалось только опустить голову и поцеловать Чэнь Цзиншэня.

Во рту у Чэнь Цзиншэня был привкус торта, очень сладкий. Юй Фань, будто желая разделить с ним этот десерт, медленно облизал его губы и провёл своими губами по его.

Снова отстранившись, в комнате, где царила кромешная тьма, Чэнь Цзиншэнь достал что-то.

Юй Фань присмотрелся: «Что это?»

«Красные конверты».

Юй Фань нахмурился: «Их старшие дарят младшим. Чэнь Цзиншэнь, ты что, хочешь стать моим старшим?»

«Нет». – Чэнь Цзиншэнь указал на левый конверт и тихо объяснил. – «Это тебе от моей бабушки».

«…»

«А это от мамы», – Чэнь Цзиншэнь указал на второй.

Юй Фань долго сидел на коленях Чэнь Цзиншэня в оцепенении, прежде чем снова обрел дар речи: «Ладно, мне будет некрасиво их взять… Как-нибудь помоги мне найти способ их вернуть…»

«В этом нет ничего неправильного. Они подарили, мы должны принять», – Чэнь Цзиншэнь достал свои конверты. – «Я получил тоже».

Юй Фань уже давно не держал в руках настоящий красный конверт. Да, Ван Е и в Нинчэне отправляла ему новогодние красные конверты, но всё это было через WeChat.

Он принял конверты и спустя некоторое время произнёс: «Хорошо. Тогда передай им мою благодарность».

«Конечно»

«И Новый год...»

Бууум–––. Громкий взрыв прервал слова Юй Фаня. Они невольно взглянули в окно и увидели, как фейерверк озарил ночное небо.

Наступила полночь. Начался новый год.

Лицо Юй Фаня озарялось разноцветными вспышками. Глядя в окно, он спросил:

«Чэнь Цзиншэнь, разве в Наньчэне не запрещены фейерверки?»

«Мгм», – в ночном небе один за другим распускались огненные цветы, а падающие искры сияли ослепительно ярко. Ещё несколько мгновений – и небо снова погрузилось в тишину. Чэнь Цзиншэнь произнёс. – «Наверное, их уже гонят городские патрули».

«...»

Юй Фань откинул со лба непослушные пряди волос. Он уже собирался слезть с колен Чэнь Цзиншэня, как вдруг его талию обхватила рука, а сквозь тонкую ткань рубашки к спине прижалась горячая, но твёрдая ладонь.

«Юй Фань».

Тот отозвался негромким "М?" и опустил взгляд на Чэнь Цзиншэня. Однако тот, назвав его имя, больше ничего не сказал. Тогда Юй Фань потянулся, ущипнул его за щёку, вытягивая губы в забавную дудочку, и приказал:

«Говори, Чэнь Цзиншэнь».

За окном внезапно грянули новые фейерверки. На этот раз ещё мощнее и ярче прежних. Постоянно меняющиеся цвета озарили всё ночное небо. Среди грохота фейерверков Юй Фань усмехнулся:

«Чэнь Цзиншэнь, похоже, патрули их так и не поймали.»

«Мгм», – Чэнь Цзиншэнь, поймав его улыбку, не удержался и, приподнявшись, коснулся губами его подбородка. – «Юй Фань, с Новым годом. Я тебя люблю».

Выражение лица Юй Фаня застыло. Он смотрел на него слегка ошеломлённый.

Чэнь Цзиншэнь сидел на диване, спокойно глядя на него в ответ. Комнату по-прежнему озаряли отблески фейерверков, но его глаза всегда оставались невероятно ясными.

Улыбка медленно сошла с лица Юй Фаня, а кончики его ушей налились жарким румянцем. Его рука всё ещё сжимала щёку Чэнь Цзиншэня. Он на мгновение потерял дар речи, а затем произнёс ровным, безэмоциональным тоном:

«Чэнь Цзиншэнь, не позорься».

В следующее мгновение комната вновь вспыхнула от зарева фейерверков. Юй Фань наклонился и поцеловал его. Следующие слова частично утонули в грохоте салюта, но, хоть и прозвучали смущённо и тихо, были исполнены предельной искренности:

«...Но я тоже. Я тебя тоже люблю».