Эксперименты Разиэля до Нефилимов
Из закрытых архивов Немых Братьев, свиток DCCCLXXII. Гриф: «Высшая степень секретности. Только для Совета в исключительных случаях».
Каждый Сумеречный охотник знает историю своего происхождения. Разиэль явился троим смертным у озера, смешал свою кровь с человеческой в Чаше Смерти, и так родились Нефилимы — благословенные воины, призванные защищать мир от демонов. Эту историю учат в Академии, её повторяют на церемониях посвящения, её высекли на стенах Зала Согласия в Аликанте.
Это ложь.
Вернее — полуправда. Та часть правды, которую Анклав счёл безопасной для потомков. Но, как и в любой древней истории, за официальной версией скрывается нечто тёмное, пугающее и неудобное.
Разиэль действительно создал Нефилимов. Но не с первой попытки.
До них были другие. Много других. Эксперименты, прототипы, неудачные версии — называть их можно по-разному. Но те, кто знает истину, именуют их одним словом.
Первая кровь
— Эксперименты с ангельской кровью
Врата между мирами истончились настолько, что демоны хлынули в измерение смертных нескончаемым потоком. Люди были беспомощны — ни сталь, ни молитвы не могли остановить тварей Преисподней. Ангелы наблюдали за этим с небес, но им было запрещено вмешиваться напрямую. Таков закон, установленный самим Творцом: свободная воля смертных не может быть нарушена божественным вмешательством.
Но Разиэль — Хранитель Тайн, Ангел Загадок — нашёл лазейку. Он не мог сражаться за людей, но мог дать им оружие, чтобы они сражались сами. Мог изменить саму природу избранных, создав расу, которая стояла бы между мирами — не совсем люди, не совсем ангелы, но достаточно близкие к тем и другим, чтобы действовать от их имени.
Проблема была в том, что идеальный рецепт не был известен никому. Даже ангелам.
Первые попытки были самыми простыми и самыми наивными. Разиэль избрал нескольких смертных с чистыми сердцами и просто влил в них свою кровь — без смешения, без Чаши.
Тела людей не выдерживали прямого контакта с ангельской сущностью. Они вспыхивали золотым пламенем и сгорали дотла за считанные секунды. Некоторые успевали сделать шаг-другой, но их глаза уже светились нестерпимым светом, а кожа плавилась, как воск.
Разиэль понял: чистая ангельская кровь слишком сильна для смертной оболочки. Нужен стабилизатор. Нужно что-то, что приземлит эту силу, сделает её переносимой.
— Человеческая кровь
Следующие эксперименты Разиэль проводил с кровью не просто людей, а величайших героев своего времени. Воинов, царей, пророков — тех, чья воля и дух могли, как он надеялся, выдержать ангельское прикосновение.
Он смешивал свою кровь с их кровью в Чаше, которую позже назовут Чашей Смерти, и давал испить избранным.
Эти существа прожили дольше. Некоторые — несколько дней, другие — недели. Они обретали невероятную силу, могли видеть демонов, наносить им раны обычным оружием. Их кожа светилась золотом, и люди падали ниц при их появлении, принимая за богов.
Но проблема оставалась. Их разум не выдерживал. Слишком много информации, слишком много ощущений, слишком много силы. Они сходили с ума, начиная считать себя богами, требовали поклонения, убивали тех, кто отказывался подчиняться. Некоторые кончали с собой, не в силах вынести постоянное сияние в голове.
Разиэль забирал их души и оплакивал каждую. Но не останавливался.
— Маги
Тогда ангел обратился к тем, кто уже имел дело с магией — к чародеям и колдунам. Он рассудил, что их разум, привыкший к взаимодействию с потусторонними силами, сможет лучше справиться с ангельской сущностью.
Маги действительно лучше переносили силу. Некоторые прожили годы, создав первые прообразы Институтов — убежища, где они собирали последователей и сражались с демонами. Но в их крови уже была своя магия, и она конфликтовала с ангельской. Начиналась мутация.
У одних вырастали дополнительные конечности. У других кожа покрывалась чешуёй. Третьи начинали светиться в темноте, привлекая демонов как маяк. Самое страшное — они теряли человеческий облик, превращаясь в нечто, что нельзя было назвать ни человеком, ни ангелом, ни демоном.
Их пришлось уничтожить. Разиэль сделал это сам, со слезами на глазах.
И тогда Разиэль принял решение, которое позже назовут величайшим грехом или величайшим актом отчаяния в истории Небес.
Он отправился в Преисподнюю.
— Демоническая кровь
Никто не знает, что произошло там. Сам Разиэль никогда не говорил об этом, даже своим ближайшим собратьям. Но известно, что он вернулся с каплей крови демона — не простого, а одного из Князей Преисподней, чьё имя стёрто из всех хроник.
Он смешал три крови в Чаше: свою, человеческую и демоническую.
И впервые эксперимент удался.
Существа, рождённые от тройной крови, стали называть Первой кровью. Их было немного — около сотни за все годы экспериментов. Разиэль создавал их медленно, осторожно, наблюдая за каждым, изучая, записывая.
Внешне они почти не отличались от людей, разве что лёгким серебристым отливом кожи и глазами, которые могли менять цвет от золотого до багрового в зависимости от настроения. Но их возможности превосходили всё, что видел мир.
— Они не нуждались в рунах — их сила текла прямо в крови, активируясь одной лишь волей.
— Они могли одним касанием уничтожать демонов высших рангов.
— Они читали мысли врагов и предвидели их движения за секунды до того, как те совершались.
— Они могли становиться невидимыми, проходить сквозь стены, дышать под водой.
— Они не старели и не болели.
— Их оружием был сам разум — они могли убедить кого угодно в чём угодно, просто глядя в глаза.
Первая кровь стала армией, о которой Разиэль мечтал. Они уничтожали демонов тысячами, закрывали врата десятками, освобождали целые земли от скверны. Люди поклонялись им как богам, и те принимали это поклонение — ведь они действительно были ближе к богам, чем к людям.
Демоническая кровь в их жилах не дремала. Она ждала своего часа.
Поначалу это было незаметно. Первая кровь сражалась с демонами с таким же рвением, как и любые Нефилимы в будущем. Но постепенно, столетие за столетием, тьма начинала проступать.
Они становились жестокими. Сначала в бою — там жестокость необходима. Потом в суде — они начинали казнить провинившихся людей с изощрённой жестокостью. Потом в быту — они мучили слуг ради развлечения, устраивали кровавые игры, смеялись над страданиями.
Некоторые начинали слышать голоса демонов. Те звали их в Преисподнюю, обещая власть, равной которой нет ни на Небесах, ни на Земле. Некоторые поддавались — и переходили на сторону врага, становясь страшнее любых демонов.
Других мучили кошмары. Им снились сны, в которых они убивали Разиэля, убивали друг друга, убивали всех людей и правили миром, залитым кровью. Просыпаясь, они не всегда могли отличить сон от яви.
Третьи просто сходили с ума. Их разум, не выдержавший двойственной природы, рассыпался на осколки. Они бродили по миру, бормоча пророчества, которые никто не мог понять, и убивали всех, кто приближался слишком близко.
Разиэль наблюдал за этим и понимал: эксперимент провалился. Не сейчас, не сразу, но провалился. Тьма в их крови побеждала свет. Ещё несколько столетий — и Первая кровь станет не защитниками человечества, а его главной угрозой.
Разиэль не мог уничтожить Первую кровь. Они были его детьми, его творением, его гордостью и болью. Он любил их — каждого, даже тех, кто перешёл на сторону демонов. Любил так, как может любить только создатель.
Но он не мог позволить им уничтожить мир.
Ангел собрал всех оставшихся — около семидесяти существ Первой крови, ещё не павших окончательно. Он явился им во всём своём величии, с золотыми крыльями и глазами, пылающими как солнце.
«Дети мои, — сказал он. — Я горжусь вами. Но вы опасны. Не по своей воле — по моей ошибке. Я вложил в вас тьму, надеясь, что свет сможет её сдержать. Я ошибся. И теперь я должен исправить свою ошибку».
Первая кровь не сопротивлялась. Они устали. Устали слышать голоса, устали бояться себя, устали видеть во сне кровь близких. Они приняли свою судьбу.
Разиэль открыл врата в межмирье — пустоту между измерениями, где нет ни времени, ни пространства, ни демонов, ни ангелов. Только вечная тишина и тьма.
«Вы будете спать, — сказал он. — Спать, пока я не найду способ исцелить вас. Пока не пойму, как отделить тьму от света, не убив вас. Это может занять тысячу лет. Может, больше. Но я вернусь за вами».
Первая кровь вошла в межмирье. Один за другим, с высоко поднятыми головами, они шагали в пустоту и исчезали. Последним ушёл тот, кого Разиэль любил больше всех — Элиан, первый из созданных, самый сильный, самый светлый и самый тёмный одновременно.
«Я буду ждать, отец», — сказал он и закрыл за собой врата.
Разиэль запечатал проход рунами, которые никто не сможет сломать. Рунами, ключ к которым он спрятал в самом сердце Аликанте, под статуей самого себя — чтобы никто не нашёл случайно.
Опыт с Первой кровью научил Разиэля главному: демоническая составляющая слишком опасна. От неё нужно избавиться полностью, даже ценой потери части силы.
Он создал новую расу, используя только свою кровь и кровь человеческую. Без демонической примеси. Без риска. Без той невероятной мощи, которой обладала Первая кровь, но и без проклятия, которое эта мощь несла.
Он дал им руны вместо врождённой силы — чтобы они учились, а не просто получали. Он дал им Стелы — чтобы творили, но не перетворяли. Он дал им Кодекс — чтобы помнили, что сила без границ ведёт к падению.
Так родились Нефилимы. Сумеречные охотники. Дети Разиэля — но уже не те дети, что были прежде. Младшие братья и сёстры Первой крови, не знающие о существовании старших.
Разиэль велел Немым братьям скрыть правду. Стереть все упоминания. Сжечь все свитки. Похоронить память так глубоко, чтобы никто никогда не нашёл.
Врата в межмирье, за которыми заточена Первая кровь, находятся в самом сердце Аликанте. Под статуей Разиэля на Площади Ангела. Под фундаментом Гарда. Под всеми башнями и стенами, построенными руками Нефилимов.
Они спят под городом, который построили их младшие братья. Спят и видят сны. Иногда их сны просачиваются наружу — тогда охотникам снятся кошмары, а Немые братья слышат шепот в катакомбах.
Иногда, очень редко, кто-то из них просыпается. Ненадолго. Чтобы посмотреть на мир, который они покинули. Чтобы вспомнить, что такое свет. Чтобы снова уснуть.
Но печати, наложенные Разиэлем, слабеют. Время точит даже ангельские руны. И некоторые из Немых братьев, самых старых и мудрых, начинают слышать не просто шёпот, а слова.
Из дневника Клауса Вайса, найденного после его смерти:
«Сегодня я слышал их. Впервые так отчётливо. Не во сне, не в трансе — средь бела дня, в Библиотеке, среди книг, которые пахнут пылью и безопасностью.
Они звали меня по имени. Не Клаус, по-другому. По имени, которым меня называла только мать, когда я был ребёнком. Откуда они знают? Откуда они могут знать?
«Мы ждём тебя, — сказали они. — Ты один из нас. Ты всегда был одним из нас. Просто не знал об этом. Приди. Узнай. Освободи»._
Я не пойду. Я не должен. Но голоса становятся громче с каждым днём. И иногда мне кажется, что они правы. Что я действительно часть чего-то большего. Что моя кровь помнит то, что забыл мой разум.
Я боюсь себя. Я боюсь того, кем могу стать. Но больше всего я боюсь, что они не остановятся, пока не добьются своего. Пока каждый из нас не услышит этот зов.
И тогда начнётся то, что Разиэль пытался предотвратить.
Война крови».
Последняя запись.