Экспертиза в Грузии

Солнечный день в Тбилиси. Лето 1999 года. Тамара Ивановна угощает меня персиками. Персики просто изумительные, только сорванные с ветки. Тамара Ивановна готовит их странным образом — очищает кожуру и режет кусочками.

Тамара Ивановна Деканосидзе — заведующая кафедрой патологической анатомии. Одна из известнейших и уважаемых в Грузии профессоров. Многолетний член редколлегии журнала «Архив патологии».

Я говорю ей, что в жизни не ел таких персиков. Тамара Ивановна спокойно встаёт, берет пакет и, переложив в него все персики из вазы, вручает мне. Это был мой первый визит в Грузию. Я тогда не знал об их традиционном вековом обычае дарить гостю то, что он похвалит в твоём доме.

Первый раз мы встретились с Тамарой Ивановной чуть раньше, в высокогорном городе Гори, расположенном в 80км от Тбилиси. Там когда-то родился Сталин, есть большой музей, посвящённый ему. Но этот музей я смог посетить только 20 лет спустя. А тогда было не до достопримечательностей. В больнице умерла молодая женщина. Родные отказались от вскрытия. После ее похорон возбудили судебное дело против врачей. На основании дела была назначена экспертиза для которой требовалась эксгумация. Была назначена комиссия из 6 экспертов — трёх патологоанатомов и трёх судмедэкспертов. Среди патологоанатомов и оказались мы с Тамарой Ивановной.

Грузия тогда переживала беспокойные времена. Последние годы правления Шеварнадзе. Сотни новых оппозиционных партий. Стычки в парламенте. Пенсии размером в 6 долларов в месяц, голод, коррупция гигантских масштабов. На центральной улице столицы — проспекте Руставели — ямы глубиной по колено. Сотни тысяч беженцев из Абхазии, которых пришлось расселить в гостиницах, домах отдыха и больницах. Впервые на улицах Тбилиси появились люди с протянутой рукой. Такого история этого гордого народа ранее не знала.

В селении вблизи Гори жила простая грузинская семья. Было у них двое детей. Старшая дочь Лия. И младший брат Гогита. Лия в 20 лет вышла замуж. Родители отговаривали, не нравился им жених. Но влюбилась, пошла против воли родных. Напрасно. Через год муж бросил ее, беременную. На последних месяцах беременности стали беспокоить боли в ногах. Это был тромбоз глубоких вен.

Весь ее анамнез мне пришлось собирать по крупицам — из рассказов родных и из историй болезни, написанных на грузинском. У Лии была патология беременности. Предполагаю, предлежание или преждевременная отслойка плаценты. За несколько недель до предполагаемого срока родов появились кровянистые выделения. В больнице Гори врачи по обыкновению стали требовать денег, но семья была бедной. В отместку Лию продержали больше часа на гинекологическом кресле. В комнате было холодно. Долгое сдавление вен и холод провоцировали тромбоз. Судя по рассказам, тромботический процесс поднялся до подвздошно-пахового сегмента. Мать забрала ее из больницы и повезла в Цхинвали (тогда Южная Осетия ещё была частью Грузии). Ехать было недалеко, около 20 километров. Но по дороге открылось кровотечение. Из машины Лию уже выносили на руках. Она потеряла ребёнка, и врачи ещё долго боролись за ее жизнь. Это всё я видел по страницам ее медицинской карты (благо, в Осетии записи вели на русском). На фоне массивной кровопотери закономерно развился ДВС-синдром, остановить который удалось только благодаря удалению очага этого «пожара» — самой матки с беспрерывно кровоточащей плацентарной площадкой. Лия выкарабкалась в тот раз. И с тромбозом вен как-то обошлось. Ее семья практически не говорила по-русски, и я выяснял детали через переводчика, моего друга Давида. Я спросил — а как вы лечили тромбоз, что делали, когда нога болела и отекала? Давид перевел их ответ: мазали ей ногу мацони. Я спросил — а что такое мацони? И тут, вся семья и находившиеся в доме знакомые оставили свои дела и повернули ко мне изумлённые лица. Уже потом я узнал, что мацони для них это нечто большее чем продукт питания. Это что-то настолько естественное и каждодневно необходимое, что они и представить себе не могли, что на свете есть кто-то, кто не знает про мацони.

Но тромбоз, на время затаившись, догнал бедную Лию через год. Вновь нога отекла, процесс распространился до подвздошно-пахового сегмента (что само по себе служит показанием к экстренной операции). Мать, не доверяя местным врачам, вновь повезла ее в Цхинвали. Там сразу начали водить антикоагулянты гепаринового ряда и состояние постепенно улучшилось. И тут произошло что-то страшное, что не было отражено в истории болезни. Но я догадываюсь что именно. Там была запись: мол, так и так, динамика положительная, рекомендуется переводить больную на непрямые антикоагулянты. И вдруг, на следующий день — у больной тотальный тромбоз всей венозной системы ноги. Редкая патология, называемая синей флегмазией (phlegmasia caerulea dolens). Когда из-за тотального тромбоза вен артериальная кровь не может поступать в конечность, поскольку нет оттока. Что развивается в результате? Правильно, гангрена. Я полагаю, что недостаточно квалифицированные врачи, получив указание переводить на непрямые антикоагулянты, назначили их, сразу отменив антикоагулянты короткого действия, чего было делать категорически нельзя.

В те годы медицина, как и вся их страна, была в крайне плачевном состоянии. Невежество и коррупция проникли и в этот храм. Всё ещё как-то держалось на старых врачах советского воспитания, которые получили образование в Москве, Ленинграде, Киеве, Харькове ... Большинство эскулапов же были просто безграмотны. Более того, они получали сущие копейки и жили только на деньги, которые удавалось вымогать с больных. В больнице человеку предоставляли лишь старую кровать с пружинной сеткой. Матрас, бельё, лекарства и перевязочные материалы было необходимо приносить с собой. Пара наглядных примеров из Тбилиси, отражающих состояние медицины тех лет. У женщины начались роды. Муж срочно привёз ее в клинику. Дежурный врач отказался принять без денег. Муж обещал привезти деньги позже, но уговорить не удалось. Он повёз жену в другую больницу, но не довез. Поперечное положение плода, разрыв матки, смерть от острой кровопотери. Муж вернулся домой, взял ружьё, приехал и застрелил врача. И его не стали даже судить. Другой пример: директор Института гематологии жаловался мне на то, что хирурги во время и после операций переливают огромное количество донорской крови. Так, при несложной гинекологической операции, где кровопотеря составляет 200-300 мл, они переливают литр! Я изумился и спросил — хватает ли ему мощностей, в смысле запасов его банка крови. Ответ просто поразил. Оказалось, что никаких запасов крови не существует вовсе, поскольку в стране нет систем ни для ее заготовки, ни для хранения. Всё просто — рядом с больным ложится медсестра и делается прямое переливание. И медсестра просто счастлива этому обстоятельству, поскольку после операции она получит за дозу крови 40 долларов от родственников больного — сумму, превышающую ее месячный оклад. Очевидно, что такие антинаучные, бессмысленные и опасные лечебные воздействия были обусловлены исключительно материальными интересами, а не заботой о больном. Не могу не упомянуть еще один пример. В то время в Тбилиси было знаете сколько мединститутов? Не поверите — 57!! Как такое возможно? В той стране абсурда, как вы догадываетесь, было возможно всё. Дело в том, что грузины (при всём моём к ним уважении), как, пожалуй, многие представители народностей Кавказа, очень любят выглядеть козырно. Строить дворцы, получать звания, ездить на джипе. И многим докторам очень хотелось стать профессорами, заведующими кафедрой, проректорами. А единственный мединститут такие возможности ограничивал. И вот, они стали регистрировать новые вузы! Например, арендуют в обычной школе две классных комнаты для занятий со студентами по выходным и на этой «базе» регистрируют вуз с громким названием «Тбилисский государственный медицинский университет (имени какого-нибудь профессора по фамилии Гогия или Пипия). Как они там ведут занятия и выдают дипломы — неважно. Зато все стали завкафедрами. А что на кафедре только ты один и есть, тоже неважно. И ректор — целый кандидат меднаук!

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ