Экстра 1. Le Conte d'hiver

– Ну же! Неужели вы испугались, месье Рагнвиндр? 

– Не слушайте этих дураков, господин Дилюк, давайте лучше потанцуем? 

– Мастер, прошу, только не испортите фрак, у нас нет запасного для вас… 

– Если это не сделаешь ты, это сделаю я. 

– Кэйа, не крутись там, пока не уронил ничего. 

Весь зал затаил дыхание, когда Дилюк забрался на лестницу в полтора раза выше него. Привалившись бедром к поручню, он наклонился и принял из рук отца бутылку шампанского. Судя по коварно щурившемуся неподалеку Кэйе, тот уже успел ее потрясти. Выпрямив спину, Дилюк окинул гостей взглядом и, положив свободную ладонь на живот, изобразил поклон. 

– Он же упадет… 

– Вот это будет представление. 

– Да не говорите вы под руку! Дилюк, дорогой, держитесь за что-нибудь! 

Кивнув Крепусу, Дилюк начал срывать капсулу с горлышка бутылки. 

– Добрый вечер, дамы и господа! Я рад приветствовать каждого в нашем доме! Путь, несмотря на холод и снег снаружи, мы с вами хорошо проведем время на этом балу. Дилюк, прошу. 

Рядом из ниоткуда появился Эльзер, чтобы поймать кусочки фольги. Сняв мюзле, он зажал пробку большим пальцем.

– Тому, кто принесет пробку, бесплатное вино в «Доле ангелов» до конца года. 

– Ха-ха, мастер, этого или следующего? 

Не став отвечать, Дилюк мягко улыбнулся и убрал палец. С громким хлопком пробка вылетела из горлышка куда-то в сторону люстр, а за ней последовало вспененное шампанское. Зал наполнился смехом, криками и вздохами. Перехватив бутылку за донышко, Дилюк наклонил ее к самому верхнему бокалу в каскаде, наполняя тот до краев, чтобы с него полилось на нижние. Когда она кончилась, Эльзер подал ему новую, а лакеи начали заполнять пирамиду с середины. Шампанское пузырилось, а яркий свет преломляется в нем, создавая красивое мерцание. Подождав, пока все бокалы будут наполнены, Дилюк снял самый верхний и протянул его Крепусу. После этого гостям начали подавать алкоголь, и самые удачливые получали его из рук младшего Рагнвиндра. Когда до вершины пирамиды стало возможно добраться без лестницы, Дилюк спрыгнул с нее, едва не наступив на не ожидавшего такого резкого спуска брата, караулившего его внизу. 

– На, я стащил тебе вина, – заговорчески сообщил Кэйа. 

Наклонившись к нему, Дилюк также заговорчески у него уточнил: 

– И что ты уже в него долил? 

– Ничего! – выразительно закатив глаза, Кэйа пояснил. – Абсент только за барной стойкой, и он весь еще закрыт. 

– Варварство. 

В гомоне поздравлений с Рождеством Кэйа едва слышал, что отвечал ему Дилюк. Аккуратно стукнувшись ободками бокалов, они выпили вместе. Это было первое Рождество, когда Альбериха официально подпустили к алкоголю, и он собирался доказать, что не зря попал в семью виноделов. 

Дилюк успел лишь пригубить вино, как его загробастали со светскими беседами. Расправив плечи, он умудрялся смотреть на местную аристократию с легким снисходительным интересом, будто был на порядок выше их всех, но опустился до аналогичного уровня, сделав им этим подарок, на который они не могли рассчитывать. Хрюкнув от смеха в бокал, Кэйа задумался, как бы уличить момент, чтобы выкрасть младшего Рагнвиндра в свою компанию, но поток фавориток не уменьшался, а будто бы наоборот только рос. 

– Эй, Дилюк, где тут конец очереди, чтобы поговорить с тобой? 

Шутка была не очень удачной по многим фронтам. Кэйа умудрился поймать почти с десяток взглядов, от непонимающих до осуждающих, но он пытался рассмешить этим только одного человека, который его… проигнорировал. Дилюк просто сделал вид, что не услышал его, и это был хороший щелбан по самооценке. 

– Тц, ну и ладно, – обиженно буркнув себе под нос, Кэйа собрался поискать развлечений в другом месте, но сильная рука опустилась на его плечо и мягко потянула в сторону. Он умудрился не расплескать содержимое своего бокала только потому что тот уже был пуст. 

Крепус отвел его от толпы к одной из высоких елей, украшенных сладостями и восковыми игрушками. От него пахло морозом даже в зале, полном огней и свечей. Похлопав его по спине, тот улыбнулся, старательно пряча за спиной два длинных тканевых свертка. Кэйа не считал себя ребенком, чтобы повестись на этот дешевый трюк. 

– Не мешай ему работать, сынок. Мне пришлось очень долго уговаривать его выступить перед публикой. 

– Да ты бы и сам отлично справился, – Кэйа с откровенным недоверием глянул на мужчину. 

– Ха! Я не в том возрасте, чтобы позволять себе заманивать молодых дебютанток на балы, – Крепус покачал головой. – В следующем году я буду рассчитывать на тебя. А то сделки с Дилюком мне слишком дорого обходятся. 

– Неужели пришлось пообещать, что в этом году вас с Эльзером не найдут пьяными в хлеву с козами?

– Тогда я бы легко отделался. Твой брат мог у меня душу выторговать, если бы она была ему нужна. 

Кэйа насмешливо хмыкнул себе под нос и покачал головой. Крепус определенно преувеличивал залуги Дилюка, и он это знал на своем личном опыте. Не так уж и сложно было заставить засранца отступиться, если достаточно долго скулить у него над ухом. Но спорить Кэйа не стал. Поставив пустой бокал на поднос проходившего мимо официанта, он хотел было взять новый, но рука как-то сама собой опустилась. Определенно, в присутствии Крепуса выпивать было несколько неловко. С легкой безысходностью Кэйа опять глянул на Дилюка, окруженного симпатичными девушками и даже юношами. 

Вот же везучий говнюк. 

Слишком уж долго старший Рагнвиндр пытался спрятать за спиной свой подарок. Сжалившись, Кэйа решил перевести тему разговора. 

– Отец, неужели это лыжи, о которых я всю жизнь мечтал? 

– Нет. Ты хотел лыжи? – Увидев, как у Кэйи поджались губы в попытке спрятать улыбку, Крепус рассмеялся. – А ведь я поверил. 

Не став больше прятать свертки с невероятно подозрительными выступами на верхней части, Крепус достал их из-за спины и протянул один Кэйе. Второй, очевидно, был для Дилюка. Не теряя времени даром, ловкие пальцы разобрались с бархатной упаковкой и извлекли из нее длинный меч с украшенными гравировкой ножнами. В глубине зрачка вспыхнуло оживление. Кэйа выдвинул лезвие лишь на пару сантиметров, но этого было достаточно, чтобы его восхищение встало комом в горле. 

– Дилюк! На секунду. 

Кэйа даже не обратил внимания на Дилюка, которого совсем недавно пытался отвлечь от гостей. Он самозабвенно крепил ремешки к поясу рыцарской формы, пока брат получал точно такое же оружие. Не в силах налюбоваться, юноша поднял взгляд на Крепуса и широко ему улыбнулся. Но, в отличие от него, Дилюк держал свой подарок так спокойно, будто бы вот-вот собирался отдать меч какому-нибудь лакею, чтобы тот утащил его из зала.

– Ты что такой… 

– Отец всегда и на все праздники дарит оружие, так что я привыкший.

Такого Кэйа понять не мог. А разве что-то еще нужно было для счастья?

– Я понял, ты просто избалованный. Дуэль? Я вызываю тебя! 

– О, сэр Кэйа, я падаю ниц перед вашей силой и трусливо отказываюсь принять вызов, – Дилюк наклонил голову в шутливом поклоне, чем вызвал похихикивания. Вот это уже был не щелчок по самолюбию, а откровенный пинок. – Здесь не место для драк. Потом опробуем эти мечи в деле. 

– До чего ты занудный. 

Махнув на Дилюка рукой, Кэйа решил выйти из этой гонки до того, как растеряет остатки достоинства. Не в его духе было навязывать свою компанию, поэтому, коротко обняв Крепуса, чтобы поблагодарить, он решил покинуть главный зал. Поместье было наполнено людьми, выпивкой и развлечениями, было бы глупо тратить целую ночь на то, чтобы отбить Дилюка у его воздыхательниц. В отличии от них, у Кэйи будет еще триста пятьдесят пять дней, чтобы изводить Рагнвиндра. 

Поднявшись по винтовой лестнице, Кэйа стянул бокал с шампанским и углубился в поиски приключений. Музыканты, фокусники, столы для карточных игр, везде было за что зацепиться взглядом. Тут и там были аристократы, госслужащие, чьи-то дальние родственники. Пьяные, веселые, взволнованные. Кэйа кочевал по комнатам, пока его не привлекло то, во что превратили малую переговорную. В полутемном помещении почти никого не было, только пара нерешительных гостей жалась у выхода, а в окружении свечей за столом сидела молодая девушка. Судя по загару, она была либо из Сумеру, либо из Натлана. 

– Господин Альберих. Хотите узнать свою судьбу? 

Кэйа с трудом подавил желание спросить, откуда та знала его имя. Глупый вопрос. Он был сыном Крепуса, пусть и не таким знаменитым. Деловито хмыкнув, Кэйа зашел в темноту. В его широких шагах читалось желание бросить вызов предсказательнице. Придвинув стул, он плюхнулся на него и расслабленно откинулся на спинку. 

– А что, вам есть чем удивить меня, мадам? 

– Мне – нет. Будущему – наверняка. Или вас интересует прошлое? – множество браслетов зазвенели, когда гадалка начала перемешивать карты. Дерзко качнув головой, Кэйа размашисто повел бокалом и допил оставшееся шампанское. 

– Что было, то прошло. Поведайте, мадам, что меня ждет. 

– Тяните карты. 

На бархатной скатерти перед ним выстроился ровный ряд одинаковых рубашек. Витиеватые узоры на них напоминали змей, свернувшихся в клубок. Будто они закручивались кольцами вокруг нитей его судьбы все туже и туже, шурша чешуей и издавая угрожающее шипение. От этого стало немного не по себе. Почему-то Кэйа изначально думал, что пришел к доброй ведьме. 

Не особо задумываясь, он выбрал несколько карт и пододвинул их к себе. Без считалочек, попыток "почувствовать" или концентрации на определенной мысли. 

Гадалка перевернула первую карту. Кэйа попытался рассмотреть ее, но, кажется, там было просто разрушенное здание. Остальные карты были одной масти. Он хотел было заметить, что мадам плохо перемешала колоду, но не хотелось сбивать ее с магической волны. Приподняв уголки губ, он ждал вердикта, но девушка не торопилась. Она обернулась так, словно кто-то нашептывал ей, как правильно трактовать расклад. Кэйа едва сдержал смешок. Все эти трюки были не для него.

– Ты будешь задавать себе вопрос "за что мне все это?", но ответа не найдешь. В прошлое не вернуться, тебе придется принять его, – голос гадалки звучал низко и рокочуще. Чудилось, что с Кэйей говорила не она. – Кубки не несут для тебя ничего хорошего. Они останутся погреблены под обрушившейся "Башней", – тонкий палец с массивным кольцом постучал по первой карте, которую Кэйа вытянул. – Я не вижу для тебя нового начала, только копошение в развалинах. Ты не сумеешь подготовиться к удару молнии, так что… Наслаждайся настоящим, пока оно у тебя есть. 

По спине пробежали мурашки. Кэйа не рассчитывал, что представление будет настолько… впечатляющим. Он не собирался верить какой-то гадалке, но не мог оторвать взгляда от того, как ее ладонь парила над картами. Неестественно. Как подвязанная за ниточки.

Крепкое прикосновение к плечу вырвало его из визуального плена. Вздрогнув всем телом, Кэйа обернулся и в потемках признал брата. 

– Господин Рагнвиндр. Вы тоже хотите узнать свою судьбу? 

– Нет, пусть останется сюрпризом. 

– Да бросьте. – Собрав карты, девушка плавно перемешала их и вновь разложила перед собой, пока Кэйа пытался встать со стула не запутавшись в длинной скатерти. – По старой памяти?

– Только чтобы удовлетворить ваше любопытство. 

Дилюк протянул руку и выбрал карту. Он выдвинул ее из ряда одинаковых рубашек, ничем не примечательную и не выделяющуюся, но ждать, пока гадалка расскажет о ее значении, он не стал. Подтолкнув Кэйю к выходу, он вышел вместе с ним. Хмыкнув, мадам опять прислушалась к тому, кто подсказывал ей, как трактовать предсказания. Нерешительно поведя плечами, она перевернула карту.

– Так интересно, да? – К ней уже заходил новый клиент. Времени подумать над изображением перевернутого мужчины и связью с картами приемного сына Крепуса у нее не оставалось. 

На втором этаже на них не так обращали внимание. Люди уходили сюда, чтобы пообщаться в небольших кампаниях, избежать необходимости танцевать и просадить кучу денег за игровыми столами, а не в надежде встретить хозяина поместья. 

– Не могу поверить, что ты оставил своих воздыхательниц, – атмосфера гадания развеялась. Кэйа взял еще шампанского, чувствуя, что алкоголь дает по голове. 

– Почуял запах неприятностей вокруг тебя. 

– Я только начал приятно проводить время. 

– Значит, я зря распланировал побег? 

– Ха, – Кэйа фыркнул себе под нос. Он не питал особой любви к настолько масштабным мероприятиям. На них все казались слишком обезличенным, в том числе и он сам. Но что-то ему подсказывало, что Дилюк не мог просто так взять и исчезнуть. – Тебе просто хочется, чтобы я был в поле твоего зрения. 

Дилюк ничего не ответил. Он остановился у открытого балкона, с которого веяло морозом. После жаркого зала тот приносил исключительно облегчение. Вдохнув полной грудью, Кэйа вышел на улицу и посмотрел на чистое ночное небо, полное сияющих звезд. Из-за огней поместья те были не такими яркими, но он все равно начал искать знакомые созвездия. 

– Да, хочется, – через какое-то время признал Дилюк. – Кто-то должен приглядывать за тобой. Это третий бокал. 

– А по-моему, ты просто бесишься, что я и без тебя веселюсь, – Кэйа пьянел. Он не успел прикусить язык. 

С тех пор, как они с Дилюком сроднились, он не раз и не два замечал, что тот слишком ревностно относился к любым другим людям, на которых Кэйа обращал внимание. Альберих с самого детства был сыт по горло манипуляциями, ведь отец – тот, настоящий – приучил его смотреть в суть, а не на красивые жесты. И Дилюк отлично знал, как получить то, что хотел. Он делал предложения, от которых Кэйа не мог отказаться. Кто в здравом уме пойдет отираться с кучкой претендентов в рыцари, если можно оседлать лошадей и сбежать из города, заодно прихватив из погребов пару-тройку бутылок вина? И ведь их даже не накажут за это. 

Дилюк был лучше любого, кого Кэйа знал, он вытеснял собой абсолютно всех и гордо оставался единственным вариантом. Несколько раз, из тихой вредности, Кэйа пытался сменить компанию, но это кончалось только разочарованием. Оттого он выходил из себя, если вдруг сам Дилюк предпочитал кого-то ему. Потому что если он не был для Дилюка тем же самым "единственным вариантом", то он был в дураках. 

Перегибал ли Кэйа палку? Однозначно. 

Собирался ли он остановиться? Конечно нет. 

– Вот как, – в интонации Дилюка не слышалось ничего хорошего, кроме объявления нового раунда в кошки-мышки. Кэйа обернулся и по спине пробежал озноб. Брат улыбался ему. Не по-доброму. – Тогда я не буду тебя ждать. 

Легко перемахнув через перила, Дилюк спрыгнул со второго этажа поместья в мягкий сугроб. Чертыхнувшись, Кэйа кинулся за ним, но для него это было слишком высоко. Ухватившись за припорошенные снегом перила балкона, тот свесился вниз и крикнул что-то вслед. Дилюк не разобрал, вьюга унесла слова в сторону. Отступив в темноту, он махнул рукой, лениво попрощавшись, и вылез на очищенную дорожку.

Дилюк не собирался спорить. Щедрым жестом он просто предоставил свободу, которую у него попросили. 

Конюшни были заполнены, некоторые лошади стояли под снегопадом, прикрытые сверху попонами, многих даже не стали выводить из упряжи. Пройдя мимо них, Дилюк добрался до нужного стойла и открыл дверь, тут же получив толчок большой черной мордой. Къярд интенсивно закивал, перетаптываясь на месте. Должно быть, ему не нравилось такое обилие новых животных, до которых он не мог добраться, чтобы разогнать их всех. 

– Ну. Веди себя хорошо. 

Насколько далеко Къярд был от "хорошо" Дилюк и сам знал. Погладив по мягкой щеке, он положил вторую ладонь на лоб коня и почесал его. Шумно фыркнув, Къярд обдал его своим горячим дыханием и потянулся проверить карманы на наличие чего-нибудь интересного. Позволив себя обнюхать, Дилюк развел руки в стороны, виновато признавая, что у него с собой ничего не было. В вертикальном зрачке мелькнула самое настоящее негодование, Къярд угрожающе приподнялся на дыбы, но тесное стойло не позволило ему разгуляться. 

– Не суетись, я найду тебе что-то вкусное позже, – сняв висевшую неподалеку уздечку, Дилюк начал одевать ее на коня. Пару раз клыки опасно щелкали возле его пальцев, когда он пытался впихнуть удила в пасть, пока терпение Дилюка не кончилось, и он не стукнул ладонью по кончику носа. – Хватит! Стой смирно. 

Поняв, что игры кончились, Къярд отвернулся, всем своим видом выражая глубокое неуважение к хозяину, который пришел к нему без угощения. Впрочем, это никак не мешало Дилюку седлать его. 

– Так и знал, что ты тут! – скрип шагов Дилюк расслышал еще до того, как запыхавшийся парень ввалился в конюшню. Кэйа был припорошен снегом, его щеки раскраснелись, а пальцы подрагивали от холода. 

Появление Альбериха Къярд воспринял с очевидным недовольством. Тяжелая черная туша двинулась вперед, но не смогла обойти Дилюка. Громко заржав, конь начал выбивать землю под своими копытами.

– Чего так долго? – Крепко взяв под уздцы, Дилюк вышел из стойла, ведя за собой разозлившегося скакуна. Задохнувшись от возмущения, Кэйа не сразу нашелся, что ему ответить, поэтому просто осуждающе посмотрел на брата и посторонился. Къярд очень больно кусался. 

Вставив ногу в стремя, Дилюк забрался в седло и протянул руку. Пришлось обойти коня по очень широкой дуге, чтобы не дать тому возможность лягнуть или вцепиться зубами в одежду. Ухватившись за ладонь, Кэйа запрыгнул на круп, который тут же подался вбок, чтобы впечатать его в стену. 

– Тц, до чего же несносная тварина. Мы не могли поехать на ком-нибудь посмирнее?

– Уверен, он то же самое думает о тебе. "Почему мы не могли взять с собой кого-нибудь посмирнее, а не этого несносного ребенка". 

– Потому что брат я у тебя единственный, а лошадей тут полно? 

Хмыкнув, Дилюк стянул с крючка одну из висевших попон и протянул назад. 

– Накройся, а то замерзнешь. 

– Куда мы едем? 

Ответа не последовало. Едва Кэйа успел накинуть на свои плечи теплое покрывало, как Къярд рванул вперед, вынудив его пугливо вцепиться в Дилюка, чтобы не улететь на обочину дороги. То, как Къярд мчал вперед, всегда казалось ему крайне неуправляемым процессом. Дурной зверь явно не чувствовал, как его били по бокам или тянули за поводья, но каким-то образом они с Дилюком еще ни разу не закончили свое путешествие в кювете. 

Снег летел в глаза, и Кэйа воспользовался возможностью уткнуться носом между лопаток сидевшего перед ним брата. Он понятия не имел, как Дилюк и его ишак различали дорогу в темноте и метели. Дорогу к поместью быстро заметало, но это никак не мешало Къярду, он скакал вперед, шумно дыша и поднимая столбы снега. 

Когда перед ними замаячили огни Спрингвейла, Кэйа уже отбил себе весь зад. Руки замерзли, поэтому он то одну, то другую клал на горячий бок Къярда, воруя его тепло. Почему Дилюк выбрал этот маленький городок близ Мондштадта Кэйа не догадывался, но его и не слишком это волновало. Он хотел повеселиться, попробовать перепить Дилюка, вместе пройти через что-то, за что завтра будет стыдно. И Спрингвейл открывал перед ним все возможности. 

Остановившись напротив местной таверны, Дилюк спрыгнул с коня и подождал, когда Кэйа приземлиться на заметенную дорогу. Они оба были одеты не по погоде, тонкие сапоги не защищали от мороза, а ветер продувал насквозь. Перекинув поводья, Дилюк поспешил завести Къярда под крышу стойла и привязать его потуже, чтобы тот не покушался на стоявших неподалеку лошадей. 

– Мы могли бы доехать и до "Доли ангелов", раз уж на то пошло, – Кэйа собрался поскорее зайти внутрь, чтобы попытаться найти им место, но Дилюк пошел в совершенно другом направлении. – Эй? 

Запахнув тонкую шинель, он поторопился за братом. Они сократили путь через какую-то подворотню между домами, где ему в сапоги насыпало снега и вышли на центральную площадь. Увидев десятки горящих костров, Кэйа понял, почему они приехали именно сюда. Смешливо хмыкнув себе под нос, он нагнал Дилюка. 

– Не знал, что в тебе живет романтик. Захотелось встретить Рождество среди простых смертных, оставив позади помпезный бал?

– Приемы утомительны, – ожидаемо отмахнулся Дилюк. – Зачем тратить на них время? 

– Отец же тратит. 

– Отец заботится о бизнесе. Он вложил столько денег и, представь, каждая мора вернется сторицей. 

– Прошу, Дилюк, избавь меня от подробностей его планов, а то я усну еще до полуночи. Идем, там что-то вкусное. 

Кэйа нырнул в толпу людей, на запах двигаясь к столам с угощениями. Внутри него поселилось то ли ликование, то ли тоска. Праздник здесь отмечали почти так же, как в их лагере. Все просто выходили на улицу, делились кто чем мог, обменивались приятными словами и танцевали вокруг пламени. 

Правда, здесь ему пришлось все же заплатить за пару маковых крендельков. Вернувшись к Дилюку, он застал его с двумя кружками крепкого эля. Совершив обмен, Кэйа встал спиной к одному из костров, чтобы согреться, и налег на алкоголь, иногда прикусывая выпечкой. 

– Кстати, я слышал, что ты вытребовал что-то невероятное за то, что будешь открывать бал. Что отцу пришлось тебе пообещать? 

Дилюк сделал несколько крупных глотков, оттягивая время ответа. 

– Мы не сходимся с ним во мнении о том, стоит ли приобщать тебя к семейному бизнесу. У винокурни очень долгая история, полная тайн, которые не должны покинуть ее стены. Так что, можно сказать, я заставил его принять свою позицию, взамен взяв на себя некоторые обязательства. 

– И что? Погоди, ты был за то, чтобы мне все рассказать или наоборот? – Кэйа нетерпеливо заглянул брату в глаза. 

– Потом узнаешь. 

Кэйе ничего не оставалось, кроме как притворно насупиться и замолчать. Он делал вид, что не понимал о каких тайнах шла речь, но он никогда не забывал, зачем его оставили здесь. Крепус Рагнвиндр – вампир. Дилюк наверняка знал об этом, но хотел ли он сохранить это в секрете или посвятить его, оставалось загадкой, думать над которой сейчас совсем не хотелось. На один день можно было закрыть глаза на свое прошлое. 

За первой кружкой эля последовала вторая и третья. Кэйа пил быстрее Дилюка, но его это не смущало. По какой-то причине Рагнвиндр никогда не казался пьяным, будь в нем пара бокалов или пара бутылок. Спаивать его было бессмысленно, поэтому Кэйа спаивал самого себя. 

Рядом с кострами было тепло, Дилюк выделил ему свой кошель на ответственное хранение и, конечно же, Кэйа транжирил деньги направо и налево. Здесь ничего не стоило дорого, пара монет там, пара тут. В третий раз проиграв в детской забаве с бросанием колец, он честно заплатил мальчишке без пары передних зубов и наконец реализовал свой потенциал. Выбрав самого уродливую игрушку из тех, которые сами сделали местные ребята, он гордо презентовал ее брату. 

– Это тебе, – с очевидным скептицизмом Дилюк принял небольшой подарок. 

– Хочешь, чтобы я добил это из жалости?

– О, ты неблагодарный вне зависимости от того, что тебе дарят, да? – Дилюк приподнял брови, изобразил легкую задумчивость и кивнул. И все же существо, напоминавшее то ли мышь, то ли медведя, перекочевало в его нагрудный карман вместо платка и теперь почетно выглядывало своими разноцветными глазами из поломанных пуговиц, закрепленных на плохо спрятанных нитках. 

– Спасибо, – когда Дилюк поднял взгляд от своего фрака, Кэйа уже углядел для себя что-то интересное и теперь пошел в ту сторону. 

Дилюк не стал его догонять, он остался стоять чуть поодаль, предпочитая наблюдать со стороны. Трудно было понять, испытывал ли он радость от этого вечера, но он точно был доволен результатом. Иногда он ловил на себе взгляд Кэйи и кивал ему, давая понять, что у него все хорошо и он не планирует присоединяться к метанию дротиков. Чужой живой интерес ко всему вокруг дарил ему чувство глубокого умиротворения. Кэйа – вчерашний ребенок, совсем скоро, особенно по меркам того, кто измеряет время не годами, а десятилетиями, он утратит свой юношеский задор, мягкие черты лица заострятся, а задорный голос сменится баритоном. Даже сейчас, стоя в моменте, Дилюк не мог избавиться от ощущения того, что брат рос слишком быстро, а значит скоро они встанут на равных. 

А потом им с отцом придется опять уехать. И, когда они вернутся, волосы Кэйи уже, скорее всего, тронет первая седина. Этого Дилюку хотелось меньше всего, поэтому между ним и Крепусом остро стоял вопрос осведомления Кэйи на счет их природы. Ожидаемо, старший Рагнвиндр очень трепетно хранил свои секреты и видел сына насквозь. Он был уверен, что обжившись в Мондштадте, Кэйа не захочет уезжать вместе с ними. Они спорили ночи напролет, пока Крепус, устав от хождения по кругу, не прибивал Дилюка последним аргументом – что, если у Альбериха появится своя семья? 

На это было нечего ответить, и Дилюк уходил. Чем больше он прикипал, тем острее становилась его дилемма: имел ли он право тянуть Кэйю за собой или должен был отступить и остаться сторонним наблюдателем. 

Под громкий смех Кэйа ушел со своими сослуживцами туда, где музыка была громче. Спрингвуд был достаточно близко к городу, чтобы здесь было полно рыцарей, служивших в ордене, а Кэйа обрастал знакомыми так быстро, что Дилюк не успевал запоминать их имена. Не то чтобы он особо пытался. 

Разглядеть брата в густой толпе было сложно, но иногда в ней мелькал яркий край форменной шинели. Резона подходить ближе у Дилюка не было, особенно на фоне того, что он ни при каких условиях не хотел быть привлечен к танцам. Скрестив руки на груди, мужчина продолжал размышлять, иногда отвлекаясь на то, чтобы выпить еще эля. Он не пьянел и вкус ему не сильно нравился, но так он не казался совсем уж неуместным здесь. 

Люди собирались в небольшие группы, делились в них на пары, кружились, ухватив друг друга под локоть, а потом менялись партнерами. Теперь Дилюк мог разглядеть Кэйю, когда наставала его очередь выходить в центр. С чужих губ не сходила улыбка, а горячее дыхание тут же превращалось в пар. Приобняв девушку в старой лисьей шубе, Кэйа закружился с ней, а после отпустил в руки другого парня, неловко оставшись вдвоем с рыцарем, который изначально увел его танцевать. Пожав плечами, Кэйа протянул ему руку и, вцепившись в предплечья друг друга, они влились в общий танец. 

Дилюк знал, что именно им руководило, когда он покинул свой уютный уголок. Это был жар в груди и напряженно сжавшиеся в кулаки ладони. Это была подступающая к горлу злость. Это были эмоции, которые он никогда не назвал бы своими словами. Не сводя взгляда с знакомой фигуры, он прошел сквозь толпу так, словно стал нематериальным. Его не то что не толкнули, даже не задели полы фрака. 

Он возник рядом с Кэйей совершенно неожиданно, явно намереваясь отвести его в сторону, но у парня появились на это свои планы. Тяжело впечатавшись в Рагнвиндра, Кэйа схватил его за руки и потянул за собой. Вот уж чего он не видел, так это чтобы Дилюк плясал. Вот только увидеть это ему не было суждено – в упрямом взгляде не было ни капли желания пойти на уступки. Не получив желаемое, Кэйа сдался и упал на чужую грудь, позволяя Дилюку увести себя. 

– Ты что такой суровый? Случилось что? 

Словно опомнившись, Дилюк опустил плечи и расслабился, теряя свой угрожающий вид. Он не торопился отвечать на вопрос, и Кэйа непонимающе наклонил голову. 

– Ничего. Просто скоро…

Дилюк не успел договорить. Над Мондштадтом раздались громкие взрывы. Очень далеко от них, это был фейерверк для городских, но даже совсем маленькие – всплески ярких красок поражали. Все вокруг побежали занимать места повыше, а Кэйа, удивленно охнув, оперся на плечи Дилюка и привстал на самые носочки сапог. Это зрелище завораживало его каждый год с тех пор, как он впервые отметил Рождество в семье старого вампира и его несносного сына. 

– С праздником. 

Отвлекшись от фейерверка, Кэйа повернул голову и посмотрел на Дилюка. В его глубоко-бордовых глазах отражалось небо и огненное представление, которое там сейчас разворачивалось. На выдохе от тонких губ отлетало маленькое облачко пара, а длинная челка местами намокла, видимо, снег на ней растаял. 

Не сдержавшись, Кэйа подался вперед. Он прижался к холодной щеке в наивном и очень целомудренном поцелуе, впервые позволив себе такую нежность. Почти тут же его пробил озноб – Дилюк не поймет. В их семье так не принято, он разозлится, что Кэйа позволил себе слишком много, да еще и на людях. Набрав побольше воздуха в легкие, юноша приготовился уже было оправдываться, но брат повернулся к нему с легкой полуулыбкой. 

Не злился. 

Улыбнувшись в ответ, Кэйа тут же начал проверять границы вседозволенности. Обхватив за шею, он потянул Дилюка к себе, носом зарываясь в рыжие волосы и жмурясь от удовольствия. 

– И тебя с праздником. Ай! Дилюк, зачем так больно-то! Все, я понял. Я понял, я тебя больше не трогаю! Дилюк? Дилюк, не смей! – громкий крик новоиспеченного рыцаря заглох в глубине сугроба.